Lycanthropic

- Ты такой милый, - Субин приставил палец к щеке Ёнджуна и надавил, пока не образовалась крошечная впадинка. Учитывая постоянные тычки Субина, по несколько раз в день, там вскоре, вероятно, образуется постоянная ямочка. Вскоре палец сменился двумя, и Субин ущипнул Ёнджуна за щеку с нежной, но самодовольной улыбкой. - Ага... ты уже даже не сопротивляешься... смирись с этим. При этом расслабленное лицо Ёнджуна сморщилось от удовольствия, слегка натянув кожу, но не достаточно, чтобы пальцы Субина соскользнули. Он посмотрел на Субина с того места, где лежал на груди мужчины, и внезапно потянулся, чтобы прикусить его подбородок. - Эй! - вскрикнул альфа и отстранился как можно дальше от Ёнджуна, все еще лежа на кровати. - Не метить. Плохой Ёнджун. - Почему? - спросил Ёнджун, а затем сменил голос на насмешливый, фальшиво-глубокий тон. - Это не по-мужски. - Ответил на свой же вопрос, молодец, - Субин мило фыркнул, вовсе не являясь той напыщенной, чересчур мужественной фигурой, которой он себя представлял, а затем снова устроился в удобной позе, как только Ёнджун положил голову ему на грудь. Все было отлично; все, что мог предложить Субин, Ёнджун готов был принять. Он закрыл глаза, когда Субин провел пальцами по его волосам и мягко почесал кожу головы, достаточно приятно, чтобы он расслабился и начал засыпать. - Ох, кстати, парни устраивают барбекю через несколько дней. Ёнджун, смутно очнувшись от своего полусонного состояния, взглянул на Субин полуприкрытыми глазами. - Какие парни? Субин хмыкнул в своем привычном, небольшом акте промедления. Было очевидно, что ему неловко, хотя Ёнджун не знал, почему. - Хван, Кай, Бомгю… как обычно. Ох, вот почему. - Они… ты собираешься с ними на барбекю? - Ёнджун в замешательстве сморщил лицо. - Ты… больше не злишься на них? - Э… - Субин замолчал, но Ёнджун ждал, пока он заговорит. - Я поговорил с Хваном обо всем пару дней назад. Я все еще не в восторге от того, что они с тобой сделали, но он хотел как лучше. Он осознает, что нельзя больше переходить границ, но он все равно ходит по лезвию. Ёнджун нахмурился. - Что именно он сказал? Какое же тогда было объяснение? Зачем ему лгать мне о том, что ты все знаешь? - Я не оправдываю их и не прощаю. Но иногда люди совершают ужасные поступки во время войны, и чтобы оставаться в здравом уме, нужно с этим смириться. - Но каково было его объяснение? - повторил Ёнджун. - Ты наказал его? Ты, не знаю, по крайней мере… понизил его в должности? Субин вздохнул, очередной признак, что он не хотел об этом говорить. Но Ёнджуну было все равно. Именно он в конечном итоге пострадал в этой ситуации и именно он заслуживал объяснений. Он чувствовал незначительное облегчение, что Хван поговорил с Субином, и драме придет конец, но ничего не было сказано в его адрес. Это было меньшее, что он заслуживал как единственная жертва этой ситуации. - Я не понижал ни одного из них, они слишком важны для ЛДС. Их наказанием было, ну, ты его видел. Ах, Ёнджун помнил. Ночь, когда эти трое обратились в ликанов и поборолись без каких-либо серьезных травм. Это было их единственное наказание, да? Что ж, это было ничего. Ёнджуну было не привыкать постоять за себя самого. - Я могу прийти? - спросил он, и Субин тут же уловил изменение его настроения. - Ёнджун. - Что? - Ёнджун с милой улыбкой потерся щекой о грудь Субина. - Я ничего не собираюсь делать… Я просто хочу знать, приглашен ли я. - Конечно, ты приглашен, - быстро ответил он. - Еда будет лучше, чем из продовольственных пайков. Но я серьезно, не делай ничего плохого. Ёнджун приподнялся на локтях, чтобы взглянуть на лицо Субина, а затем хихикнул, увидев испуганное выражение лица мужчины. В любом нормальном мире Ёнджун должен был бы разозлиться. Но, зная, что он может защитить себя и свою честь, он почувствовал странное чувство утешения. Конечно, было бы неплохо, если бы Субин заступился за него, но Ёнджун больше не мог заставить себя переживать. Может, то были гормоны, что проникали в его мозг и заставляли видеть Субина в извечно красном цвете, а, может, Ёнджун просто смирился с недостатками того, что пометил такого пацифиста. Но тот факт, что Субин явно выглядел виноватым, словно собака, которую поймали роящейся в мусоре, означал, что он знал о своих ошибках. Так что, возможно, он сможет исправить их в будущем. - Ты этого не заслуживаешь, но… - Ёнджун прижался к губам Субина в мимолетном поцелуе и отстранился. Едва он это сделал, виноватый взгляд Субина превратился в нечто гораздо более самодовольное. - Это все, что я получу? - спросил Субин, его глаза скользнули по кусочку кожи, выглядывающей из-под свисающего воротника футболки Ёнджуна. Он одобрительно хмыкнул и провел рукой по обнаженному бицепсу Ёнджуна, прижимая большой палец к молочно-белой коже. Он зажил так, что не осталось шрамов, но прикосновение Субина все равно было нежным и изучающим. - Я думаю, что заслуживаю большего. Ёнджун ответил на мычание Субина своим собственным, самым низким голосом, на который был способен, а затем плюхнулся на спину рядом с мужчиной. Из-за этого контакт кожи с кожей стал потерян, что явно не понравилось Субину. Он повернулся к Ёнджуну и попытался склониться над ним, но Ёнджун отвернулся. - Вау, ты сегодня очень обиженный, да? - подстрекнул Субин, и Ёнджун издал громкое хмф, чтобы это подтвердить. - Позволь мне поднять тебе настроение, - одна рука Субина потянулась к бедру Ёнджуна, но парень сжал ноги, прежде чем та смогла двинуться дальше. Субин уставился на свою одинокую руку, надув нижнюю губу, а затем снова положил ее себе на колени. В устоявшейся тишине он не смотрел на Ёнджуна и не прикасался к нему. Более того, он вел себя так, будто его наказали за непослушание. Взглянув в щенячьи глаза Субина, Ёнджун почувствовал себя слегка ужасно. Или, может, это было не то слово. У них не было секса неделю, и Ёнджун начинал чувствовать возбуждение от затянувшегося воздержания. Он расслабил ноги, но Субин, казалось, не заметил этого движения. - У меня есть предложение, - при этом Субин наконец посмотрел на него своими большими, красивыми глазами. В них была мельчайшая искорка надежды, что росла с каждым мгновением. - Но сначала признайся, что ты малыш-альфа. И едва эти слова достигли ушей Субина, эта искорка надежды сменилась пустым взглядом. - Если бы ты действительно этого хотел, ты бы сказал мне, какой ты милый и покорный альфа. Субин закрыл глаза и медленно, легко кивнул сам себе. Выражение его лица выдавало ауру поражения и принятия, взгляд, который Ёнджун любил видеть. Но затем Субин заговорил. - Если бы я действительно хотел чего? Улыбка сползла с лица Ёнджуна. - Ты знаешь. - Нет, не знаю. - Субин посмотрел в потолок, будто глубоко задумавшись. - Я правда понятия не имею. Чего же я хочу? Ёнджун выхватил из-за спины подушку и прижал ее к лицу, громко застонав. Он слышал смех Субина сквозь нее и вскоре почувствовал, как руки Субина схватили его за талию. - Чего ты хочешь, а? Хочешь, чтобы я тебя вылизал? Что ж, да, именно этого он и хотел попросить. Но теперь, когда Субин лишил его этого маленького момента доминирования, это казалось незаслуженным. Поэтому он раздвинул ноги не отвечая, и тогда Субин оторвал подушку от его лица. Ёнджун взглянул на Субина, когда тот склонился, чтобы приблизиться к его лицу. Они молчали, просто впитывая друг друга, пока у Ёнджуна не кончилось терпение. - Что? - прошептал он, ожидая, что Субин просто возьмет все, чего хотел. - Подари мне свой поцелуй. Ёнджун заставил себя помедлить еще несколько мгновений, просто чтобы произвести впечатление застенчивости. Притвориться, будто он не желает Субина так же, как Субин - его. Но это длилось немногим больше нескольких секунд, прежде чем он приподнял голову и прижался губами к губам Субина. Они были такими же мягкими и теплыми, как в ночь, когда они впервые поцеловались, и Ёнджун никогда не хотел уходить. Он медленно опустил голову обратно на матрас, и Субин последовал за ним, удерживая их вместе. - Такой милый, - Субин поцеловал Ёнджуна в щеку, а затем прикусил ее, заставив парня от удивления повернуть голову. Но новый угол лишь позволил Субину начать целовать его в шею. Он держал одну руку на талии Ёнджуна, а другой удерживал равновесие на кровати, но никак иначе не прикасался. Даже нескольких слегка влажных поцелуев на коже Ёнджуна было достаточно, чтобы доставить ему удовольствие. Каждый раз, когда он целовал ниже, его выдохи окутывали теплым воздухом влажные участки, щекоча Ёнджуна и окрашивая его песочную кожу более светлым розовым румянцем. Он услышал, как дыхание Субина стало глубже, когда тот сделал несколько вдохов и прекратил поцелуи. - Ты… чувствуешь его запах? - нерешительно спросил Ёнджун. Он чувствовал себя странно от того, что Субин мог учуять запах беременности, не прижимаясь носом непосредственно к животу Ёнджуна. Он мало что знал о беременности, но у него было врожденное чувство, что он не должен хотеть Субина, и Субин тоже не должен хотеть его. Чувство превратилось во что-то более интуитивное. Он чувствовал себя отвратительно даже от мысли о сексе или о том, что Субин находит его привлекательным. Чувство действительно появилось из ниоткуда, но Ёнджуна сильно накрыло. - Да, океанский бриз и… - Субин поцеловал Ёнджуна в ключицу, слегка выглядывающую из-под горловины футболки. - И это заставляет меня любить тебя еще сильнее, чем прежде. - Он снова приподнялся, чтобы поцеловать Ёнджуна в губы, а затем взглянул в светло-голубые глаза парня, потирая большим пальцем его талию. Ёнджуну отчасти хотелось его оттолкнуть, и он был уверен, что запах его выдавал. - ...Знаешь, что мне сказал доктор? - Ёнджун покачал головой, ожидая, пока Субин продолжит. - Он сказал, что омеги обычно отказываются от секса примерно на третьем месяце беременности. Субин снова сделал паузу, но Ёнджун не знал, что сказать. Если Субин пытался вызвать у него чувство вины за отказ от секса несколько минут назад, он бы был очень раздражен. - Думаю, это связано с тем, что омеги жили вместе в гаремах лишь с одним альфой. В таком случае альфе не выгодно было тратить свою сперму на омегу, который уже носил ребенка, так? И если было несколько других, что могли позаботиться о нем, пока длилась беременность, у омеги не было причин удовлетворять альфу. - Ёнджуну потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Субин посылает крошечный успокаивающий феромон, едва заметный, но тот все равно повлиял на настроение Ёнджуна. Он не осознавал, насколько неподвижным стало его тело, пока оно не расслабилось на матрасе, а Субин не перелег в более удобное положение, зажав одну ногу Ёнджуна между своих, и их грудные клетки соприкасались каждый раз, когда Ёнджун делал вдох. - Не хочу отходить от темы, но это напоминает мне о том, насколько разные люди и оборотни. У человеческих женщин неявная овуляция и загадочная дата зачатия. Эволюционно, они не знали, когда они вероятнее всего забеременеют, и не знали, в какой именно день они забеременели. Это побуждало мужчин оставаться с одной женщиной на протяжении всего ее цикла, чтобы гарантировать, что она вынашивает именно его ребенка. Тогда как омеги были… по сути полной противоположностью. Они точно знали, когда могли и забеременели, с точностью до секунды. - Из-за этого у альфы не было причин оставаться только с одним омегой. Но мы с тобой как бы… попали между этими двумя крайностями. Каждый раз, когда я спал с тобой, не было гарантии, что ты понесешь моего ребенка. Думаю, это помогло мне понять лучше. Чем чаще мы занимались сексом, чем больше я надеялся, что ты понесешь моего ребенка, тем ближе чувствовал себя к тебе. Я понимаю людей и то, как они пришли к моногамии. Теперь я не могу представить себя с кем-то другим. Ёнджун закрыл глаза с легкой улыбкой на губах. - Ох, Субин. Субин встрепенулся, его успокаивающий аромат рассеялся в воздухе вместе со всеми прежними страхами Ёнджуна. - Ты такой… - Ёнджун внезапно засмеялся, и Субин со стоном уронил голову на трясущееся плечо Ёнджуна. Он не двигался, пока приступ смеха Ёнджуна не сошел на нет, после чего Ёнджун положил руку ему на затылок и слегка провел пальцами между мягкими прядями волос. - Мне это так нравится. Ёнджун обнял Субина за талию, и они расслабились в объятьях друг друга. Он нуждался в контакте и утешении еще на некоторое время. - Эй... Субин фыркнул в ответ. - ...Позволь пометить тебя запахом. - Джисок здесь! - воскликнул Субин, оттолкнувшись от Ёнджуна и перебравшись на другую сторону кровати. Ёнджун недоверчиво посмотрел на него, зная, что тот всего лишь пытается избежать укусов. - Я серьезно! - Субин громко рассмеялся и полностью встал с кровати, снова расхохотавшись, заметив раздраженное выражение лица Ёнджуна. Он не хотел, чтобы Субин покидал его, но его альфа продолжал отдаляться. - Нет! - Ёнджун протянул руку, но Субин легонько шлепнул ее с игривой улыбкой. - Куда ты? - Я просто собираюсь принять душ, - Субин вошел в смежную ванную и начал расстегивать штаны. - Дам вам с Джисоком возможность уединиться. Думаю, он чувствует себя комфортнее, когда меня нет рядом, - с этими словами Субин закрыл за собой дверь и позволил стене их разделить. Похоже, у него не было негативного мнения о страхе Джисока, но Ёнджуну это не нравилось. Честно говоря, каждая секунда без Субина казалась ужасной. Ему повезло, что Субин не вернулся в Кымджон без него, Ёнджун, вероятно, умер бы. Раздался стук в дверь, и Ёнджун встрепенулся, а потом вспомнил, что то был Джисок. - Входи! - позвал он, садясь на кровати и проводя рукой по волосам, чтобы убедиться, что не выглядит слишком взъерошенным. Дверь приоткрылась, и Джисок просунул голову внутрь, огляделся и сделал несколько неуловимых вдохов, прежде чем открыть ее полностью. - Что ты делаешь? - позабавлено спросил Ёнджун. - Ох, я просто хотел убедиться, что вы один, - Джисок держал Чохи на руках, но вскоре усадил ее на большую кровать, позволив ей вернуться к Ёнджуну. Она сжимала несколько листов в своем маленьком кулачке, и Ёнджун хотел поворковать над ней, но сдержался. Он всегда говорил с ней, как со взрослой с тех пор, как она была малышкой; он не знал, почему сейчас чувствовал себя иначе. Ёнджун погладил ее по голове, волоски становились все жестче под его пальцами, чем больше отрастали со временем. Теперь, когда выяснилось, что она была человеком, он решил, что ему больше не нужно их обрезать. Было бы здорово увидеть, как вернутся ее прежние длинные, черные волосы. Может, он даже сможет завязать их в низкие хвостики, как раньше. - Я и не осознавал, что уже пять, - бездумно сказал он. - Извини, мне следовало быть подготовленнее. Джисок покачал головой с улыбкой, что всегда источала нервозность, независимо от того, сколько раз они говорили. - Все нормально! Она очень спокойный ребенок, так что я не против приглядывать за ней. Но… я правда хотел поговорить с вами кое о чем. - Ох, о чем? - Ёнджуну вдруг показалось, что он на родительском собрании. Он надеялся, что все его ругательства не передались Чохи, иначе он почувствует себя плохим родителем. Ему действительно нужно было поработать над этим. - Вы знаете, у нас в приюте не так много волонтеров. По крайней мере, тех, кто готов прийти. Многие люди присылают одежду ручной работы и всякую лишнюю еду и припасы, но… - Да? - Извините… - омега отвесил ему небольшой поклон, и его волнистые волосы подпрыгнули от движения. - Я просто… ну, мне пришлось познакомить ее с другими детьми. - Ёнджун поджал губы, из-за чего Джисок заговорил с большей настойчивостью. - Они всего лишь омеги и моложе ее, так что никаких шансов, что ее укусят. Не когда я наблюдаю. Просто... у нас не хватает добровольцев, чтобы держать ее отдельно. Ёнджун мелко кивнул, но все равно был обеспокоен. Как он мог не быть? Всего лишь случайный укус, укус в шутку, непонимание последствий со стороны молодого оборотня, и она погибнет. Но он также понимал, что у него не было другого выбора, кроме как заставить других омег помогать заботиться о детях, и Ёнджун им не доверял. Ему просто следовало успокоить себя. Она всегда ходила в объединенную школу, это ничем не отличалось. Джисок будет присматривать за ней. Но если бы только Ёнджуну не нужно было ходить в церковь, если бы ему не было так плохо, тогда он мог бы сам присматривать за ней. Джисок взглянул на Чохи, что была занята рисованием танка. Она казалась незаинтересованной их разговором, но Джисок все равно наклонился к уху Ёнджуна. - Я хотел узнать, следует ли мне позволить ей акклиматизироваться? Сперва Ёнджун колебался. Он правда не знал, насколько комфортно Чохи должна устроиться в этой новой среде. Если Субин вырвет ее из рук Ёнджуна, то переместить ее будет еще сложнее. Как бы Ёнджун ни хотел, чтобы она осталась, ему придется рассмотреть все варианты. - ...Пока не знаю, извини, - он говорил тихим голосом на случай, если она прислушивается, но все равно достаточно расплывчато, чтобы она так или иначе не смогла понять. - Я думаю, он меняет свое мнение, так что… надеюсь, все получится. Джисок внезапно перевел все свое внимание на Чохи. - Эй! У дяди Бомгю есть для тебя мармеладки в его комнате; он мне рассказал. - Неа, в прошлый раз у него их не было. - Ах, правда? Тогда он должен быть дядей получше, - заявил Джисок, получая в ответ лишь раздраженно надутое выражение лица Чохи. Вскоре он оглянулся на Ёнджуна с нервной улыбкой, не пытаясь отослать ее другими способами. - Что ж. Я хотел сделать вам предложение, - Джисок долго обдумывал свои слова, прежде чем, наконец, остановил свой взгляд на Ёнджуне. - Знаете, за все время, что Субин был здесь, он ни разу не посетил приют, ни разу. Если он захочет... отослать кое-что в Сеул, пожалуйста, скажите мне. Я смогу хранить это у себя, - едва душ выключился, голос Джисока стал тише, пока не превратился в не более чем шепот. Ёнджун потерял дар речи. Он и не думал о том, чтобы оставить Чохи рядом, но не непосредственно под его опекой. Независимо от того, сработает ли такой план, Ёнджун никогда не думал, что Джисок вообще его предложит. Он был переполнен благодарностью за то, что оборотень добровольно принял бы человеческое дитя. И недолго думая Ёнджун притянул Джисока в объятья. Джисоку, казалось, было слегка неловко, но он милосердно принял объятие и обхватил Ёнджуна за талию. - Спасибо, - сказал Ёнджун, и они разомкнули объятья как раз перед тем, как открылась дверь в ванную. Субин казался удивленным, заметив, что Джисок все еще был в комнате, но ничего не сказал. Более того, он, казалось, был готов быстро сбежать через дверь спальни. По крайней мере, пока Чохи его не заметила. - Йа! - она скомкала лист, на котором рисовала, и швырнула его на край кровати. - Я не могу его нарисовать. Помоги. Ёнджун скривился от ее речи и почувствовал желание отругать, но оборотни не использовали почтительные обращения или типа того, так что он надеялся, Субину будет все равно. Но тот выглядел слегка ошеломленным, особенно когда она протянула руки, ожидая, когда ее поднимут. - Чего ты хочешь? - спросил Субин, но выглядел скорее сбитым с толку, чем раздраженным. Чохи повернулась, быстро схватила чистый лист бумаги с кровати и снова подняла руки к Субину. - Я хочу порисовать за столом, - он казался неохотным, но в конце концов наклонился, чтобы поднять ее. Отсутствие у Субина опыта в том, как держать детей, было очевидно моментально. Вместо того, чтобы держать Чохи перед собой, перенеся большую часть ее веса на свою грудь, он держал ее сбоку, полностью удерживая ее силой своей руки. Ёнджун улыбнулся увиденному и представил, как Субин станет лучше с опытом. Ему вдруг захотелось увидеть, как его альфа держит на руках их собственного ребенка и смотрит на него с таким же обожанием, какое дарил Ёнджуну. - Как называется большая стрелялка? - спросила Чохи, пока Субин направлялся к двери. - Это просто пушка, но наверно можно назвать и дулом? А с ним соединяется башня... - голос Субина стих, когда он закрыл за ними дверь и направился к небольшой кухне. Ёнджун задержался взглядом на этом месте с крошечной улыбкой, прежде чем снова взглянуть на Джисока, у которого было такое же нежное выражение лица. - Эй… - Джисок снова повернулся к Ёнджуну и склонил голову набок, когда парень заговорил. - Если тебе так нравится находиться с детьми, почему у тебя их нет? К его удивлению, Джисок рассмеялся над вопросом. Это был дерзкий хохот, до боли в животе, который прокатился через грудь и вырвался из его рта, словно его ударили под дых. Ёнджун улыбнулся, но лишь в попытке понять, что было смешного. Едва Джисок перестал смеяться спустя почти полминуты, он вытер капельку влаги с уголка глаза и снова посмотрел на Ёнджуна. - Я бы никогда не позволил альфе приблизиться ко мне со своим грязным, маленьким узлом. Удивительно грубые слова Джисока вызвали искренний смех у Ёнджуна, и он застенчиво прикрыл рот рукой. Он отчасти хотел спросить, как Джисок отказывался от узла, если альфа настаивал, но если Джисок не хотел делиться, Ёнджун не станет настаивать. На самом деле он испытал облегчение, услышав шутливое отношение Джисока к этому. - В любом случае! - Джисок глубоко выдохнул, пытаясь взять себя в руки. - Мне нужно сказать вам еще кое-что, и тогда я оставлю вас в покое. Ёнджун покачал головой. - Ах, не говори так. Ты можешь приходить, когда захочешь. В смысле, мне все равно особо нечем здесь заняться. Я просто немного писал, вот и все, - он указал на прикроватный столик, где лежал его закрытый дневник с торчащим, как кроличье ушко, карандашом. - Спасибо, - Джисок улыбнулся. - Но, ну, я слышал кое-что в городе. Люди действительно беспокоятся о вас, и, вы знаете, слухи здесь легко распространяются. Прежняя улыбка Ёнджуна превратилась в гримасу. - Что на этот раз? - Ничего плохого, на самом деле. По крайней мере, не для вас, - Ёнджун вздохнул с облегчением, но продолжил терпеливо слушать. - Люди верят, что вы захворали из-за того, что о вас говорили эти Почитаемые альфы. - Та чепуха о... Чохи? - Ну, больше чепуха о бесплодии. Что назвали вас пустышкой и... все эти гадкие слова. И потом сказали, что вас заменит другой омега. Здешние омеги были очень расстроены из-за этого, и пошли слухи, что вы в последнее время захворали. Один из офицеров ЛДС даже сказал, что видел, как у вас изо рта шла кровь. Они начали голодать ради вас, и я слышал, что в других городах делают то же самое. Джисок закончил свое объяснение с гордым выражением лица, но Ёнджун не знал, что чувствовать. Он мало верил, что Почитаемые Альфы возьмут на себя ответственность за какую-либо агрессию по отношению к омеге, даже если этим омегой был Чи-Ээб. Ёнджун не хотел, чтобы омеги страдали без причины, особенно когда это было бесполезно. - Но... ради чего они голодают? - спросил Ёнджун, нахмурив лоб. - Этим правда мало что можно добиться. - Они хотят извинений, - Джисок говорил с уверенностью, которой не хватало Ёнджуну. - Разве вы не помните, как вы голодали, чтобы заставить Субина получить продовольственные пайки для омег? Что ж, Они не забыли. А теперь… они просто возвращают вам услугу. - Ну, на самом деле это не помогло омегам в Кымджоне в конце концов, не так ли? - спросил Ёнджун внезапно мрачным голосом. Казалось, Джисока это тоже расстроило, и ему стало слегка не по себе от этого, но Ёнджун был прав. - Кроме того, без продовольственных пайков люди бы погибли. Не имеет значения, что новости просто… ранили мои чувства. Улыбка Джисока стала грустной, но уголки его губ все еще были приподняты. Он положил свою руку на ладонь Ёнджуна, та была тонкой и костлявой в отличии от руки Ёнджуна. - Просто позвольте им сделать свою работу.

***

Атмосфера: https://youtu.be/E77jmtut1Zc Было очень странно снова увидеть Хвана и Кая после того, как несколько недель избегал их. Едва Ёнджун вышел на задний двор, казалось, что все звонкие голоса стихли, а улыбки превратились в нечто более зловещее. Может, его прежний опыт заставлял его чувствовать себя изгоем, что он совсем не вписывался. А, может, просто они видели его таким. Несмотря на то, что он был разочарован тем, как сложились их отношения, Ёнджун был садистски доволен их дискомфортом в его присутствии и планировал сделать его еще более неловким, независимо от того, что ранее сказал Субин. Ёнджун даже почувствовал слабую хватку Субина на своем рукаве, когда они направлялись к Каю и Хвану, но подобная попытка удержать его была смехотворной. Должно быть, то было лишь на публику. Встав перед двумя мужчинами, Ёнджун перевел взгляд на Хвана. Они оба выглядели неловко, но у Кая хватило наглости выглядеть раздраженным. Так что пока Ёнджун его проигнорировал. - Ты собираешься извиниться передо мной? - спросил Ёнджун, готовясь к атаке феромонов. Но, к счастью, Хван не стал сразу же пытаться подавить его. Он взглянул на Кая с нервной улыбкой, но Кай был последним человеком, который помог бы другому в трудную минуту. Какая это была ошибка. - ...Я думал, мы с Субином уже во всем разобрались, - Ёнджун приподнял брови, и этого было достаточно, чтобы Хван уступил. - Ладно! Извини, приятель, - он протянул руку, чтобы погладить Ёнджуна по голове, но парень быстро отступил на шаг, пока Хван не опустил руку обратно. - Этого больше не повторится, ладно? Извини. Извинение казалось слабеньким, но, по крайней мере, это было какое-то извинение. Ёнджун коротко кивнул, прежде чем повернуться к Каю. - И где твои извинения? Кай выглядел явно возмущенным этим предложением. - Иди спроси своего альфу. - Нет, я спрашиваю тебя. Ты перешел мои границы, и все, о чем я прошу, это извинения. Это меньшее, что ты можешь сделать, - Ёнджун почувствовал, что уже слегка завелся; его тон был мрачным и недовольным, он выговаривал каждый слог так, как обычно не делал. Кай просто знал, как нахрен вывести его из себя без особых усилий. И, конечно же, Кай не смог удержаться от того, чтобы сделать это снова. - В тот день, когда ты поймешь, что мне похуй, в моей жизни наконец наступит покой. Кай каким-то образом умудрялся говорить с оттенком монотонного драматизма, а затем скрестил руки на груди, будто только что выиграл эту маленькую битву. Ёнджун недоверчиво уставился на него, но его взгляд, казалось, только подстегнул Кая, поэтому тот послал ему легкий кивок и невыразительный взгляд. Хван потянул воротник своей рубашки, глядя через плечо Ёнджуна на что-то еще, пытаясь избежать неловкости этой ситуации, но Ёнджун хотел, чтобы он обратил пристальное внимание. Потому что сразу же после того, как он изобразил покорность, Ёнджун замахнулся и ударил Кая по лицу так сильно, как только мог. А затем он ударил Кая снова. - Я тебя нахрен не боюсь! - закричал Ёнджун, получая огромное удовольствие от того, как Кай отшатнулся от него. Альфа сделал шаг назад, но Ёнджун последовал за ним и снова ударил. К сожалению, Хван обхватил руками торс Ёнджуна и потянул его назад, прежде чем он успел нанести еще несколько пощечин, но, честно говоря, три удара было даже больше, чем он рассчитывал. Тем не менее, он выпятил грудь и попытался вырваться из рук Хвана, зная, что тот более чем способен его удержать. - Ты в моем городе на моей территории; ты будешь кланяться и касаться моих ног, как и все остальные, сука. - Ёнджун! - Хван вел себя так, будто был шокирован словами Ёнджуна, но они не звучали так уж плохо, исходя от него, а не от безмозглого, большеротого альфы. Он слышал, как эти идиоты изрыгали в его сторону вещи гораздо хуже. Но теперь, когда слова вырвались наружу, все было сказано. Кай держал руку у щеки и недоверчиво смотрел на Ёнджуна. Это самодовольное выражение лица было успешно стерто с его лица, и Ёнджуна нечем было больше удовлетворить. Он расслабился в объятиях Хвана и стал ждать, пока его отпустят. - Ты правда не должен поощрять подобное поведение. Ёнджун нахмурился, прежде чем с опозданием осознал, что Хван говорит с Субином, что стоял рядом с ужасно скрытой улыбкой на лице. - Я не имею к этому никакого отношения, - Субин пожал плечами, веселье полностью отразилось на его лице, когда он встретился взглядом с Ёнджуном. - Очевидно, он может постоять за себя. Хван застонал и отпустил Ёнджуна, который тут же вернулся к Субину и схватился за его бицепс. - Знаешь, от него пахнет беременностью, - заявил Хван, заставив Субина улыбнуться. - Что планируешь делать? - Что, ты думаешь, я должен сделать? Хван взглянул на Ёнджуна, обдумывая свои мысли, но затем снова повернулся к Субину. - Честно говоря, не думаю, что ему следует прекращать утреннее шоу; оно слишком важно для нас… - Хван хмыкнул задумавшись, но ход его мыслей, казалось, остался лишь в его собственной голове. Ёнджун взглянул на него, но не мог сказать, намеренно ли Хван избегал его взгляда или просто не осознавал, что взгляд Ёнджуна был прикован к нему с тех пор, как он начал говорить. Затем Ёнджун взглянул на Субина, но Субин тоже не смотрел на него. Вместо этого мужчина наблюдал, как Хван обдумывает варианты. Он казался спокойным, что дал Хвану слишком много власти после того, что тот сделал. И благодушие Субина позволять другим принимать решения, не думая о них самому, раздражало Ёнджуна, но это было слишком знакомо. Прошло много времени с тех пор, как Ёнджун чувствовал себя невидимкой в чужом разговоре, но с его стороны было наивно забывать, что влекло за собой присутствие двух альф с высоким статусом. Они не видели его так, как другие. - Я не… понимаю, почему это такое большое дело? - Ёнджун говорил медленно, переводя взгляд с одного на другого, что все еще не награждали его взглядом. Более того, Хван все-таки обратился к нему, но его взгляд все еще был направлен на звезды. - Омег не должны видеть другие альфы во время беременности. Особенно на публике. Твоя работа требует, чтобы ты... - Нет, это я знаю. Я просто имею в виду… кажется, это легко исправить. Я просто закрою лицо и продолжу давать уроки. Хван и Субин переглянулись, а Ёнджун переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, о чем они думают. - Я думал об этом, но не уверен, что это подходит. Большинство омег и почти каждый альфа считают, что омег не следует видеть в это время. Если ты покажешься, даже если будешь прикрыт, это будет спорно. - Ха, - Ёнджун приподнял подбородок на Хвана. - Омеги поддержат меня. Это ваши люди все усложняют. Хван неловко улыбнулся, но его мимолетный взгляд на Субина сказал Ёнджуну, что его сообщение на самом деле не дошло. Он собирался продолжить свою маленькую тираду, когда внезапно объявился Бомгю. - Эй! Я думал, мы собрались, чтобы поговорить буквально о чем угодно, кроме политики! - Бомгю рассмеялся, словно это была шутка, но Ёнджуну это не показалось забавным. Эти разговоры важны, хотел сказать он, но Бомгю слишком быстро оттащил его от того места, где он был приклеен к Субину. - Давай, слышал, тебе хочется острой еды. Я приготовил для тебя мусэнчхэ особенно острым! - Бомгю держал Ёнджуна за руку, пока они направлялись к маленькому костру в центре заднего двора, но Ёнджун не мог удержаться от того, чтобы с тоской оглянуться через плечо туда, где Субин все еще стоял перед Хваном. Субин слегка помахал ему, но Ёнджун уже почувствовал жуткий страх от разлуки. - Э? Я его приготовил! - раздался другой голос, и Ёнджун снова повернулся к огню. Джисок стоял перед низким, хлипким пластиковым столиком для пикника, держа Чохи на одной руке. - Мы вместе его приготовили, - поправил Бомгю, а затем снова обратил внимание на Ёнджуна. Он указал на стол, на котором было непродуманно расставлено несколько мисок с разнообразной едой. - У нас есть мусэнчхэ, салат гамджа, кальби и рис! Что-нибудь из этого тебе нравится? Ёнджун поджал губы и издал неловкий звук. Еда, вероятно, выглядела хорошо для всех остальных, но у Ёнджуна не было особого аппетита после нескольких недель отвратительной тошноты. - ...Не совсем. Но дело только во мне, не в вас. Бомгю взглянул через плечо Ёнджуна, а затем с улыбкой наклонился к нему. - Возможно, тебе следует поесть, иначе Субин засунет это тебе в глотку. - Ах, - кивнул Ёнджун, - от этого меня еще больше тошнит, - Бомгю слегка рассмеялся, но все равно положил небольшую порцию мусэнчхэ. - Я должен был пойти по стопам Джисока и никогда не позволять себе повязать, - и снова Бомгю ему потворствовал, но это было не искренне. Повернувшись к Ёнджуну, он широко улыбнулся, но снова оглянулся через плечо. - Он буквально наблюдает за тобой прямо сейчас. Ты должен поесть, хотя бы немного. Улыбка Ёнджуна спала, пока Бомгю продолжал улыбаться. Честно говоря, было трудно заметить неискренность под ярким выражением лица Бомгю, но Ёнджун знал, что она там была. Чтобы облегчить им жизнь, он съел немного того, что ему предложили. Его нос сморщился, а горло отказывалось сглатывать, но он заставил себя смириться. - Эй, хочешь увидеть кое-что забавное? - прежде чем Ёнджун успел ответить, Бомгю повернулся к холодильнику под столом и вытащил бутылку клубничного соджу. Его губы скривились в крошечной, самодовольной ухмылке, а затем он повернулся к Ёнджуну. Он медленно открутил крышку, глядя Ёнджуну прямо в глаза с тем же выражением, в то время как Ёнджун просто выглядел сбитым с толку. Когда Бомгю протянул ему бутылку, Ёнджун схватил ее за горлышко. - Эй! - голос Субина прогрохотал по поляне, заставив Ёнджуна вскрикнуть и вздрогнуть. Ёнджун расплескал содержимое бутылки на землю и печально уставился на потерю. Вскоре Бомгю выхватил бутылку из его рук, улыбка все еще не сходила с его лица. - Просто шучу! - отозвался Бомгю Субину. Затем он снова посмотрел на Ёнджуна. - Знаю, знаю, я на тонком льду. Ёнджуну потребовалось гораздо больше времени, чем он хотел бы признать, чтобы осознать, что ему нельзя было пить алкоголь во время беременности. Было все еще крайне странно признавать самому себе, что он беременен, более того, придерживаться правил беременности и тем более употреблять слово беременный. Хотел бы он, чтобы существовал другой термин, какой-нибудь характерный для оборотней термин, который он мог бы использовать, чтобы дистанцироваться от этого. Какой была бы его жизнь, если бы не война? Ёнджун определенно не был бы на пути к тому, чтобы завести ребенка, даже близко. Он бы учился в университете, устраивая свою жизнь. А не… что бы это ни было. Он все еще размышлял о неудачных обстоятельствах, когда к ним присоединились альфы. Субин немедленно втиснулся в пространство Ёнджуна, обняв его за талию и поцеловав в висок, прежде чем слегка повернуть Ёнджуна к себе. - Хочешь поесть? Еда здесь вкуснее, чем обычно, так? - он говорил тихо и скрытно, словно никто другой не должен был знать, как он уговаривал Ёнджуна поесть. - Эм… я попробовал мусэнчхэ, видишь? - Ёнджун приподнял маленькую тарелку, которую вручил ему Бомгю. Вероятно, то был не лучший пример, который он мог привести, учитывая, что большая часть все еще лежала на тарелке и выглядела так, будто Ёнджун вообще не прикасался к еде. - Хочешь немного? - попытался он, протягивая тарелку Субину и улыбаясь ему. - Ты должен попробовать кальби, - сказал Субин, игнорируя предложение Ёнджуна. Конечно, то было единственное мясное блюдо. - Почему ты так зациклен на том, чтобы я ел белок? - Ёнджун вздохнул. - Иногда мне просто... хочется чего-то легкого... Субин некоторое время смотрел на него сверху вниз, ничего не говоря. Сначала Ёнджун подумал, что мужчина пытался запугать его, чтобы заставить выполнить приказ, но Субин, казалось, смирился и через несколько секунд коротко кивнул. - Хорошо, детка. Я просто хотел, чтобы ты хоть раз хорошо поел, но знаю, что ты неважно себя чувствуешь, - он нежно поцеловал Ёнджуна в губы, прежде чем расслабиться рядом. - Кроме алкоголя; этого тебе нельзя. - Я знаю, - тихо ответил Ёнджун и потерся щекой о плечо Субина. - Когда мы сможем вернуться внутрь и получить предписанные доктором объятия? - Через несколько часов, - Субин принял от Хвана бокал с алкоголем, но Ёнджун не смог понять, что это было. - Но если тебе станет холодно, ты можешь зайти внутрь, когда захочешь. Ёнджун кивнул и попытался съесть еще немного мусэнчхэ, чтобы угодить Субину. При этом он оглядел остальных. Кай стоял позади Бомгю, уткнувшись носом в его шею. Через несколько секунд он укусил достаточно сильно, чтобы оставить небольшие вмятины от зубов. Когда он отстранился, его взгляд всего на секунду метнулся к Хвану, а затем снова вернулся к Бомгю. Это на самом деле вызвало у Ёнджуна желание расхохотаться, настолько это было очевидно. Но Бомгю впитывал вновь обретенное внимание с насыщенным, красным румянцем, что растекался по его шее, словно вирус. Он положил свою изящную ладонь на укушенное место и сжался, словно стеснялся. Когда Ёнджун посмотрел на Хвана, мужчина не сводил глаз с Бомгю и Кая. Казалось, он на мгновение был сбит с толку, но собрался с олимпийской скоростью. - Джисок, иди сюда! - он со смехом потянул маленького омегу подмышку. - Тяжко быть здесь пятым колесом. Давай, будем парочкой, как остальные! Джисок выглядел довольно неловко, пока Чохи и Хван оба цеплялись за него, но Ёнджун подумал, что это было отлично сработано. Должно быть, быть вторым мужчиной в меченой паре было неприятно, особенно если Хван ожидал, что Бомгю выберет его, а не Кая. В этом случае Ёнджуну стало жаль Хвана; вероятно, любой, кроме Бомгю, разумно предпочел бы Хвана Каю. - Ха! - Субин хлопнул Хвана по плечу. - Хотел бы я, чтобы ты выбрал маленького, славного йехана, чтобы остепениться. Глаза Ёнджуна расширились от речи Субина, и он быстро взглянул на Джисока, пытаясь мысленно извиниться. - На планете буквально миллион свободных омег, зачем выбирать одного из таких для метки? - спросил Кай, нахмурившись. И хуже было еще то, что Кай не звучал сердитым или унизительным. В его глазах было полное замешательство, и он говорил таким тоном, словно это был жизненный факт, а не дерьмовое мнение. Субин напрягся рядом с Ёнджуном, и он надеялся, что мужчина понял, что именно начал. Когда тот заговорил, его тон был укоризненным, но по совершенно неправильным причинам. - Наверное, потому что это была шутка. Хван такая же шлюха, как и Джисок. Наконец Ёнджун взглянул на Бомгю, опасаясь, что никто другой не поймет, насколько неправильным был этот разговор. К счастью, Бомгю действительно выглядел крайне неудобно, что заставило Ёнджуна почувствовать себя менее безумным. Но он также держал рот на замке. И это тоже показалось Ёнджуну неправильным. Он думал о том, что мог бы сказать… как он мог выразить свою мысль, чтобы защитить Джисока, но не показаться слишком резким, чтобы не заставить его чувствовать себя неуютно? Хотел ли он чрезмерного внимания, или ситуация была и без того неловкой? И если Ёнджун осудит их всех, не накинутся ли они на него в отместку? Если он сделает замечание только Субину, не вызовет ли это у него ощущение унижения и злости? - Это правда, я и есть шлюха, - Хван кивнул, а затем быстро переключил разговор обратно на политику. Ах, момент, чтобы заговорить, был упущен. Тема политики была ошеломляюще скучной для всех, кто не был вовлечен в нее напрямую, поэтому, когда Джисок извинился и ушел, ни одному из альф это не показалось необычным. Он передал Чохи Ёнджуну, и Ёнджун хотел было попросить его сначала уложить ее, но воздержался. Джисок больше не выглядел так, словно был в хорошем настроении. Чохи положила голову на плечо Ёнджуна и молча наблюдала, как альфы разговаривают, но Ёнджуну это не нравилось. Они говорили о количестве погибших и зонах боевых действий, о чем легко могли бы поговорить и без присутствия Чохи. Но вместо этого они выбрали «барбекю», что не имело никакого смысла, чтобы поговорить о вещах, которые уже обсуждали тысячу раз прежде. Может, это было неразумно, но Ёнджуна это действительно раздражало. Он слегка подбрасывал Чохи на руках, чтобы отвлечь ее внимание от них. - Ты скоро так вырастешь, что тебя невозможно будет носить на руках. Ты становишься тяжелее. - Нет, ты слабый, - немедленно ответила она, и Ёнджун не мог не рассмеяться от удивления. Он не ожидал, что она это скажет. - Ага, и это тоже. Да... ты наверно права.

***

За то время, что понадобилось Ёнджуну, чтобы уложить Чохи, все успели надраться. Как только она отключилась на плече Ёнджуна, он уселся на траву для комфорта и смирился с участью держать ее еще несколько часов. Он хотел вернуться внутрь, но не без Субина. Он отказывался засыпать без прописанных врачом объятий, а именно это и произойдет, едва его голова коснется сейчас подушки. Остальные, казалось, были гораздо бодрее его, и ему вдруг стало любопытно, не оказывает ли алкоголь какое-то воздействие типа кофеина. Ну, может, он никогда не узнает. Следующим присел на траву Бомгю, которому совершенно наскучил разговор альф, и он разочарованно покачал головой в сторону Ёнджуна, что заставило Ёнджуна улыбнуться. Однако разговор, казалось, быстро прервался, когда Кай последовал за Бомгю на землю, а Хван и Субин наконец заметили, что омеги присели. - Привет, - Субин сел рядом с Ёнджуном и поцеловал его в щеку. Поцелуй был слегка влажным, и от него пахло персиками, так что Ёнджун не возражал. Он действительно с нетерпением ждал объятий, которые подарит ему эта версия Субина. Может, они будут даже лучше, чем обычно. Может, этот Субин не станет пытаться залезть к нему в штаны при каждой возможности, кто знает? Как только все расселись, в разговоре наступило затишье. Субин сосредоточенно рисовал маленькие линии на щеке Ёнджуна, а Кай был сосредоточен на том, чтобы усесться между Бомгю и Хваном. Его рука обвилась вокруг руки Бомгю, но без переплетения пальцев и без особых попыток Бомгю ответить на этот жест, это выглядело как доминирование. Хван наблюдал за ними, его губы вытянулись вперед, как у утки, а затем он наконец заговорил. - Кай, я кое-что скажу. Если тебе это не понравится, ничего не говори, просто молчи. Но если тебе понравится, то обращайся. Ёнджун с любопытством наблюдал за их беседой, немного обеспокоенный тем, что Кай и Хван раздерутся. Он сжал бедро Субина, чтобы привлечь к ним внимание, на всякий случай. - Ты, я и Бомгю вполне можем устроить тройничок. Вот мое предложение. Как хочешь! Кай и Бомгю выглядели совершенно сбитыми с толку и ошеломленными. Черт, Ёнджун даже не был вовлечен, но чувствовал то же самое. Полное молчание, последовавшее за предложением Хвана, не сулило ему ничего хорошего, подумал Ёнджун. Учитывая то, как вел себя Кай, невозможно было, что он позволит Бомгю снова забавляться с Хваном. Субин захрипел, прежде чем разразиться смехом, и Ёнджун тоже не мог отделаться от мысли, что это довольно забавно. Его раскованный смех привлек внимание этих троих, и Хван указал на Субина. - Добавь Субина, и у нас будет секс вчетвером. Это будет лучший секс в твоей жизни, ей-богу. Улыбка Ёнджуна тут же исчезла. - Воу, воу, нет. Затем Хван указал на Ёнджуна. - Добавь Ёнджуна, и у нас будет секс впятером. Ага, слушайте. Мы определенно можем устроить оргию, если не будет никаких обид. - Твою мать, - Субин хлопнул Хвана по плечу. - Ты меня убиваешь. - Я серьезно, - повторил Хван. - Если захочешь тройничок, дай мне знать. Если нет, то ничего не говори. И еще, не убивай меня. Кай молча уставился на Хвана, и Ёнджун испытал от этого странное чувство удовлетворения. Он выглядел так, будто совсем потерял дар речи, что было весьма необычно для Кая. Черт, сегодня действительно была не его ночь. Бомгю, с другой стороны, залился ярко-красным румянцем. Он избегал зрительного контакта со всеми, включая Кая, когда тот пытался взглянуть на парня. Субин все еще смеялся, и Ёнджун тоже не мог сдержать хихиканья. - Нет, нам нужно покончить с этим дерьмом, - сказал Кай. Несмотря на то, что он сидел, его несколько раз качнуло взад и вперед, что было верным признаком его опьянения. - Бомгю всем растрепал о нас, так дайте мне нахрен это прекратить. После сегодняшнего вечера я ни хрена больше не хочу об этом слышать. - Я не... - Заткнись, - Кай отмахнулся от Бомгю, даже не взглянув на него, что явно расстроило парня. Но Бомгю не сопротивлялся и не спорил, он просто раздраженно смотрел на Кая. - Это нужно сказать. И как только я это скажу, все кончено. Ладно, слушай, я не моногамен. Я ни хрена не моногамен. Это не имеет смысла для альфы; нам не суждено быть с одним омегой всю жизнь. Так что... - Значит ли это, что я могу присоединиться, когда захочу? - с любопытством спросил Хван. - Нет! - Кай посмотрел на него с такой злостью, что Ёнджун поморщился. - Омеги предназначены удовлетворять одного альфу, а альфы - нет. - Это фигня, - пробормотал Бомгю, делая большой глоток соджу. - Ты ходил на курсы, ты ни хрена не знаешь, - снова отмахнулся от него Кай. Он воспользовался моментом, чтобы собраться с мыслями и продолжить монолог, который запланировал, но затем внезапно повернулся к Бомгю, подняв бровь. - Что? Ты теперь бесишься? Мне плевать, можешь и дальше беситься. Что бы ты там не напридумывал, чтобы считаться с моими действиями, но все сводится к следующему: я не моногамен. Это не имеет к тебе никакого отношения и никогда не имело. Я просто такой; следовало подумать об этом до того, как мы пометились. - У меня буквально не было выбора! - Бомгю повысил голос до крика и уронил бутылку соджу на землю. - Если бы был, я бы никогда не связался с тобой, ты, лицемерный, эгоистичный ублюдок… - Ладно! Остановимся на минутку, ребят! Ха-ха, - Хван улыбнулся и поднял руки ладонями вперед. - Все хорошо, мы просто хорошо проводим время… - они с Субином обменялись взглядами, но те быстро превратились в плохо скрытые улыбки неловкости. Бомгю, что сидел на противоположном конце их круга, кажется, все понял. Он посмотрел на двух альф, сжав губы в тишине, которая длилась всего несколько секунд. Ёнджун по глупости полагал, что неловкие разговоры закончатся с этой заминкой, но затем он случайно встретился взглядом с Бомгю. Даже посмотрев на землю между ними, Ёнджун чувствовал, что Бомгю все еще смотрит на него краем глаза. - Вообще-то, знаете что? Если мы собираемся выложить все на стол, то почему бы и нет? - Бомгю переместился, откинувшись назад и удерживая себя одной рукой. - Ёнджун! То, что ты сказал на своей последней проповеди, было полным бредом. Типа, реально, это был полный пиздец. - Эй, он ничего тебе не сделал, - Субин попытался защитить его, но Бомгю отмахнулся. - Нет, просто мы с Ёнджуном такие, ты не понимаешь. Мы обсуждаем дерьмо друг друга, ясно? - затем он оглянулся на Ёнджуна, который был в замешательстве. Он много чего говорил на всех своих проповедях, так что понятия не имел, что Бомгю вообще имел в виду. - Слушай, ты не можешь просто сказать, что все альфы, которые плохо относятся к омегам, геи. В смысле, да ладно. Это своего рода наезд на всех альф, что любят большой толстый узел в своих задницах. Кроме того, вот доказательство против твоей теории. - Бомгю указал на Субина. - Он хороший альфа, но сосал член большого альфы. - Затем Бомгю указал на Кая. - Он гигантский кусок дерьма, но любит только омег. - Анекдоты - это логические противоречия, - пошутил Субин. Бомгю уставился на него. - Я не понял ни одного слова. - Это значит... - Нет, подожди, - Ёнджун подтолкнул Субина, который тут же замолчал. - Я хочу его выслушать. Бомгю, я знаю, что высказался не лучшим образом, но я лишь пытался помочь. Объединение с людьми породило странные отношения между альфами и омегами, потому что... потому что это создало впечатление, что омеги являются слабыми мужчинами, а альфы - сильными мужчинами, так что… избиение омег альфами - это типа своего рода мужской поступок. Я хотел это прекратить, я хотел унизить альф, причиняющих боль омегам, чтобы они остановились. Ты же знаешь, я хочу лишь защитить свой народ. Бомгю склонил голову набок и слегка покачал головой. - Но ты не рос с оборотнями, ты никогда не был в их окружении, пока не встретил Субина. Так, что ты на самом деле знаешь об отношениях между альфами и омегами, кроме того, что рассказал Субин? Ёнджуну действительно нечего было на это сказать. У него был свой личный опыт общения с альфами, и Бомгю это знал. Он также общался с другими омегами почти каждый день, каждый раз, когда у них возникала проблема, которую нужно было решить. Но в то же время Ёнджун правда вырос как человек, и он правда основывал все свои заявления на вещах, которые Субин говорил и читал ему. Разве это было ужасно? - Наверное, я не очень хорошо объясняюсь, - Бомгю слегка сдал назад, проводя рукой по волосам, пока на его макушке не появился огромный вихр. - Позволь мне просто... объясниться. Ладно, я знаю тебя довольно долго. Я знаю твой характер, Ёнджун. Ты думаешь, что если будешь достаточно усердно работать, то сможешь что-то изменить, я понимаю. Но иногда ты просто не можешь ничего изменить. Типа ты можешь работать целую вечность и быть лучшим человеком, лучшим лидером, которого мы когда-либо видели, и все равно найдутся люди, занимающие более высокое положение во власти, которые не дадут тебе победить. Ты Чи-Ээб, самый уважаемый омега, наверное, во всем мире прямо сейчас, но ты никогда не станешь альфой. - Теперь ты можешь быть счастлив до конца своей жизни. У тебя есть такая возможность, а у остальных омег - нет. Намерения этих парней никогда не заключались в том, чтобы ты действительно что-то изменил, они были лишь в том, чтобы ты выглядел так. На самом деле ничего не изменилось для омег в целом. Ёнджун почувствовал, как жар смущения залил его щеки, словно солнечный ожог. - Эм… - он посмотрел на траву вместо Бомгю, не зная, что сказать. Признаться, он был больше смущен тем фактом, что Бомгю сказал это перед таким количеством людей, чем тем фактом, что он вообще это сказал. Вероятно, он был прав, но Ёнджун не хотел ему верить. - ...Я пытаюсь, - сказал он тихо. - У меня нет особо… большой поддержки, ты прав, но я все равно пытаюсь. После нескольких долгих секунд молчания Бомгю снова заговорил. - Ох, черт, я чувствую себя ужасно. Он выглядит так, словно сейчас заплачет. Но, честно говоря, я точно плакал после того, как ты накричал на меня. Ёнджун нахмурился. - Я не собираюсь плакать. Я просто думаю. - Нет, я думаю, будет лучше, если ты перестанешь думать на некоторое время, - Бомгю пожал плечами. - У тебя будет ребенок, так что тебе стоит успокоиться. Это прекрасная возможность расслабиться и перестать думать о политике на несколько месяцев. - Мм… наверное, да…

***

Ёнджун был полностью готов заснуть рядом с туалетом. Он провел час, склонившись над ним, сблевывая кровь в прозрачную воду, испытывая ужасную боль и стараясь как можно меньше двигаться, чтобы утихла тошнота. Как бы он ни хотел взять подушку, он не чувствовал достаточно сил, чтобы взять ее из спальни, что была в целых трех метрах от туалета. Часть его даже хотела позвать Субина и попросить его принести подушку, чтобы он мог заснуть, но Субин никак не позволит ему сделать то, чего он хотел. Потом в дверь тихонько постучали. - Ёнджун? - позвал глубокий, сонный голос Субина. - Ты в порядке? Черт возьми. - Нормально, - солгал Ёнджун, но Субин все равно открыл дверь. - Я в порядке! Уходи! Субин вошел в комнату, но задержался у двери. Его глаза скользнули по Ёнджуну и туалету, оценивая ситуацию, но казалось, что центр внимания был сосредоточен на его страданиях. С раздраженным рычанием Ёнджун смыл воду в унитазе, чтобы Субин больше ничего не видел. - Ёнджун, - Субин произнес его имя так, словно собирался поставить его в угол. - Позволь мне помочь тебе. Даже когда Ёнджун свирепо посмотрел на него, Субин все равно подошел ближе. Он протянул руку, но Ёнджун отпрянул, ожидая, что Субин потянет его в сидячее положение, как в прошлый раз. Ёнджун был уверен, что от этого его вырвет; сколько бы Субин ни говорил, что это хорошо для него, он все равно не хотел. - Давай же, ничего подобного, - Субин погладил его по макушке, прежде чем медленно пропустить волосы между пальцами. Это было приятно. Более того, сейчас ему еще больше хотелось заснуть. - Можешь присесть для меня? - Нет. Оставь меня в покое. Рука Субина замерла там, где он касался волос Ёнджуна. - Детка. Сядь. Ёнджун ударил Субина по лодыжке рукой, но это даже не заставило Субина вздрогнуть. - Уходи, - он попытался еще раз, но это только еще больше расстроило Субина. Он наклонился к Ёнджуну и подтянул его подмышки. - Нет! - Ёнджун попытался вырваться из хватки Субина, когда его подняли, но вскоре Субин обвил руками живот Ёнджуна. Он был уверен, что Субин сожмет его и вызовет рвоту, но этого не произошло. Он просто усадил Ёнджуна к себе на колени с долгим вздохом. - Я продолжаю тебе твердить, чтобы ты прекратил с этим бороться. Ты должен продолжать блевать, если хочешь, чтобы тошнота ушла. - Это не хорошо, - Ёнджун откинул голову на плечо Субина и закрыл глаза. Любую напряженную часть своего тела он пытался расслабить. Это заставило тошноту исчезнуть, по крайней мере, на мгновение. Субин потерся щекой с ямочкой об ухо Ёнджуна. - Это значит, что ты исцеляешься. Ты был человеком; твое тело не хочет ребенка, но тебе нужно избавиться от человеческой части, чтобы освободить для него место. - Какого... черта... это значит… - Ёнджун заставил себя говорить, хотя напрягать живот чувствовалось ужасно. - Это значит, что тебе нужно блевать так часто, как сможешь. Обещаю, скоро все закончится. Просто избавься от этого, детка. Перестань пытаться с этим бороться. Ёнджун всхлипнул, хотя чувствовал себя нелепо, что расчувствовался. Со стороны Субина казалось неправильным обращаться с ним, как с ребенком, принимающим лекарства, но в то же время по какой-то причине это успокаивало его. Он хотел насладиться этим чувством и зациклиться на нем, пока не почувствует удовлетворение, но это казалось неразумным. - Я сделаю это, - он наконец уступил. - Но я сделаю это сам. Я не хочу, чтобы ты видел. Субин прижался носом к плечу Ёнджуна, а затем нежно, почти незаметно поцеловал его. - Обещаешь? - Мхм. Несмотря на то, что Субин все еще не хотел отпускать Ёнджуна, его руки ослабли на талии парня. - Хорошо. Я буду ждать в постели. Как только Субин ушел, Ёнджун понял, что ему нужно вызвать рвоту. Он смотрел фильмы, он знал, что следовало сделать, даже если не хотел этого. Спустя полчаса и четыре приступа рвоты Ёнджун сразу почувствовал себя лучше. Странно, как быстро прошла тошнота, как только его тело сочло, что с него достаточно. Было трудно поверить, что его тело может иметь собственный разум, чтобы принимать решения и урегулировать себя без его ведома, но у него не было другого выбора, кроме как доверять тому, что сказал Субин. У доктора тоже не было никакой полезной информации, так что же ему оставалось делать? Ёнджун почистил зубы с усталыми, раздраженными глазами и заполз обратно в постель рядом с Субином. К его удивлению, мужчина не спал и сидел в телефоне. Он не шевельнулся, когда Ёнджун подкрался к нему сзади и положил руку на его слегка вздымающийся от дыхания живот. - Что ты делаешь? - тихо спросил Ёнджун, хорошо зная о спящей Чохи на другом конце комнаты. Субин выключил экран, оставив пространство вокруг них растворяться во тьме. - Я просто просматривал сообщения, - голос у него был тихий и немного хриплый. Ёнджун хмыкнул, чувствуя сонливость, которую они оба источали, и чувствуя себя совершенно комфортно, чтобы заснуть вместе. Но вскоре Субин переместился, повернувшись, пока они не оказались лицом друг к другу, а затем положил руку на плечо Ёнджуна. Большой палец слегка приподнял рукав Ёнджуна. - Мы собираемся перевезти взрослых так же, как перевозили детей. - Обмен? - спросил Ёнджун. - Вы, ребята, действительно это сделаете? - Честно говоря, когда Ёнджун попросил ЛДС обменять людей в Даруи Адыль на оборотней в Сеуле, он никогда не думал, что это действительно произойдет. Несмотря на то, что он не принимал в этом непосредственного участия, он все равно чувствовал, что чего-то добился. Субин слегка улыбнулся ему и провел большим пальцем по коже, которую украдкой обнажил. - Да, Юджун поддерживал прямой контакт с людьми, чтобы сделать обмен как можно более равным. Он учел ценность каждого человеческого дома, оставшегося на нашей территории, а затем нашел как можно более точное соответствие в Сеуле. Так что… когда наши люди переедут сюда, они получат дом, равнозначный их предыдущему. - Разве Сеул, не знаю, не маленький? Будет ли в Сеуле достаточно жилья, в котором могли бы жить люди на нашей территории? Субин поднес руку к щеке Ёнджуна и слегка сжал ее. - Ты когда-нибудь был в Сеуле, солнышко? - когда Ёнджун покачал головой, улыбка Субина стала чуть больше наполнена любовью. - Территория может и поменьше, но у них гораздо более уплотненное размещения жилья, деревенский парень. Ёнджун зажмурил глаза, когда Субин ткнул его в нос. - Кроме того, людям придется с этим жить. Как только они покинут нашу территорию, они вне нашей власти.

***

Атмосфера: https://youtu.be/EA88XeaOftI Субин разложил на кровати одежду Ёнджуна в том порядке, в котором его одевал. Хотя это было немного глупо и временами даже смущало, Ёнджун его не останавливал. Если Субин находил в этом временное лекарство от своей скуки, это было ничего. Кроме того, его шебуршание и любование кожей Ёнджуна, особенно его животом, больше не вызывали у него тошноты. Должно быть, он успешно изгнал кровавого демона, восставшего из него, потому что теперь все было спокойно. Сначала Субин натянул белую майку на руки Ёнджуна, а затем поцеловал его в лоб. Затем пошли свободные хлопчатобумажные штаны. Как только он застегнул их на талии Ёнджуна, поверх майки, Субин снова поцеловал его. Ёнджун улыбнулся и поцеловал его в ответ, наслаждаясь временем, проведенным вместе, прежде чем ему придется уйти. Он поднял руки, чтобы Субин просунул их в рукава рубашки. Ее рукава были достаточно длинными, чтобы скрыть ладони, а подол спускался далеко за штаны с высокой талией. Едва Субин застегнул ее, его взгляд скользнул по телу Ёнджуна. Несмотря на то, что его живот уже был скрыт майкой, Ёнджун чувствовал, что им любуются. Ирония была наполнена облегчением от того, что Субин все еще смотрит на него так. Несмотря на объяснение Субина, что вновь обретенная неуверенность Ёнджуна была чисто биологической, было невероятно трудно не допустить, чтобы она не просачивалась в его внутренние мысли. Слава богу, Субин был одним из хороших альф. Наконец, Субин обернул длинную белую ткань вокруг талии Ёнджуна, где было вшито несколько колец, и завязал ее. Ее край был достаточно длинным, чтобы прикрыть спину и голову и каскадом прикрыть лицо и плечи, но Субин пока оставил ее лежать на макушке. - Я чувствую запах ребенка отсюда, - Субин прикусил губу на несколько секунд, но растущая улыбка прорвалась наружу. - Хочешь знать? Я никогда не говорил тебе, какой у него вторичный запах. Ёнджун колебался. До сих пор было легко дистанцироваться от ребенка, учитывая, что пока не произошло никаких существенных изменений. Но, начиная с сегодняшнего дня, мир увидит его по-другому. И вскоре его тело тоже изменится. Это было неизбежно. Может, было лучше начать видеть в этом ребенке ребенка, а не просто частичку Субина, которая существовала внутри него. Когда Ёнджун кивнул в знак согласия, Субин расплылся в еще большей улыбке. Он обхватил руки Ёнджуна своими, и они были достаточно большими, чтобы Ёнджун почувствовал себя маленьким. - Как я уже сказал, его основной аромат - пляжный, а вторичный - корица. Я надеюсь, что однажды ты сможешь почувствовать его запах, - Субин нажал пальцем на кнопку носа Ёнджуна и медленно повел его вниз. - И… ты хочешь знать пол? Ёнджун сжал руку Субина и кивнул, чувствуя легкую тошноту от беспокойства. - Он альфа. Субин обхватил обеими руками щеки Ёнджуна и потер их большими пальцами. - Солнышко… Я так тебя люблю. Несколько секунд он смотрел на Ёнджуна с чистым обожанием в своих красных глазах, но через несколько секунд они наполнились блестящими слезами. Это застало Ёнджуна врасплох, и он быстро положил свои руки на руки Субина, что все еще лежали на его щеках. Его теплое прикосновение, казалось, не принесло особого утешения, поэтому он двинулся вперед и обнял Субина за талию, вместо этого притягивая его в объятия. Он прижался лицом к груди Субина, надеясь, что макияж не сотрется о его рубашку, и прилагая большие усилия, чтобы не потереться о нее щекой. Он не знал, что делать, поскольку никогда раньше так не утешал Субина, поэтому просто обнимал его. - Я тоже тебя люблю. Субин не ответил, но Ёнджун почувствовал, как на его голову капает легкая влага. Он не был уверен, смутится ли Субин от этих эмоций, поэтому просто обнял мужчину и некоторое время вдыхал его. Но в конце концов Субин отстранился. Он в последний раз поцеловал Ёнджуна в лоб, прежде чем накинуть ткань на его лицо. - Ты нормально видишь? Все было немного размыто, и Субин был не более чем контуром перед ним, но Ёнджун мог видеть достаточно хорошо, чтобы не споткнуться. Кроме того, он достаточно хорошо знал этот город, чтобы знать, куда направляется, когда выходит из дома. Как бы ни было унизительно скрывать свое тело от глаз тех, кто уже видел его, он мало что мог сделать. Ёнджун ненадолго подумал о том, чтобы акцентировать внимание на своей первой проповеди в прямом эфире, сдернув ткань и обнажив лицо, но знал, что не сделает этого. Он вообще не должен был появляться на публике. В дверь постучали, и Субин в последний раз ущипнул Ёнджуна за щеку через ткань, прежде чем повернуться, чтобы открыть ее. - Он уже готов? - пожурил Бомгю. - Давай, Ёнджун, ты действительно хочешь опоздать? - Нет… - Ёнджун прошел мимо Субина и схватил протянутую руку Бомгю. Рукав задрался до запястья, когда он протянул руку, но, похоже, никто не возражал. Он все еще боялся совершить ошибку, когда явно путался в их обычаях, но Бомгю и Джисок заверяли, что омеги поддержат его во всем. Омеги знали, что он делает это для них и их безопасности, как и они для него. Это был приятный взаимообмен между ними, хотя он все еще не был уверен, заслужил ли это. Как только они с Бомгю вышли из парадной двери, Ёнджун заговорил. - Мне страшно. - Я знаю, - Бомгю сжал его руку, сигнал, что Ёнджун должен был подавить свой запах. - Но ты - Ёнджун. Ты будешь в порядке.

***

Подойдя к церкви, они не вошли внутрь. На площадке перед ней уже сидела большая группа омег, с босыми ногами, как у него и Бомгю. Это заявление мало кто смог бы отличить от простой бедности, но оно согрело лицо Ёнджуна. И от счастья, что они так сильно его поддерживали, и от беспокойства от ожиданий, возложенных на него из-за этой заботы. Его печалило то, насколько все они казались хрупкими. После объяснения Джисока Ёнджун был готов к увиденному, но все равно чувствовал желание исправить это. Что ж, похоже, это был его единственный шанс. Субин точно не собирался давить на ДПА, поэтому Ёнджуну придется сделать это самому. - Ч’Эб, ты можешь сесть здесь, - один из альфа-операторов указал на место перед омегами, но его рука едва не коснулась плеча Ёнджуна. Должно быть, его рука подобралась слишком близко, потому что один из охранников шагнул вперед и выпятил грудь, словно был готов сразиться с другим альфой. Ёнджун никогда раньше не видел подобного и был чрезвычайно заинтригован происходящим. Но Бомгю отвлек его внимание, буквально схватив его за руку и потянув к назначенному месту. На самом деле эта схема напомнила ему его брачную церемонию. Остальные омеги сидели слегка позади него, лицом к небольшой группе альф, но было все же несколько различий. Может … то, как омеги сидели свободно, а не на коленях, или то, как улыбки и энтузиазм сменились пустыми взглядами. Как бы жутко это ни выглядело, именно это и нужно было Ёнджуну. Чем немощнее они выглядели, тем лучше. - Мы готовы, когда вы готовы, - заявил один из альф, стоящих у камеры, и Ёнджун увидел, как Хван показывает другому мужчине большой палец вверх. Черт, он, должно быть, был более уверен в себе, чем Ёнджун. Он глубоко вздохнул и сглотнул нервы, когда мужчина начал обратный отсчет. Хван расположился вне поля зрения камеры, так что все внимание будет приковано к Ёнджуну и омегам позади него. Он слегка забеспокоился, что они не согласятся с чем-то, что он скажет, и выразят это очевидным образом, но ему пришлось об этом забыть. В этот момент он ничего не мог сделать, кроме как стараться изо всех сил и надеяться на лучшее. Едва они вышли в эфир, Ёнджун посмотрел на Хвана, а не в камеру. Это была больше мышечная память, чем что-либо еще, но немного успокаивало его душу. - Чи-Ээб, ходят слухи, что с вами живет человек-сирота. Хван позволил своему заявлению повиснуть в воздухе без вопросительной интонации, чтобы исключить любую возможность обвинения в своем тоне. Для Ёнджуна это казалось явно сфабрикованным и фальшивым, но он гадал, было ли это так же очевидно для зрителей. Он улыбнулся, хотя никто этого не видел, а затем слегка кивнул головой. - Да, мы решили взять человека. - И почему вы решили это сделать? Это было совместное решение между вами и Чи-Аабом? - Да. Мы пришли к решению вместе. Эта война… должна была принести равенство между нами и людьми, но иногда, кажется, народ забывает об этом факте. Она не должна была сделать нас выше, и все же… наши люди продолжают убивать людей. Мы хотим мира. Мы больше не хотим войны. Посмотрите, что сделала война; сколько людей погибло, сколько домов и городов было разрушено, вы можете видеть последствия, живущие внутри людей, что все еще живы, - Ёнджун указал на омег позади себя. - Мы хотим мира. - И когда между нами и людьми наступит мир, вы все равно оставите этого человеческого ребенка? Рука Ёнджуна снова опустилась. Он не знал, что Хван спросит его о чем-то подобном, да еще так прямо, за что люди могли привлечь его к ответственности, если он не поступит так, как пообещал. Это немного раздражало его, но он смог взять себя в руки до того, как это стало заметно. - …Мы… - он поискал в уме слова. Чем дольше длилось его колебание, тем подозрительнее он звучал. Но была такая огромная разница между тем, чего хотел Субин, чего хотел Ёнджун и чего хотели люди… невозможно было удовлетворить каждого. - ...Мы сделаем все возможное, чтобы установить не только политический мир между нашими народами, но и социальный мир. Эта работа не будет завершена в течение многих лет. Хван кивнул с довольной улыбкой, и Ёнджун вдруг почувствовал, что только что прошел проверку. - Хорошо, весьма почтительный ответ от нашего Чи-Ээба. И, как всегда, Общество благородных ликанов будет вас поддерживать. Мы можем только надеяться, что Почитаемые Альфы последуют их примеру, да? Ёнджун слегка кивнул, но больше ничего не сказал. Оператор двинулся к омегам позади него, стараясь захватить как можно больше истощенных фигур. Любому зрителю это должно было показаться скорбным: медленное, безмолвное представление костлявых фигур с каменными лицами… если бы не цветные кадры, Ёнджун подумал бы, что это было снято во время Корейской войны. Именно так он себя чувствовал, когда в третий раз за день просматривал отснятый материал по телевизору. - Сколько раз они будут воспроизводить одно и то же видео? - Ёнджун повернулся к Субину, что сидел на диване рядом с ним. Мужчина что-то писал, возможно, очередную речь, и это настолько поглотило его внимание, что ему пришлось в замешательстве посмотреть на Ёнджуна, затем на телевизор, а затем снова на Ёнджуна. - Возможно, пока ДПА не извинятся, - Субин пожал плечами и снова посмотрел в свой дневник. - И чем дольше они ждут, тем хуже выглядят. Поверь мне, им не потребуется много времени, чтобы извиниться. - Я переживаю. Субин нахмурился, между его бровями появилась небольшая морщинка. - Почему? - Потому что… прошел день с тех пор, как это видео вышло в эфир. А вдруг они так долго тянут, потому что собирают... не знаю, какую-то пропаганду? И они попытаются настроить омег против меня? Субин хмыкнул, но Ёнджун не мог сказать, то ли потому, что он тоже был обеспокоен, то ли ему было все равно. Что ж, учитывая, что он не отрывал глаз от своего дневника, можно было легко догадаться. - На данный момент не думаю, что это сработает. Ха. Но я могу лишь надеяться, что они на самом деле настолько глупы. Ёнджун снова повернулся к телевизору, не ответив. После случившегося, как Субин мог быть так уверен? Если они охотно наговорили о нем дерьма один раз, то наверняка смогут сделать это снова. Когда изображение на экране телевизора сменилось, на нем появился мужчина, что был достаточно стар, чтобы избежать призыва. Он сидел в кресле, одетый в отлично сшитый костюм, лицом к альфе помоложе, словно в политическом шоу. Молодой человек был одет в базовую униформу ЛДС, символ довольно низкого статуса. Но Ёнджун с опозданием понял, что этот альфа все же старше его и Субина. Это вызвало странное ощущение в глубине его желудка. - Ли Йеджун, можешь представить себя и свою историю? Едва старший альфа задал вопрос, камера переключилась исключительно на младшего альфу, снимая его от плеч и выше. Выражение его лица было мрачным, и его глаза, казалось, были направлена в пол, а не на интервьюера перед ним, но это лишь вызвало у Ёнджуна больше любопытства, какой могла быть его история. - Я был членом 34-го гарнизона ЛДС во время атак на Тэгу в декабре прошлого года. Первой мыслью Ёнджуна стало то, что мужчина будет жаловаться на ЛДС и, возможно, на само лидерство Субина, но один взгляд на мужчину рядом заставил Ёнджуна немного поуменьшить беспокойство. Субин не обращал ни малейшего внимания на то, что говорилось, так что это не могло быть так уж плохо, верно? - В этом гарнизоне нас было тридцать человек, но теперь я единственный выживший. В тот день… я никогда не забуду, как каждый из моих друзей, моей семьи умирали один за другим. Ёнджун нахмурился. Ему явно не хватало важной информации, информации, что, по мнению новостной сети, была достаточно вездесущей, чтобы каждый зритель уже был осведомлен. Ладно, да, большую часть времени он отказывался смотреть новости, но даже Субин не подумал рассказать ему об «атаках на Тэгу». Поэтому Ёнджун поставил телевизор на паузу и повернулся к своему альфе. - Что за атаки на Тэгу? - Что? - Субин посмотрел на него, слегка раздраженный тем, что его прервали. - Что за атаки на Тэгу? - Э… - Субин положил карандаш на бумагу и со вздохом закрыл дневник. Он, казалось, отказался от попытки серьезного мышления на данный момент. - У нас было несколько подразделений, размещенных в Тэгу, когда мы пытались захватить город, но, поскольку это была активная зона боевых действий, у людей также было много пехоты. Проще говоря, отряд людей-солдат вступил в… - Субин склонил голову набок, размышляя. - ...бой. И люди победили. Затем, конечно же, вместо того, чтобы убить их всех, люди отправили одного из наших солдат назад, чтобы предупредить нас о том, насколько ужасны другие солдаты. - Субин издал смешок, решительный и горький, прежде чем закатить глаза. - Какое-то дерьмо типа Бесславных ублюдков. Но, как видишь, - он указал на телевизор, - от этого они выглядят только хуже. Ёнджун все еще не имел полного представления о ситуации, это казалось обычным сценарием войны. Кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает. На этот раз так получилось, что проиграли ЛДС. Лишь кивнув в ответ, Ёнджун повернулся к телевизору и нажал кнопку воспроизведения. - Большая часть нашего гарнизона погибла во время первой перестрелки, но тех, кто сдался, окружили и отвели к старшему офицеру людей. - Камера медленно приблизилась к лицу альфы, что нагнало мрачности. - Нам сказали, что пощадят нас, если мы сдадимся. Нам сказали, что каждого, кто сдастся, отправят домой, отправят обратно в безопасное место. Но они велели нам встать на колени, всем пятерым. Думаю, я знал в тот момент, еще до того, как они сказали, что убьют нас. Глаза альфы переместились к потолку, в то время как его голос колебался. Увидев сильную личность на грани слез, Ёнджун внезапно обнаружил, что его собственные эмоции меняются. Если до этого он чувствовал себя довольно бесстрастно, внезапного воплощения смертности в обычной истории было достаточно, чтобы расстроить Ёнджуна. - Люди… они не убивали нас великодушно. Они заставляли остальных смотреть, как обезглавливают наших друзей одного за другим. Люди убили единственных друзей в моей жизни. - Альфа закашлялся и снова замолчал. Он зажал нос, слегка прикрывая лицо, но это не скрыло мокрых полосок от слез на его лице. - Я не могу этого объяснить, никто не понимает, пока не окажется там. - Что случилось?- камера внезапно переключилась на старшего альфу, что наклонился вперед в своем кресле. - О чем ты думал в тот момент? Младший альфа глубоко вздохнул и вытер глаза салфеткой, которую ему, должно быть, дали между дублями. Глаза Ёнджуна были прикованы к телевизору, полностью поглощенные. - Я никогда не был религиозным человеком. Я всегда… я никогда не верил, что после смерти есть что-то кроме… черной пустоты. Ни рая, ни реинкарнации, просто пустое ничто. Но когда последний человек из нашего гарнизона был на грани смерти, когда он стоял на коленях перед людьми с этим тупым лезвием, прижатым к его шее, у него не было никакой реакции. Он просто... выглядел так, будто был готов умереть. Он принял это. - Но для меня не имело никакого смысла, как кто-то мог принять свою смерть, когда знал, что это будет не что иное, как пустота. Небытие. Ни жизни, ни будущего, ни эмоций, как он мог принять это? Как он мог сидеть там, без эмоций, пока эти люди держали его и перерезали ему горло? Когда они рассекли ему горло и шею и поделили его на две части, а его гортань издала этот ужасный задыхающийся звук, как он мог не дать отпор? - Это напугало меня, потому что я знал, как последний человек, ожидающий обезглавливания, что я не смогу принять это таким же образом. Я был бы полон ужаса и отчаяния не умирать. Но что я мог сделать? - Альфа сделал еще один глубокий вдох и всхлипнул. - Я никогда не верил ни в одного из богов. Но во что я мог поверить? Что могло успокоить меня перед смертью? Единственный образ, о котором я мог думать, были не... не мои родители или мой ребенок, это был Чи-Ээб. Брови Ёнджуна высоко взлетели, а глаза распахнулись. Один взгляд на Субина сказал ему, что мужчина все еще не слушает. Словно они слушали ни что иное, как прогноз погоды. - Я подумал о его лице, и оно напомнило мне, каково это - быть ребенком. Словно он был там. Если и был кто-то, кто мог провести меня на тот свет, так это он. При этом Ёнджун схватил пульт и выключил телевизор. У него было много разных, пересекающихся мыслей, но ни одну из них он не мог сформулировать. Часть его хотела спросить Субина, была ли эта история реальной или просто пропагандой, но другая часть хотела пуститься в долгие размышления о различиях в том, как Ёнджуна воспринимали другие и как он воспринимал себя. Ничего из этого так и не всплыло наружу, пока они сидели в непринужденной тишине, и у него было чувство, что они скоро ускользнут, как и остальные его нелегкие мысли. Пока его мысли то сходились, то разнились, Ёнджун знал лишь, что ему это не нравилось. Он предположил, что Субин снова сосредоточился на своей речи, поскольку атмосфера была спокойной, но мужчина неожиданно заговорил. - Я тоже это делал. Ёнджун повернулся к нему с растерянным выражением лица, но Субин не смотрел ему в глаза. - Что? Долгое время Субин молчал. Его глаза были сосредоточены на журнале, и Ёнджун начал подозревать, что он просто разговаривал сам с собой и случайно сказал это вслух. Но его губы скривились в странной, горькой гримасе такой незначительной степени, что ее почти не было заметно. - Когда мы нашли группу людей-солдат в том заброшенном доме в лесу. Я сказал им, что мы отправим их домой, если они выйдут, но вместо этого я убил их. Учитывая такой резкий тон и выражение лица, Ёнджун не знал, как реагировать. Казалось, что Субин не испытывал вины в том, что сделал, но тот факт, что он вообще упомянул об этом, говорил об обратном. Должен ли он был утешить его, если Субин не проявлял эмоций? Должен ли он был упрекнуть Субина, если тот и так чувствовал себя виноватым? - Ты… это ты сделал? Или ты просто был там? - осторожно спросил Ёнджун, все еще наблюдая за Субином, который не смотрел в ответ. - Не имеет особого значения, - голос Субина стал монотонным. - Я сделал некоторые вещи, о которых не забуду. Даже когда война закончится.