Невеста Дракона

      Воспоминания. Именно они приходили в затуманенную голову в виде, приятных сердцу, прыгающих солнечных зайчиков, которые наполняли изнутри эйфорическим блаженством любви и искорок надежды, на не бессмысленное существование в мире...сначала. Позже они сменились на померкшие звёзды, без которых он больше не мог увидеть, свой светлый млечный путь в жизни. Данные воспоминания всё глубже пронизывали и поглощали в непроглядную, кромешную темноту, в каковой он застрял, и не может выбраться из неё столько лет.       А сколько лет прошло?       Видимо недостаточно, раз он до сих пор не выпутался из прочных сетей всепоглощающей тьмы.       Собственно-это и происходило с Василием сейчас. Владыка Поднебесья сидел на роскошном стуле, покрытым серебром и бархатной, изумрудного цвета обивкой: на спинке, на сиденье и на подлокотниках. Опрокинувшись на спинку, и закинув ногу на ногу, распивая при этом креплённую кисловатую жидкость бордового оттенка, где люди, живущие дальше востока, дали название этому божественному напитку –«Вино».       Ах, как оно прелестно чудодейственно. В нём забываешься. В нём ищешь вдохновение, одухотворение, и разумеется, заменяет утяжеление горестных чувств на лёгкость, воздушность. Однако сейчас, Дракон не мог забыться или воодушевиться, скорее наоборот, ему хотелось высвободить наружу всю боль и отчаянье, что так долго хранились внутри, не давая спокойно жить. Если его существование можно назвать жизнью.       Василий сделал ещё один глоток, обжигающей горло жидкости, и внезапно усмехнулся.       Василий. Ведь именно «она» дала ему это имя, когда при первой встрече не могла выговорить его имя. «Она» такая милая и забавная тогда была. Изначально, ему при рождении дали имя- Басилейос, что трактуется, как царь. По крайне мере, именно так сказал его отец.       О, Великая госпожа неба, как же «она» была прекрасна и мила, когда он увидел её впервые, собирающую луговые цветы на поляне, вместе с этим напевая себе под нос незамысловатую мелодию, чарующим голосом. Нет. Василий не сразу же подошёл к ней. Сначала он наблюдал за ней, ради любопытства, внезапного интереса, что проявила людская девушка в душе Дракона. Каждый день молодая особа делала разные дела: то на поле поработает под палящим солнцем, из-за чего её волосы сливались на фоне золотистых колосков пшеницы; то в лес ходила по ягоды и грибы, как раз после дождя, когда на ярко-зелёной траве лежали жемчужины росы, и по, вновь появившемуся солнышку, отражали, мягкий блеск зелени в её глазах. Она являла из себя образ красивой, живой, манящей прикоснуться к ней, богиней.       Прошёл год. Наш сказочный друг набрался мужества и осмелился подойти к ней, как раз в тот момент, когда она расчёсывала пышные волнистые волосы, деревянным гребешком и смотрела в зеркальное отражение воды. От внезапной появившейся тени, она вскрикнула от испуга и обернулась к тени.       - Не стоит меня бояться!- замахал Дракон руками, при этом неразборчиво тараторя слова. Ох, ну и сложно ему дались эти слова. Ведь ради долгожданной встречи ему пришлось не только понабраться смелости, но и выучить её воинский, могучий, и в тоже время мелодичный, глубокий язык, на котором она говорила. Вышло не так идеально, как он хотел, однако она поняла всё сказанное и засмеялась. Какой же красивый у неё смех, будто бы птицы щебетали первым лучам тёплого солнца.       - Ты не из местных?- Дракон кивнул.       -Как тебя зовут?       -Basilios.       -Как? Как? Баз…Баз…Базилос?- Озадачено переспросила его, и снова залилась смехом. -Ладно. Как насчёт того, чтобы называть мне тебя Василий? Идёт?       -Идёт.- Залились щёки румянцем.       После они уселись на поваленную берёзу, на которой изначально сидела девушка, пока незнакомец её не спугнул. Они разговаривали до последних лучей солнца и первых звёзд. Девушка осознала, что очень поздно. Она поверить не могла, что так долго разговаривала с очаровательным таинственным незнакомцем. Вскрикнув, юная особа побежала прочь, но Дракон не дал ей сделать задуманное, преждевременно схватив её за запястье, загорелое от тяжёлых работ в поле.       -Когда мы с тобой увидимся вновь?- с беспокойством и толикой жалости в голосе, спросил Василий. Девушка посмотрела томным взглядом в его чёрные, как в зимнюю ночь, глаза и незамедлительно дала ответ «Завтра».       Василий снова не дал ей сбежать, так как до сих пор не сказала ему своего имени.       -Агния. Моё имя-Агния.- пролепетала девушка с опущенными, дрожащими светлыми ресницами. Затем, он отпустил её, и та побежала назад сломя голову, лишь бы он не услышал бешеного стуканья сердца и заалевших щёк.       «Нет. Это не правильно!»       Пронеслась грустная мысль в её запутанной голове.       Однако, они снова встретились на следующий день, и последующий день. И так изо дня в день. Они сближались всё ближе, и связь их становилась глубже. У каждого из них вспыхнул огонёчек в груди, неизведанных им чувств, и простые разговоры перетекли, поначалу в нежные, невинные, а после в страстные жаждущие чего-то большего прикосновения.       Василий ощущал себя лёгким и «крылатым», хоть по идее он таковым и являлся. Он впервые ощутил себя, кому-то нужным. В первый раз в жизни почувствовал то, что люди звали – любовью. Агния чувствовала тоже самое. Тем не менее к этим ощущениям приписывались, пожирающая внутренняя вина и предательство. Девушка решила закончить волшебный, внеземной роман, с загадочным незнакомцем, влекущий её в пучину греха, ибо она рабыня божья и верна своему народу.       На привычном месте их встреч, где они впервые встретились, и не умело, целомудренно соприкоснули свои молодые, жаждущие испытать новые эмоции, губы. От чего, у обоих появились искорки в глазах, похожие на сияющие звёзды, а также сбитое горячее дыханье.       Воспоминание нахлынуло на Дракона, в результате чего на белоснежной мраморной коже появился розовый румянец, покрывающий не только щёки, но и шею, и уши. Его шея сзади горела бесцветным, невидимым огнём, из-за чего он обхватил её рукой, дабы хоть чуточку охладить её.       Он смущался и хихикал, как умалишенный и одержимый экстравагантной идеей. Василий так глубоко погрузился в счастливые фрагменты своей памяти, что не заметил даже, как сзади, тихо и бесшумно подкрались за спину.       Только, когда Дракон ощутил прикосновение на своём плече, то вздрогнул от испуга. Страх и настороженность быстро прошли, после того как увидел знакомое лицо. Любимое, улыбающееся, искрящееся изнутри, как тысячи светлячков под бескрайним тёмно-синим небом, лицо одного из милейших созданий мира.       Юная дева со светлыми русыми волосами с золотистым отливом, с зелёными глазами, в которых играли огоньки влюбленности, трепещущие ресницы, милый пухлый носик и выцветшие веснушки на алеющих щеках, а так как шла зима, на улице бил мороз по сухим веткам, её щёчки становились ещё красивее и румянее. Такой вид придавало ей ещё большее очарование.       В первый раз они провели страстную, жгучую ночь, о которой Дракон никогда не забудет. Всё произошло в пещере, в горах. Куда он частенько приводил Агнию, в сильные грозы и дожди, а также от суровой незакалённой стужи. Там они пережидали плохие погодные условия, за чтением древних летописей, которые он ей читал, а Агния с открытым ртом, внимала его словам, заколдованно слушала, так как сама читать не умела. Им обоим нравилось такое времяпровождение, было так по-домашнему, по-уютному.       Именно в этом месте, в волшебную ночь, их согревал только разведённый костер, и собственные тела, близко прижатые друг к другу. Влюбленной парочке казалось, будто две половинки их душ, впервые соприкоснулись и танцевали дивный, головокружительный танец падающих звёзд.       Василий задыхался от нахлынувших на него чувств. Сказочное блаженство захлестнуло его, и он был счастлив, когда Агния сказала, что чувствует то же самое. Вот бы ночь никогда не заканчивалась. А может она и не закончится вовсе? Может у них будет ещё множество таких ночей? Василий принял решение, что на следующее утро, он скажет ей об этом. Предложит ей остаться вместе с ним, до конца жизни. С таким радостным, опьяняющим замыслом Дракон и заснул.       Проснувшись на следующее утро, в момент восхода первых оранжевых лучей солнца, он обнаружил рядом с собой пустоту. Куда пропала Агния? Куда же пропала его любовь? Внутри поднялась тревога, страх и вместе с этим нарастающая паника. Нет. Не время для этого. Как же хорошо, что природа наделила, его, покорного слугу мира Поднебесья, остротой физических чувств.       Просмотрев пещеру, вещей нигде не было, но стоял отчётливый неповторимый аромат тела Агнии, от которого до сих пор исходили жаркие нотки прошлой ночи.       Дракон напал на след. Он ясно слышал запах, по которому шёл, и добравшись до населённого пункта, где располагалось большое скопление людей и запахов. Из-за такого сумбура и обилия ароматов всё смешалось, и Дракону было трудно разобрать, где истинный аромат Агнии. Поэтому Василий положился на слух и драконье чутьё, которое люди называют «шестым чувством». Скорее всего, у драконов оно острее, чем у обычных людей во много раз.       Василий быстро нашёл Агнию, пусть и людей слишком много находилось на улице. Они пели песни, играли в игры, ото всюду слышались пикантные ароматы от лакомой еды. Где же Агния?       Вот она! Стоит с каким-то мужчиной, в белых одеяниях, а рядом с ними находилась старая женщина, похожая на друидку. Возможно это ведунья, но что же она делает? Сейчас не она волновала сердце Дракона, а Агния, которая обменивалась…Они обменивались золотыми окружностями…Они обменивались кольцами! А после них последовал поцелуй.       « Нет! Как же так? Это не возможно!?» Негодовал Василий, не понимая, почему так произошло. Это же не правда? Это попросту не может ею быть. Агния клялась ему в безграничной, верной любви, буквально прошлую ночь.       Дракон не верил своим глазам, как так возможно, что его подводило зрение. Но оно его не подводило, и он видел явь.       Сердце ухнуло, куда-то вниз. Боль разрывала его изнутри по маленьким кусочкам, медленно отрывая блеск у души. Он смотрел на счастливое лицо Агнии и недоумевал от того, как она посмела предать. Из горла вырвался низкий звериный хрип. На лице появилось злобная маска оскала. Ему хотелось рвать и метать, прогрызть глотки, по которым будет струиться горячая алая кровь. Дракон хотел прогрызть всем здесь находящимся, а особенно мерзавцу, прижимавшему к себе, его любимую.       Только он сделал шаг вперёд, как застыл на месте, будто его ноги примёрзли к земле. Василий вновь увидел счастливую заразительную улыбку, своей любимой Агнии. Он подумал, если она счастлива с этим человеком, то пусть остаётся с ним, пока оба не помрут в мучительной болезни, или же на их поселение нападут и сожгут всё дотла. Сам же Дракон сбежал восвояси и пообещал самому себе, что больше его никто и никогда не предаст, ибо этого человека постигнет кара Всемогущего существа. Он сделает то, чего не сможет выполнить. Поднебесный князь никогда в жизни не подпустит к себе кого-либо, а в особенности человека!       Василий ещё долго прокручивал моменты предательства в своём сознании, запивая их бордовым вином, которого, он уже не чувствовал вкуса и крепости. Чувство одиночества пожирало его изнутри. Василий отбросил кубок в сторону с такой силой, что серебряная чаша погнулась с нескольких сторон.       Прислужник знал, что в такие моменты лучше не подходить к господину, потому что спасенная им жизнь, может им же отобрана, у него. В общих чертах, кровососущий паук старался держаться о т хозяина на несколько миль подальше.       Дракон встал с мягкого, уютного стула и поплёлся вон из спальни, нетвёрдой походкой, и пошатываясь в стороны. Дабы не упасть, он держался за холодные стены пещеры. Сейчас Василий преследовал одну единственную цель- не оставаться в одиночестве. Он знал, что в данный момент предавал собственные клятвы, предавал себя. Однако это чувство было нестерпимо сильным. Настолько сильным, что Василий не мог его преодолеть собственными силами. Внутри расползался адский холод по всему телу, хоть его тело наоборот имело естественную высокую температуру, выше человеческой в несколько раз.       На данный момент он направлялся к единственному источнику тепла, который мог его согреть, хотя бы чуточку оттопить его замёрзшее насквозь сердце.

*****

      Дракон медленно, заплетая ногами всё же добрался до комнаты царевича. Внутри горел камин, зажженный собственным пламенем, который никогда не угасал. Рядом стояла большая, широкая двуспальная, а может и трёхспальная пуховая кровать. Толстые, тёмно-вишневые одеяла и покрывала, делали кровать ещё масштабнее, и среди мягкого кокона торчала светлая кудрявая макушка.       Во время пребывания у железно-чешуйчатого ящера, Иван научился чутко спать, прислушиваться и распознавать шаги существа, с сзади стоящего за ним. Особенно улучшить данный навык, помогла тренировка с завязанными глазами.       Вот и сейчас царевич почувствовал, как за ним стоит «ОН», и пристальным взглядом осматривал его. По телу пробежалось жжение, в частности по макушке, где больше всего горело.       Василий, недолго думая, плюхнулся на кровать. Погружаясь, утопая в ней, как в бескрайний океан, он закинул одну руку на Ивана. В пьяной попытке, притянул к себе поближе.       Царевич был удивлён от данного действия. Он попытался подняться и скинуть руку.       -Ты ополоумел? Слезь с меня. И вообще, убирайся прочь!- Дракон не связно ответил на ругань царевича, и прижал к себе Ваню ещё ближе.       - Не кричи. Спи.       - В каком всмысле спи? Я не твоя жёнушка! Вали к себе!       -Пока.       -Что?       -Пока, не моя жёнушка.       Иван вскипел ещё больше, будто чайник. Он перевернулся к Дракону лицом и хотел сказать ещё пару ласковых.       -Заткнись.- Опрокинул Ивана, закрывая его рот рукой, чтобы тот не успел ещё больше забранится. Царевич внезапно умолк, но при этом скорчил лицо в отвращении, ведь от, пригревшегося рядом с ним, «ужаком», разило перегаром, даже за несколько вёрст.       Засмотревшись на прекрасное лицо, в основном на чёрные, как смоль ресницы, которые слегонца подрагивали во сне, Ваня не заметил, как Василий притянул к себе за узкую юношескую талию, ещё ближе и крепче. Они лежали почти вплотную друг к другу. Их разделяло каких-то пару сантиметров. Щеки Ивана отдавали красным яблочным отливом, а сердце ускорило ритм биения.       «Блин. Козёл! Со мной мог поделиться.» Подумал Иван, и выкинув образ Дракона подальше, не стараясь его воображать, если он и лежит рядом, постарался как можно быстро заснуть.       На следующее утро, когда Ваня провёл рукой по левой стороне кровати, ощутил под ладонью только одеяла и подушки. Всё. Больше ничего, а точнее никого. Царевич разлепил глаза, поднял голову, и со странным чувством потери, опрокинулся назад на тёмные подушки. Почему он чувствовал опустошение? Он не должен это чувствовать. Ящерица, многовековой враг его народа! Так почему же, ему так не хватает его и объятий, которые он дарил ночью. Бред!       Ваня подскочил на кровати, сел и подтягивался к первым лучам белого зимнего солнышка. Он всегда радовался небесному светилу каждый раз, как в первый раз. Однако лязг кандалов раздражал царевича. Радость быстро сменилась на негодование. Блин, ему даже не чем заняться. Хоть бы книжку почитать!       - Доброе утро «Ваше Высочество!»- прохрипел слуга, только что зашедший, и как всегда державший завтрак на серебряном подносе.       - Разве утро пленника может быть добрым?- раздраженно сказал Иван, и со стоном вновь повалился обратно в кровать, раскинув руки в разные стороны. POV Дракона:       Ох. Как же у него кружилась голова. Его подташнивало. Ещё солнце ярко слепило в глаза. Василий не сразу разлепил веки. Но, когда он это сделал, то увидел перед собой горячо-ненавидящего им человека. Он испуганно отпрянул от него. Оглядев комнату со всех сторон, он спросил себя, что здесь делает? Ай! Голова болит. Дракон недолго размышлял на эту тему. Повернувшись обратно к «Его Высочеству», Василий прилёг рядом с ним обратно в постель.       Он ненароком залюбовался Ваней, и приблизившись, не смело дотронулся до его лица, мягко поглаживая и очерчивая линии, одними подушечками пальцев. Дракон мягко вводил по румянцу и по почти выцветшим веснушкам на щеках, делал не замысловатые узоры. Потом он вёл руку по невыраженным мальчишеским скулам, медленно перебираясь на лоб, брови, глаза. Легко, будто к снежинкам, прикасался к белым ресницам. Затем он очерчивал курносый нос, по которому также рассыпано несколько звёзд веснушек. Следом пошёл квадратный подбородок. И вот. Вот они мягкие, слегка пухловатые, покусанные бледно-алые губы, которые он целовал буквально недавно.       Не смотря на то, что Иван парень. Поцелуй с ним вскружил Дракону голову, и он ощутил экстаз, который испытывал лишь однажды. Однако Василий понимал, что повёл с ним дерзко. Почему он должен быть с ним нежен? Он мужчина! Хотя Василию тоже нравилась нежность и забота, отдаваемая от той девушки. Может снова поцеловать «её», то есть «его»? Пронеслась идея в голове Дракона. Тут он остановился, когда перевёл взгляд на волнистые, светло-пшеничного цвета, волосы царевича.       В разуме закружились шестерёнки, и он начал сравнивать «её» образ из воспоминаний, и «его» перед собой. В похмельном мозгу мелькнула мысль, которая очень сильно поразила и одновременно заинтересовала Дракона.       Они похожи. Они чертовски похожи!       Дракон выпрыгнул из тёплой, уютной постели и пулей вылетел из комнаты царевича. Он направился к себе в спальню, где творился полный хаос.

*****

      Прислужник прибыл по велению хозяина, в его покои. Паук увидел и испугался того, как вёл себя господин. Он знал, что Василий и без того неустойчивая личность, которого бросало из одного эмоционального состояния в другое, в плане чувств и настроения. Основные маски, что он носил это – гнев, высокомерие, отстраненность и очень часто раздраженность. В данной ситуации на его лице отражалось неверие и беспокойство.       -Ваш преданный…       -Где клятый портрет?!- возмущённо крикнул князь Поднебесный, не дав договорить пушистому членистоногому, и опрокинул стул, на котором сидел прошлой ночью.       Вся комната находилась в состоянии перевернутости вверх дном. Всё разбросано, опрокинуто, и даже пару вещей находились в критическом положении.       Василий встал в ступор, державшись за голову, перебирал свои длинные чернильные волосы, при этом бегло осматривая помещение. Он никак не мог найти нужного ему объекта, из-за чего тревожность в груди возрастала.       Внезапно взгляд остановился на низенькой тёмной фигурке, смотревшая на него, с непонимание и страхом в глазах.       - О! Паук, ты не видел старый пожелтевший свиток, завязанный атласной зелёной лентой?       - Это не тот ли пергамент, от которого у моего господина появляются слёзы в пьяном бреду?- Насмешливо спросил слуга, зная, что получит в ответ немилостивый гнев. Именно всё так и было. Дракон, за смущением скрылся маской агрессии, не сдержав эмоций, наорал на своего прислужника!       -Да! Еще раз посмеешь заговорить со мной в таком тоне, и я попробую новое блюдо из паучьего мяса! Поверь. Твой яд из тела быстро выветрится, когда буду жарить его на своём неистовом огне!       -Простите господин.- Отпустил виновато голову паучок. –Ваш свиток хранится под кроватью, между двумя пустыми сосудами из под вина.       Василий залез под своё ложе, и найдя сокровище, возликовал, как маленький ребенок, который сумел поймать светлячка в банку. После он развернул бумагу, на котором находился портрет молодой девушки, с красивой ангельской внешностью. Портрет был изображён самим Василием, по воспоминаниям из юных годов.       Дракон поразился, во время разглядывания и изучения маленькой картинки со всех сторон. Они взаправду похожи! Вероятно, в царевиче течёт кровь Агнии? Потому что других вариантов просто не существовало! Кроме переселение души, но для этого слишком рано. Души перерождаются спустя пять или восемь столетий, а может чуть больше или капельку меньше времени, пока не пройдут все испытания иного мира.       Чтобы подтвердить свою теорию, Дракон повелел своему верному слуге разузнать о родословной Ивана.       - Ты должен пробраться в царскую библиотеку, если она конечно у них имеется, что взять с необразованных крестьян. Принеси мне все сведенья о семье нашего «гостя». И предполагаю, лучше начать с самых первых правителей, вождей, кто у них там был ещё. По возможности притащи их семейное древо.       -Но господин! Путь туда и обратно, не далекий. Как вы будите справляться без меня?       - Я не маленький детёныш, переживу разлуку. Не беспокойся, моё сердце будет оставаться холодным, как и прежде.- горделиво произнёс Василий, при этом закатив глаза и сложив руки в защитной позиции от мира.- Сколько ты будишь в пути?       - Примерно месяц мой князь.       -Месяц! Почему так долго?- Прислужник постарался скрыть смешинку в голосе. Сколько бы его господину не было бы лет, он таким же и оставался. Юным привередой.       -Я не такой могучий, как вы, мой достопочтенный господин. У меня нет таких красивых и могучих крыльев, как у вас. Ваш верный прислужник всего лишь насекомое, передвигающийся на маленьких, тонких, как нитки, лапках.       Василий угрюмо выдохнул и вновь надел маску безразличие, на своё прекрасное лицо.       -Ладно, прощён. Постараемся прожить без тебя. Месяц- не такой большой срок. Всё ступай. – махнул в сторону Паука небесный повелитель.       Слуга поклонился. И только собрался выйти из покоев своего властителя, как остановился и дал характерные, вразумительные указания, по поводу «Его Высочества». Василий растерялся. Пока он не успел, чем- нибудь кинуть в слугу, тот мигом испарился.

*****

      -Тук-тук-тук. Я могу войти?- войдя в просторы царевича, Дракон нацепил маску равнодушия, как будто его совсем не интересует состояния Вани, и то как он может отреагировать на Василия. Не смотря на всю безучастность поведения, игривый тон голоса подводил его.       Иван никак не реагировал. Он сидел возле окна, в позе эмбриона и смотрел на зимний пейзаж. Природа, за время заточения Ивана, успела сменить наряд с огненных, пестрыстых оттенков на белоснежное, пушистое покрывало.       Царевич стремился показать, что ему не интересно, что излагается из пасти ящерицы. И он пытался не обращать внимание на сладковатый аромат, от которого всё в животе урчало и бурлило, как стая синих китов.       Василий держал поднос в руках. На нём стояла чашка манной каши и пару сдобных теплых булочек, которые успел приготовить прислужник, до своего отбытия. Князю Поднебесья было худо, вот так стоять, как слуга, перед «Его Высочеством», и уговаривать того поесть.       Спокойствие, только глубокое чрезмерное спокойствие. Василий закрыл глаза и вдохнув, выдохнул большую струю воздуха. Затем он поставил серебряный поднос рядом с царевичем, и испытывающее посмотрел на него, из-за чего Ивану стало некомфортно. Он начал ёрзать на месте, дабы сократить жжение от взгляда напротив.       -«Ваше милостивое, великодушное, великое Величество» не соизволите ли прогуляться с таким гнусным, отвратительным, безобразным чудовищем, как я, прогуляться в лес, дабы ваши бледные щёчки порозовели на свежем, морозном воздухе.       После пятиминутного молчания, Ваня наконец-то повернулся к Дракону, и с огромным воодушевлением согласился.       -Хорошо. Я согласен, а то здесь со скуки помереть можно- посмотрел царевич в глаза, темные, как глубокий омут, которые засияли от…надежды?- Но! При условиях, что ты снимешь с меня кандалы, не будешь завязывать глаза и позволишь свободно передвигаться по территории.       От таких заявлений, Дракон оторопел. Он не знал, как согласится на них, ведь это опасно. И опасно в первую очередь, для него САМОГО! Всё-таки взвесив все за и против, кивком головы дал положительный ответ. Хоть бы ему это в будущем не откликнулось.       После Василий ненадолго уходит и приходит, неся в руках тёплую шубу из лисьего меха. Иван, завидев такую красоту, на миг почувствовал себя барышней, желавшей поскорее укутаться в дорогие меха и украшения. Ведь в его мире, мире обычных людей, не вся знать могла позволить себе такую роскошь. Когда царевич оделся, то вопросительно презрительно посмотрел на Дракона.       - Ты разве не собираешься переодеться? Так и пойдешь?- Василий посмотрел на него с прищуром, говорящим толи о усмешке, толи о загадке, а возможно, даже и похотливым взглядом.       -Я не хилый, слабый человек. Позволю тебе напомнить, что перед тобой стоит огнедышащее существо, от которого прямо-таки и исходит жар! У Драконов температура тела в несколько раз, а может даже больше превышает температуру тела человека.       -Ну да! И кого я спросил? Перед до мной стоит исчадие Ада. А там наверняка ужасно горячий огонь, на котором стоит котёл, для варки грешных душ, в их же собственном бульоне, сделанном из…из…из не понятно чего.- закатил дергано глаза царевич. На, что Василий только фыркнул на вид, а в душе усмехнулся, от такого ребяческого ответа.

*****

      Вдохнув свежего морозного воздуха, в котором чувствовался почему-то запах мяты, Иван почувствовал себя живым. Он не очень любил зиму. В данное время холодно, голодно и не погулять долго. Однако были и тёплые снежные дни, когда шёл мягкий пушистый снег. В это время было тепло и можно подольше погулять. Гулять среди сугробов-великанов, тёмно-зелёных елей и мимо прокачивающих зайцев- это просто сказка! А новогодние праздники? Они же просто чудо-чудесные. Много ешь, пьёшь, катаешься на санях, играешь в снежки, ходишь каледовать, а самое главное тебя окружает твоя семья.       Семья. Да, от этого слова на душе стало печально, несмотря на весь этот сказочный пейзаж. Дракон видел его грустный взгляд, но не знал, что сказать. Они шли по непротоптанному снегу, молча. Стояла безветренная тишина, и только клесты, поползни и снегири щебетали без умолку.       Ваня остановился. Перед ним стоял широкий, высокий дуб, на котором ютилось гнездо, и именно в этом месте обитания птиц сидела кукушка. Василий тоже посмотрел на вверх, туда, куда смотрел царевич. Он же не мог понять, что царевича так заинтересовало. Дракон мигом вздрогнул, когда Иван внезапно заговорил пустым голосом, не выражавший никаких эмоций.       -Знаешь, когда погибла наша мать, за нами следила Казимира -нянечка, в последующие годы нашего развития. Однажды она рассказала нам интересную легенду, про птицу, кидающую своих птенцов на произвол судьбы. Могу рассказать?       -Мгм- согласился Дракон.       - Кукушка когда-то была несчастной вдовой, потерявшей любимого супруга. Не вынеся своей несчастной доли, она обернулась птицей. Мудрые Боги пожалели кукушку, наделив её магическим даром: она могла летать между двумя Мирами и знать, сколько будет жить на Земле каждый из людей. За эту способность, кукушка навсегда была лишена возможности воспитывать своё потомство, и вынуждена подбрасывать свои яйца на высиживание другим птицам.       -И к чему ты мне это рассказал?- не понимал Василий к чему эта глупая, по его мнению, сказка.       - Может спросить, сколько мне жить осталось?- пошутил царевич. Однако Дракону такая шутка не зашла. Они снова замолчали. Молчание продлилось не долго, так как князь Поднебесья снова обратился к Ивану с волнительным вопросом.       -Почему ты меня ненавидишь? Не возможно того, чтобы я настолько был тебе противен.       В голосе Ивана появились нотки злости и ненависти, а также чуточку боли.       -А почему ты должен быть мне приятен? Ты столько лет разорял моё государство. Похищал и убивал чьих-то: дочерей, сестёр, жён, матерей. А в особенности, ты похитил и убил мою мать! Ты держишь меня в заточении и издеваешься надо мной! Такое ощущение, что я тряпичная кукла! Пока ты играешься со мной, но придёт время, когда я тебе надоем и ты убьешь меня! Кто мне обещал смерть? Не ты ли?- Царевич орал без остановки. Он выплёскивал всю боль, обиду и злость, которые пожирали его с детства. Отдышавшись, он начал свою историю, которая надломила его, ещё совсем маленьким.       «Мне на тот момент было двенадцать, а моей сестре девять. В тот день: я, Забава и Волк гуляли по лесу, вместе с остальными детьми играли в прятки, водили хороводы, догоняли друг друга. Вообщем, делали всё, как обычные дети в данном возрасте. День шёл, медленно перетекая в вечер. Стояла ужасная жара, люди возвращаясь со сбора урожая, с наслаждением выпивали кружечку пшеничного кваса.       И так, как на улице было тепло, моя матушка распорядилась накрыть ужин в царской беседке. Я рассказывал семье о том, как мы с Волком- моим лучшим другом и братом, ходили на охоту за фазанами. Мы ели, пили, общались. По домашнему, по уютном сидели всей семьёй. Это был последний счастливый день.       Наступила темень. Отец приказал разжечь фонари и подсвечники. Но неожиданно завыл сильный ветер. Небо заполонило чёрными тучами, послышался гром и засверкали в вдалеке молнии. Люди укрывались в домах, пряча по пути вывешенное на улице белье на веревке.       Мы тоже пошли в направлении нашего дворца, как ниоткуда не возьмись послышался звериный рёв. Его даже звериным не назовешь! Это был крик чудовища, от которого бросало в холодный пот, и подкашивались ноги.       Родители посмотрели друг на друга обеспокоиными взглядами. В следующую минуту отец кричит нам, чтобы матушка увела нас с сестрой в безопасное место.       Мы только- только подбежали к воротам нашего дома, как с неба стремительной стрелой упала громовая молния на землю, а вместе с этой молнией появилось и нечто.       Нечто- с зубами, когтями, с горящими глазами, которые отливались блеском цвета крови, и пастью…ОГНЕДЫЩАЩЕЙ!       Отец схватился за меч, висящий у него на поясе, и сражался с ним не на жизнь, а на СМЕРТЬ! В итоге, маленький человек не смог противостоять демону преисподней, тот цапнул его за ногу, да так, что отец осел на землю, уперевшись покрепче об меч. У него и по сей день остался шрам от когтей, от той битвы, и нога ноет в дождливую, пасмурную погоду.       Он не мог его одолеть. Матушка повернулась ко мне и прямо в глаза сказала, чтобы я оберегал сестру и увёл её подальше от ужасного побоища. После она со всей нежностью и материнской любовью, какая только существует в белом свете, обняла меня и Забаву. И в тот момент я понял, что так она попрощалась с нами. Уводя сестру, последнее, что я увидел, это то, как мама схватилась за рукоять тяжёлого меча и пошла по направлению отца и чудовища.       Когда всё закончилось, отца без сознания отвели к местным лекарям, знахарям. А мамы…её больше не было…       Я много раз спрашивал отца, что случилось в тот день и где матушка? На что он мне сурово отвечал: «Сгинула твоя мать! Эта тварь унесла её к себе в логово и наслаждается теперь её останками.»       Именно, после её смерти, отец и стал таким жестоким, грубым, серьёзным и молчаливым. Он и по сей день отходит от утраты, и не может завести себе новую жену. Поскольку сказал, что узы брака заключаются лишь единожды, их связывает сам Господ.»       - Так скажи на милость? Из-за чего ты должен быть мне приятен? Почему спрашиваешь о моей ненависти к тебе?       Иван посмотрел на собеседника напротив злым взглядом, в котором читалась ненависть и отвращение. Василию от такого взгляда стало не по себе. Внутри всё сжалось от непонятной боли, и чтобы прояснится с царевичем, он в изумлении или даже можно сказать в поражении, от повествования Ивана, вскрикнул.       - Но ты моя первая невеста!       -Что?- удивился Ваня. Он подумал, что ослышался и переспросил. Однако Дракон уже более стоя, крепко на ногах, и с серьёзным взглядом повторил свою фразу по слогам.       Они долго стояли, смотря друг другу в глаза. И осознавали, всё ранее сказанное. Иван долго размышлял. А правда ли Дракон сказал правду? Может он его обманывает? А, если нет? То получается -это не он убивал всех молодых женщин в его царстве, а кто-то другой. Но, что сейчас ему делать? Спокойно выдохнуть и поговорить с ним, чтобы тот благополучно мог отпустить его, и отправится домой? Нет. Невозможно, чтобы было всё так просто! Он же высказал и показал свои намерения в самом начале. Хотя уже прошли две луны и кроме того поцелуя больше ничего не произошло.       Царевич легонько прикоснулся к своим губам, как будто они до сих пор горели, после того самого соприкосновения губ, в цветущем саду. От всех вопросов, что навалились на него, как будто его окунули полностью в ледяную воду, заболела голова. Что же делать?       В момент игры, в головоломку с разумом царевича, Василий прошёл за его спину по направлению чего-то. Только, когда Дракон вышел из поля зрения, Ваня опомнился и развернулся на шесть часов в его направлении, чтобы посмотреть на действия князя Поднебесного.       - Куда ты пошёл?       -Посмотри! Это морозник! Один одинешенек здесь растёт, на пустынной белой поляне.- Дракон присел ближе к белоснежному покрову земли и сорвал чистый неприкосновенно белого цвета растение, похожее на маленький жёлтый лютик, цветущий летом. Только морозник распускается зимой, как не покинутая людей надежда.       -Морозник является ядовитым цветком, поэтому лекари используют это сокровище в целебных снадобьях. Но только стебель и его соки, головку с лепестками они сохраняют: сушат и добавляют в чай. Горячий напиток получается очень ароматным.- Дракон желал отдать его Ивану, чтобы тот не выглядел таким отстранено- печальным. Не зная почему, но смотря на его состояние сейчас, ему самому хотелось взреветь от негодования. Как хорошо, что решил отвлечься от созерцания грустной картины.       Царевич недопонимал, почему он так поступает. То избивает его, обращается, как с игрушкой, а сейчас прогуливается вместе с ним, старается никак не реагировать на его закидоны. Да ещё и за цветами ему пошёл?! Уму непостижимо!       Внезапно послышался треск. Он с ужасом, отпустил взгляд на место, где стоял Василий. Лёд поблизости начал ломаться, и трещины разбегались, как пляшущий хоровод мотыльков.       -Уходи от туда.       Дракон не услышал, так как и дальше, увлеченно занимался цветком. Тогда Ваня закричал во всю глотку, что есть мощи.       - Василий!- Снова не услышал. Ещё немного и тот провалится под лёд. Ваня скинул с себя тяжёлую шубу, пояс и сапоги, оставшись в одних штанах и рубахе. Он аккуратно ступил на лёд, медленно, как дикий зверь, шедший по следам жертвы, начал передвигаться по стеклянной поверхности. Подойдя чуть ближе, он набрал воздуха побольше в грудь, приставил руки ко рту и крикнул имя Дракона.       Настоящее имя Дракона.        - БАСИЛЕЙОС!!!       От неожиданного окрика своего имени, Дракон вздрогнул. Уже много лет его не называли истинным именем. На не гнущихся ногах, он привстал и обернулся к царевичу.       Последнее, что он увидел – это обеспокоенные, зеленистого цвета глаза, Ивана. Лёд разрушился настолько, что под весом Василия, он надломился. Горячее тело могущественного существа провалилось под хрустальный лёд в чёрную воду, от которой всё немело. Он не успел достаточно глотнуть воздуха, потому захлебывался и терял сознание. Он ещё глубже погрузился в темноту и теперь никто не спасёт от этого мрака.       Постойте. Что это? Лучистый свет тянулся к нему, охватывая полностью, целиком его сознание.       Иван вытащил ящера из новообразовавшейся проруби, и ниоткуда не возьмись, богатырскими силами, пронёс его тяжеленное тело к берегу.       - Ну же! Дыши! Давай!- начал делать массаж сердца и искусственное дыхание из рта в рот. Нет. Это не было похоже на поцелуй любви или ненависти. Он стремился спасти ему жизнь, не понимая зачем. Иван мог бы бросить ящера, чтобы тот захлебнулся и утонул. И тогда бы благополучно вернулся к семье, к своим родным, любимым людям. Но нет, чувство благородства и синдром «Героя», сыграло на его разуме. Он быстрой, стремительной стрелой помчался спасать своего мучителя.       Василий придя в чувства, выплюнул воду, пытаясь привести дыхание в норму. Иван облегчёно выдохнул. После надел сапоги и накрыл теплой шубой Дракона, чтобы тот хоть чуточку согрелся.       - Можешь не благодарить, полоумный засранец. Ты разве не видел, что это не поляна, а озеро?! Сейчас только начало зимы, и лёд не успел окрепнуть. Какого, твою мать, ты попёрся туда.       Василий молчал. Он до сих пор приходил в себя, однако он залюбовался мокрым видом царевича. Ваня, как будто сиял. Дракон поверить не мог, что спустя долгие годы одиночества, боли и темноты, наконец-то нашёл свой лучик сияющего, согревающего солнца.       - Откуда ты знаешь моё истинное имя?- Ваня смущённо почесал кончик носа.       -Ну, я с детства люблю читать. Отец часто привозил книги и свитки, из далёких стран. Одна, из таких книг написана на греческом языке. Сидя со словарями, там было твоё имя, которое у нас переводится иначе. Значение твоего имени- «царственный», «величавый», что-то вроде того.       Василий закрылся рукой от Вани и счастливо улыбнулся. Потом резво сел, посмотрел сияющим взглядом на Ивана, и спросил. -Пойдём пить чай?       На, что царевич ответил заливистым смехом.