Владивосток — Москва

День первый

Нагруженный по самое не могу Аякс вздыхает: бабушка снова положила ему чего-то в сумку без его ведома. Иначе как объяснить такие резкие перемены в весе чемодана? Ещё вчера он мог без проблем поднимать его одной рукой — сегодня же дотащить багаж без небольших перерывов не получилось. Тарталья мысленно радуется тому, что бабушка не поехала провожать его на вокзал — в ином случае она бы наверняка заставила взять его с собой ещё что-нибудь «очень важное», и он едва смог бы отказаться, в итоге засунув очередную ненужную вещь в едва закрывающийся рюкзак. Аякс понимает, что путь предстоит не близкий, а бабушка переживает за внучка, но ему было бы вполне достаточно и той еды, которую та всучила парню днем ранее. Кажется, Аяксу даже придётся делиться с попутчиками — настолько припасов оказалось много после обнаружения тайного подарка старушки. Сказать об этом бабушке он, конечно же, не смог: обидится ещё. А ссориться с ней перед отъездом как-то не хотелось. Все-таки родной человек. Да и видятся они не так часто, как хотелось бы. Издав очередной вздох, Тарталья вновь берет сумку вместе с пакетами с провиантом и выдвигается в сторону пришедшего поезда. Он и ещё множество людей один за другим следуют за тормозящими вагонами в попытках разглядеть свой номер в окне. Аякс косится на билеты, чтобы убедиться в правильности запомненной информации. Пятый вагон, четвертое место. Первое купе после проводника, верхняя кровать. Недалеко от кипятка. Душ и туалет находятся с другой стороны. На самом деле, Тарталья не мог получить всю эту информацию, просто глядя на билет, однако он все равно знает ее, потому что подбирал место с особой внимательностью. Все-таки путь от Владивостока до Москвы не близок и стоило позаботиться о своём комфорте заранее. К тому же, ему не впервой. Он потратил на билет немалые деньги. Вообще-то, можно было бы взять плацкарт без душа, биотуалета, кондиционера и иных благ цивилизации, но тогда Аякс бы умер до того, как добрался до столицы. Ехать семь дней в вагоне, похожем на морг по ночам со всеми этими вытянутыми ногами — такое себе удовольствие. А наличие в вагоне душа и кондиционера явно поможет сохранить ему свое ментальное состояние в относительном порядке до самого конца поездки. В общем, проедется с комфортом. Показав паспорт и билет проводнице, Аякс убирает те в рюкзак и забирается в вагон. Идти до нужного купе недалеко, поэтому он совсем не задерживает людей, идущих позади, довольно быстро проходя внутрь. Пока что небольшое помещение пустует — значит, попутчики либо зайдут позже, либо присоединятся к нему на одной из следующих станций. «Ну, это дело времени», — усевшись на одном из нижних мест, Тарталья достает телефон, чтобы прислать бабушке смс о том, что он сел в поезд и ждет отправления, а после осматривается. Купе ничем не отличается от обычного — только выглядит поновее. На небольшом столике внизу уже лежат комплекты спального белья, и Аякс мельком думает, что надо бы застелить свою кровать, пока они не тронулись. Стоят они ещё долго — Тарталья успевает убрать свою сумку под нижнюю кровать, разложить некоторые вещи и разобраться с постелью. Поняв, что на этом все, Аякс решает переодеться из джинсов и любимой футболки в более удобную одежду и, закрыв дверь купе, лезет в заранее приготовленный пакет, выуживая затертые шорты вместе с какой-то старенькой майкой. Быстро разобравшись со штанами, Тарталья тянет за нижний край футболки и без промедления стягивает ее с себя, когда дверь внезапно открывается. Именно в это мгновение Аякс осознает — дверь-то он закрыл, но не на замок, — а затем замирает, словно олень в свете фар. Красивый мужчина, прервавший переодевания парня, замирает на месте зеркально ему, взглядом прикипая к обнаженному торсу Тартальи. И не то чтобы Аяксу есть, чего стыдиться: все-таки не зря тело качал, — но неловко почему-то все равно становится, и щеки неумолимо краснеют, с потрохами выдавая все его смущение. Незнакомец, заметивший перемены на лице юноши, тоже отмирает и, пару раз моргнув, все-таки открывает рот, но сказать ничего не успевает — кажется, кто-то тыкает чем-то в него сзади, от чего взгляд янтарных глаз становится более осмысленным, а губы вновь смыкаются. — Дядь, ну ты чего там, уснул? — девчачий голос, раздавшийся где-то из-за спины незнакомца, заставляет вздрогнуть уже их обоих. Тарталья, честно не знающий, как на такое реагировать, продолжает тупо пялиться на мужчину, ожидая от него каких-то слов или действий. Тот, видимо взяв себя в руки, все-таки переводит взгляд с обнаженного торса на лицо Аякса и максимально спокойно произносит: — Тут человек переодевается. Стоило постучаться, прежде чем входить, — говорит сначала девушке за своей спиной, на мгновение поворачивая голову в ее сторону, а затем возвращается к застывшему Аяксу, вновь посмотрев в васильковые глаза. — Прошу прощения. Если вам неловко, мы с племянниками можем, — мужчине не дают договорить –опять — Тарталья, наконец, тоже приходит в себя и резко мотает головой. — Нет-нет, все в порядке, проходите. Я почти закончил, — кивнув для пущей убедительности, Аякс на максимальной скорости натягивает на себя майку и немного отходит в сторону, дабы пропустить людей внутрь. Из-за спины мужчины тут же выглядывает девушка — на вид ей лет пятнадцать — с двумя забавными хвостиками и аниме значками на рубашке. Тарталья не силен в японской анимации, но признает несколько знакомых тайтлов, которые ему когда-то пыталась показать бывшая девушка: «Атака титанов», «Наруто» и, кажется, «Хантер х Хантер» — Аякс не уверен. Она замирает на месте на манер мужчины, а затем, осмотрев Аякса снизу вверх, фыркает от смеха: — Ты футболку шиворот навыворот надел. Незнакомец, не сдержавшись, улыбается вслед за племянницей, однако, видимо из вежливости, быстро берет себя в руки, моментально убирая улыбку с лица — лишь озорные искры в янтарных глазах намекают на его истинные эмоции. Аяксу же только и остаётся, что покраснеть, а затем все-таки быстро надеть на себя майку как следует, чтобы не выглядеть перед своими попутчиками совсем как полный идиот. Кажется, первое впечатление людей, с которыми ему предстоит провести какое-то время в одном помещении, оказывается испорчено. Тарталья лишь надеется, что не будет ощущать эту ужасную неловкость всю свою поездку до Москвы. Однако красивый мужчина, от лица и голоса которого у Аякса почему-то учащается сердцебиение, определённо желает сделать все наперекор этой его надежде.

***

Когда новые попутчики заканчивают со своим багажом и постелями, поезд уже трогается, а Тарталья забирается на свое место, стараясь как можно более незаметно наблюдать за мужчиной, заставившим его сердце сбиться с привычного ритма. Тот объективно привлекателен: азиавидные янтарные глаза, являющиеся будто бы зеркалом его души, завораживают — в них хочется безотрывно смотреть, постепенно утопая в этом теплом омуте, позволяя тому утаскивать себя на самое дно потаеных желаний; длинные волосы, собранные в аккуратный хвост, выглядят очень ухоженными, шелковистыми, и Аякс мысленно задаётся вопросом, как бы мужчина выглядел, будь те распущенными; правильные черты лица; сильные руки, на которых при напряжении вздуваются вены — Тарталья честно пытается не залипать на них, пока мужчина убирает часть вещей наверх и достает себе и детям матрацы, но у него ничего не получается, так что он просто сдается. Его внешность чем-то напоминает китайскую, и Аякс этому даже не удивляется. Все-таки они едут с Дальнего востока, где миграции между Россией и Китаем являются обычным делом. У некоторых его друзей даже сохранились китайские имена, что звучит довольно забавно с русскими отчествами и фамилиями. Однако к такому быстро привыкаешь. Вместе с мужчиной в купе селятся двое подростков: та девчушка с хвостиками и низенький пацан без улыбки на лице. Угрюмый парень, на вид чуть младше девушки, даже не здоровается с Тартальей при заселении. Мужчина пытался делать ему замечания, но Аякс лишь отмахнулся, мол, все мы были в этом возрасте и не стоит так напрягаться. Судя по всему, подростки приходятся красивому незнакомцу племянниками — это Тарталья понимает по обращению «дядя» по отношению к нему. Между делом вслушавшись в разговор, Аякс узнает, что девушку зовут Ху Тао, а парня — Сяо. Насколько он может судить по своим скудным культурным познаниям — имена в самом деле азиатские. Имени мужчины Тарталье узнать не удаётся — дети будто бы нарочно избегают произносить то, предпочитая более формальное общение. «Все-таки китайцы, — думает Аякс, наблюдая за тем, как Ху Тао раскладывает на столе чашки и чайные пакетики с вафлями. — Русские китайцы», — хмыкает он, отмечая довольно знакомую привычку вешать пакет из-под постельного белья на крючок под столиком в качестве мусорки. Заметив чужой взгляд, девушка вскидывает голову и, широко улыбнувшись, дружелюбно машет рукой. Тарталья, не ожидавший подобного внимания, неловко машет в ответ. С Ху Тао почему-то хочется быть милым — уж слишком та энергична и улыбчива. Наверняка у нее много друзей. — Ты извини, что мы тут все оккупировали. Если захочешь, можешь спуститься и поесть с нами. Мы не кусаемся, — Ху Тао кажется искренне приветливой, и Аякс, поддавшись ее веселому тону, позволяет себе немного расслабиться. Даже несмотря на неловкое начало их поездки, никто, судя по всему, не планирует припоминать ему этот инцидент до самого конца. Видимо, Аякс чересчур мнителен, раз подумал иначе. — Спасибо, я пока что не хочу, — вежливо отказывается он, для убедительности мотнув головой. Несмотря на дружелюбие девушки, просить соседей снизу потесниться как-то не хочется. Вряд ли Тарталья сможет всю неделю сидеть наверху, спускаясь лишь в туалет и на станциях, но попробовать явно стоит. — Нет, правда, ты можешь не переживать, — она, явно не убежденная ответом Аякса, хочет сказать что-то ещё, когда в их разговор вмешивается красивый мужчина. — Ху Тао, невежливо настаивать на своём предложении. Молодой человек уже ясно сказал «нет» один раз, — осекает ее старший и, подняв голову, дарит Аяксу теплую улыбку, от которой по коже разливается жар, не перебиваемый даже действующим кондиционером. — Вы извините ее. Ху Тао бывает довольно настойчивой, — мужчина, имени которого Тарталья все еще не знает, говорит спокойно и по-доброму. Его низкий голос приятно отдаётся в ушах, заставляя парня непроизвольно заслушаться, а сердце в груди сделать очередной «тудум». «Молодой человек? Сколько ему, блин, лет?» — между делом думает он, а вслух отвечает: — Все в порядке. Вы можете звать меня Аякс, а не «молодой человек», если так будет удобнее. Хотя я согласен на любое имя, — Тарталья, поддавшись порыву, случайно говорит чуть больше положенного, быстро прикусывая язык и ругая себя за собственную болтливость. По щекам уже знакомо расползается румянец смущения. Мужчина на это улыбается чуть шире. — Приятно познакомиться, Аякс. Меня зовут Чжун Ли. Но вы можете звать меня Чжун, если вам так будет удобнее, — в той же вежливой манере отвечает Чжун Ли, частично копируя слова Аякса, от чего тот краснеет еще чуть сильнее, полностью осознавая, что, кажется, влип по полной: низкий баритон нового знакомого приятно обволакивает каждую клеточку его существа, заставляя тянуться к этому мужчине, желать услышать иные тональности прекрасного голоса. Почему-то имя Тартальи, произнесенное Чжун Ли, звучит чертовски правильно, будто бы Аякс всю жизнь ждал момента, чтобы услышать то из его уст. Внизу живота приятно тянет, но парень усердно игнорирует посторонние ощущения и бабочек в животе. — А это Ху Тао и Сяо. Они мои племянники. — Приятно познакомиться, — так же весело откликается девчушка, одаривая Тарталью милой улыбкой. Хмурый парень, сидящий на полке под Аяксом, никак не реагирует на знакомство, и он решает не лезть к подростку с излишним вниманием. — Взаимно, — кивает Тарталья, судорожно пытаясь придумать, что бы ещё такого спросить, чтобы послушать голос Чжуна чуть дольше: уж слишком тот понравился Аяксу. Да и упустить возможности поболтать с соседями по купе тоже не стоит. Никогда не знаешь, где и как пригодятся новые знакомства. — Куда вы едете? — Чжун Ли, будто бы прочитав его мысли, задаёт довольно очевидный вопрос, видимо пытаясь продолжить беседу из вежливости. Аякс едва сдерживает облегченный выдох. И как он сам не додумался спросить об этом? Элементарная же вещь, учитывая, что они сидят в чертовом поезде. — В Москву, — кратко отвечает Тарталья, не зная, стоит ли упоминать о причине поездки. Не то чтобы у него есть резоны не доверять этим людям, однако показаться навязчивым или чересчур говорливым перед Чжун Ли почему-то не хочется. Так что он неосознанно принимает решение повременить с подробностями. По крайней мере, пока тот не задаст прямой вопрос или диалог сам не приведет их к этому. — Какое совпадение, мы тоже держим путь в столицу, — Аяксу кажется или у Чжун Ли очень своеобразная манера речи? Может быть, особенность адаптации к русскому языку? — Ура! Ты мне как раз понравился, красавчик. Было бы обидно, сойди ты через сутки, — хихикает Ху Тао, все это время внимательно слушающая их разговор, и Аякс честно не знает, как ему стоит реагировать на столь неоднозначные слова девочки-подростка, так что решает сменить тему. — А вам зачем в Москву? — он надеется, что не звучит подозрительным или навязчивым — ему просто хочется узнать Чжун Ли получше, удовлетворить свое любопытство и, возможно, стать немного ближе к нему. К тому же, обычно именно эти вопросы являются самыми распространенными при первом знакомстве в поезде. — Мне предложили работу в столице, а племянники хотят до конца лета побыть со мной. Все-таки в Москве достаточно много мест для посещения туристами. Я и сам не прочь сходить в некоторые из них, — Чжун Ли, в отличие от Аякса, определённо не боится показаться чересчур навязчивым, потому выдает информации даже больше нужного. Это отчего-то расслабляет Тарталью, позволяя вдохнуть чуть глубже. — А что насчёт вас? — Я там учусь и живу большую часть года. Во Владике у меня только бабушка живёт. Езжу к ней на летних каникулах, — Аякс беспечно пожимает плечами, решая, что нет ничего плохого в том, чтобы тоже рассказать чуть больше положенного правилами вежливости. Чжун Ли, будто бы прочитав его мысли, поощрительно улыбается. — Далековато вам, конечно, до бабушки каждое лето ездить, — замечает он. — Ага. Но самолеты дорогие. Да и в поездах есть своя романтика, — признаться честно, Аякс любит ездить на поездах. С детства именно этот вид транспорта приходился ему по душе больше остальных и, если есть выбор между поездом и чем-то еще, он, скорее всего, выберет поезд. Если, конечно, вагон находится в приемлемом состоянии и это не плацкарт, в котором нужно ехать неделю. — Разделяю вашу точку зрения, — Чжун Ли кивает, и Тарталья ловит себя на мысли, будто бы они обсуждают не простые поезда, а что-то научное или духовно возвышенное. Манера мужчины говорить по-прежнему немного смущает Аякса. Хотя, честно говоря, это является одной из вещей, которая заставляет парня очаровываться Чжуном лишь сильнее. — В любом случае, надеюсь, мы хорошо проведём время вместе, пока едем до Москвы, — он звучит искренне, и Тарталья не может сдержать широкой улыбки. — Тоже на это надеюсь. Если бы Аякс знал, чем закончится это их хорошее времяпровождение, то ездил бы к бабушке хоть каждый месяц туда и обратно в надежде снова пересечься с привлекательным мужчиной, обладающим приятным низким голосом и носящим имя Чжун Ли.

***

Все начиналось вполне обычно: первое время Аякс в самом деле стеснялся просить соседей подвинуться, дабы спуститься и нормально поесть, так что половину дня, считай, голодал, перебиваясь печеньками и другими снеками по мелочи. Возможно, он бы попытался продержаться подольше, однако его «перекусы» заметил Чжун ли, после чего чуть ли не насильно спустил Аякса вниз, заставив достать полноценную приготовленную заранее еду и нормально поесть. — Пожалуйста, разделите трапезу с нами, Аякс. Вы же не сможете питаться одним печеньем всю неделю, — вежливо замечает Чжун, когда парень не спустился к соседям во время обеда, сославшись на то, что покушает потом. Мужчина этому, видимо, не поверил, поэтому и решил пригласить Аякса лично, будто бы догадываясь о том, какое влияние оказывает на парня. Тарталья хотел было ответить, что в период сессии он примерно так и питается, разбавляя свои сухпайки лишь энергетиками и бесконечным количеством кофе, но решает не шокировать детей, которым учёба в вузе лишь предстоит, на пару с их дядей, который, судя по всему, достаточно сильно печется о своем здоровье. Немного подумав для вида, Аякс вздыхает, но все-таки спускается вниз, заодно прихватив пакет, любовно собранный бабушкой перед поездкой. Чжун немного отодвигается, предлагая Тарталье сесть рядом с собой, едва ли не хлопая по освободившемуся пространству ладонью. Аякс на секунду смущается, однако от предложения не отказывается, резво спускаясь по лесенке вниз. Влюбленность в мужчину не становится для Тартальи откровением. Он уже давным-давно понял, что играет за обе команды и в свои двадцать один имел отношения как с парнями, так и с девушками. Другой вопрос, что Аякс ни разу не влюблялся в человека с первого взгляда. Чувства, внезапно появившиеся у парня по отношению к Чжуну, стоило тому лишь взглянуть на него, удивляют его. Не каждый день с ним происходит такое приключение. Хотя это тоже своего рода опыт, за который стоит быть благодарным. Достав из своего бездонного пакета курицу, завернутую в фольгу, Аякс вздыхает в очередной раз. Ему нужно съесть все это до того, как оно испортится, то есть уложиться в два дня максимум. Бабушка, как обычно, переборщила с количеством еды на одного человека. Отдуваться же придётся Тарталье. В общем, ничего нового. — Я могу пустить вас ближе к столу, чтобы вы нормально поели, — предлагает Чжун, наблюдая за попытками парня разложить свою еду на столе, не заняв при этом много места. Аякс на это лишь издаёт неловкий смешок. — Да все в порядке, — смущённо отвечает он, начиная шуршать фольгой немного громче. — Не хочется стеснять вас ещё сильнее. — Я могу посидеть ближе к двери. Мне не в тягость, — и, не дав Тарталье ответить, Чжун приподнимается со своего места с определенной целью освободить пространство. Аякс, ненавязчиво скосив взгляд на задницу мужчины, громко сглатывает, внезапно ощущая оцепенение: ягодицы, неплотно обтянутые шортами, заставляют низ живота приятно заныть. Быть таким сексуальным должно быть незаконно. Мужчина, заметив, что Аякс, застывший на месте, и не думает его выпускать, усмехается. — Если вы сейчас меня не выпустите, я буду вынужден пролезть по вашим коленям, — Чжун Ли говорит не всерьёз — в янтарных глазах плещутся озорные искорки, однако это все равно производит на Тарталью нужное впечатление: тот, вздрогнув, отмирает, а в васильковый взгляд возвращается осмысленность. Осознав ситуацию целиком, Аякс заливается краской до кончиков ушей и, ойкнув, все-таки отодвигается, дабы пропустить мужчину. Тот молча проскальзывает недалеко от ног Аякса, усаживаясь подальше от стола, и Тарталья придвигается ближе к своей еде, мысленно рассуждая, стал бы Чжун приводить свою угрозу в жизнь. Эта идея смущает парня ещё сильнее, однако он быстро переключается на еду, надеясь, что мужчина не заметил его душевных терзаний. Ху Тао, наблюдающая за взаимодействиями дяди и их попутчика с противоположного места, незаметно ухмыляется в чай, делая какие-то свои выводы.

День второй

Кажется, проходит около суток, прежде чем Тарталья, наконец, перестает стесняться есть за одним столом с Чжун Ли и Ху Тао: Сяо, как истинный подросток в переходной фазе, есть вместе со всеми принципиально отказывается, — и даже вклинивается в их небольшие разговоры, ненавязчиво завязывающиеся во время еды. Они говорят о довольно значимых, но в то же время светских темах вроде семьи и учёбы. Это здорово позволяет отвлечься, узнать что-то новое, а заодно скосить немного времени, оставшегося на поездку. — У тебя правда пять сиблингов? — Ху Тао удивлённо округляет глаза и, кажется, даже немного приоткрывает в удивлении рот, на что Аякс с улыбкой на губах кивает. Некоторые реакции людей на их семью забавляют его: он-то к ним давно привык и порой забывает, что такое количество детей для многих считается удивительным. — Вау, да ты настоящий герой. Мне хватает того, — она с усмешкой кивает на лежащего на второй полке лицом к стенке Сяо, и Аякс в какой-то степени понимает ее чувства: сам порой на младших жалуется, — засранца в единичном экземпляре, а у тебя таких пять штук. — Ну, я средний сын, поэтому это практически не ощущается, — он пожимает плечами, непроизвольно улыбаясь, когда вспоминает отдельных членов своей семьи. — Я больше общаюсь с младшими. Старшие давно живут каждый в своём уголке страны. Кто-то даже за границу уехал, — Тарталья хмыкает, когда вспоминает прошлогоднее лето. Тогда они решили всей семьёй поехать к самому старшему сыну Денису (он просит называть его Дилюком — на европейский манер, но для семьи навсегда останется рыжим Дениской) в Италию, где тот открыл собственную винокурню и вышел замуж за кубинца по имени Кэйа, взяв его фамилию. Их семья сначала была в шоке от таких новостей, но довольно быстро смирилась с подобным положением дел. Аякс тогда выдохнул с облегчением — шанс совершить каминг-аут и не вылететь из дома значительно возрос. В итоге, его, как третьего по старшинству, без проблем приняли таким, какой он есть, когда он все-таки открылся родным. — Ого! А я никогда не была за границей! — всплескивает руками Ху Тао. В ее светлых глазах будто бы сверкают искорки ещё большей заинтересованности. Кажется, она даже немного подается вперёд, будто бы Аякс собирается рассказать ей все-все о Европе и других странах. Тарталья же, напротив, ничего рассказывать не собирается. Он, недоуменно нахмурившись, переводит взгляд на Чжун Ли, сидящего рядом, на что тот заинтересованно склоняет голову к плечу, продолжая улыбаться уголками губ. Затем парень вновь смотрит на Ху Тао и, наконец, глубокомысленно изрекает: — Вы разве не китайцы? Видимо, со стороны звучит абсурдно и нелогично: вот они обсуждают заграницу, а вот Тарталья говорит про национальность своих попутчиков. Пусть в голове у Аякса логическая цепочка и сложилась, остальным слова наверняка показались странными. Судя по всему, Ху Тао логику Аякса понимает, однако вопрос ее явно смешит, потому что в ответ та весело фыркает. — Это было грубо, красавчик, — вопреки своим словам обиженной или раздасадованной она не выглядит — на лице красуется насмешливая улыбка, а в глазах танцуют чертята. Но, несмотря на это, Тарталья все равно чувствует себя неудобно: все-таки его вопрос в самом деле мог показаться грубым и некультурным. На Чжун Ли парень смотреть не решается. — Ой, простите, я не хотел обидеть… — начал было оправдываться Тарталья, когда его прерывает искренний заливистый смех Ху Тао. — Да я шучу. Расслабь булки, — отмахивается она. Аякс для верности все-таки поворачивает голову в сторону Чжун Ли и, встретив там лишь добродушие, наконец чувствует, как от сердца отлегает. — У нас с Сяо от Китая только имена да корни, — тем временем Ху Тао продолжает говорить, и Тарталья, облокотившись на стенку за спиной, внимательно ее слушает, позволяя себе боковым зрением коситься в сторону Чжун Ли. — А вот дядя там действительно жил! — кажется, теперь можно не играть в шпионов и посмотреть прямо на мужчину, чем Аякс и пользуется, теперь в упор любуясь его красотой. — Какое-то время, да. Но мы уже давно перебрались на Дальний восток России, — Чжун Ли говорит спокойно, но будто бы как-то скованно. Аякс этого не замечает — его обуревает интерес. Узнать о предмете своего воздыхания всегда хочется побольше, и парень не собирается отказывать себе в этом. — А почему? — невинно спрашивает он, едва ли не хлопая ресницами на манер девиц, пытающихся завладеть вниманием краша. Чжун загадочно пожимает плечами и немного поджимает губы, как бы выражая свое нежелание развивать эту тему. Ху Тао же лишь отводит взгляд, однако веселье моментально слетает с её лица, как если бы Аякс ступил на нежелательную тему для обсуждения. Парень моментально начинает жалеть о том, что вообще спросил нечто подобное. — Там были… Свои причины, — уклончиво отвечает Чжун Ли, подкрепляя убежденность Тартальи. Значит, эту тему стоит занести в чёрный список и продолжить вести разговор о чем-то другом. Мельком осмотрев купе на поиск нового предмета разговора, Аякс вновь останавливает свой взгляд на Ху Тао: на ум приходит вполне безобидная, злободневная тема, способная хотя бы частично снять общее напряжение. Решив, что терять ему нечего, он, зацепившись за новый объект обсуждения, уводит диалог в иное русло. — А на кого ты хочешь учиться, Ху Тао? — стоит Тарталье задать этот вопрос, как девушка корчит такую гримасу, будто бы только что съела целый лимон за раз. Парень запоздало думает, что стоило спросить Чжун Ли о том, кем он работает, но потом здраво рассуждает, что интерес к племянникам может накинуть ему очков симпатии, так что решает ничего не добавлять. «Ехать долго, ещё успею узнать», — мысленно делает вывод Аякс. — Пф, не спрашивай о таком, — Ху Тао закатывает глаза, и Тарталья с любовью вспоминает сестру Тоню, находящуюся сейчас примерно в том же возрасте. Та всегда была кроткой и послушной, однако по наступлению пятнадцати лет как с цепи сорвалась: покрасила волосы в чёрный, проколола язык и стала слушать исключительно тяжёлый рок. Их общие семейные фотографии — это, конечно, то ещё представление. Тоня на них буквально как белая ворона черного цвета. Девушка реагирует на разговоры о будущем примерно так же, как и Ху Тао. Такое совпадение здорово забавляет Тарталью, заставляя улыбнуться чуть теплее. — Меня вся родня уже задолбала с этим. Особенно дядя, — она кидает на Чжуна раздраженный взгляд и скрещивает руки на груди, будто бы мужчина прямо сейчас снова заведет разговор про важность выбора будущей профессии и в целом жизненного пути. — Почему? — спрашивает Аякс заинтересованно. Вообще, такая вовлеченность в жизни племянников немного ему чужда — его собственные дяди не так уж часто находят возможность приехать к бабушке во Владик, когда они собираются там всей семьёй. Кто-то время от времени проведывает его в Москве или его родителей и несовершеннолетних сиблингов в Нижневартовске, привозя с собой подарки и новые истории, но на этом их взаимодействие заканчивается. Так что интерес Тартальи диктуется не столько симпатией к Чжун Ли, сколько реальным удивлением его вовлеченности в дела своих племяшек. — Он же преподом работает. Видимо, профдеформация, — хихикает Ху Тао, за что получает строгий взгляд янтарных глаз. Аякс, остающийся в стороне, наблюдает за их взаимодействиями с улыбкой. Ему кажется, будто бы он знает эту семью целую вечность: постоянные подколы Ху Тао, хмурого Сяо, так и не сказавшего ему ни слова, серьёзного Чжун Ли с идеальной осанкой и сдержанными улыбками, — когда по факту идут лишь вторые сутки. Какое удивительное чувство. — Не преподом, а преподавателем, Ху Тао, — поправляет девушку Чжун, больше для вида напуская на себя укоризненный вид. Девушке же хоть бы хны: заметив строгость в голосе дяди, она показывает ему язык, заставляя того испустить обреченный вздох. — К тому же, твоё будущее важно, — продолжает Чжун Ли уже не таким серьёзным тоном. Он определённо растаял под чарами весёлой Ху Тао. — И если я не буду напоминать тебе об этом, ты ведь не будешь думать. — Да, да, — отмахивается девушка в очередной раз и, когда Чжун Ли издает еще один вздох — на этот раз смиряющийся — она переводит взгляд своих хитрых глаз на Аякса. Тот от такого пристального внимания аж вздрагивает, предчувствуя сдвиг тем для разговора в его сторону. — Чего это мы все о себе да о себе. Расскажи о себе, красавчик, — Ху Тао вновь занимает свою излюбленную позу для слушания, подпирая голову двумя руками и уставляясь своими глазищами прямо на Тарталью. Того от настолько внимательного взгляда аж передергивает — все же время от времени Ху Тао его немного настораживает. — Вы, должно быть, студент, Аякс? — вежливо вмешивается Чжун Ли, с искренним интересом смотря на парня, от чего бабочки в его животе начинают летать с двойной скоростью. Он кивает — вчера они уже немного задевали эту тему, однако толком не вдавались в подробности. — Да, учусь в Москве на археолога, — едва заметное удивление, промелькнувшее на мужском лице, интригует Тарталью, и он непроизвольно готовится услышать нечто весьма любопытное в ответ. — В этом году как раз закончу последний курс. — Значит, мы с вами коллеги, — эта информация радует Аякса, и он чувствует, как сердце в груди делает кульбит. Если они с Чжун Ли крутятся в одной сфере, значит, у них есть отличные шансы пересечься в Москве много-много раз. Несмотря на свою обширность, в сфере археологии все примерно знают друг друга и зачастую видятся на общих конференциях, форумах и другой научной фигне. Аякс эти сборища не любит, предпочитая работу в поле, однако постоянно находиться там тоже нельзя из-за погодных условий и смен времен года. Вот и приходится приспосабливаться, время от времени представляя результаты своих трудов в статьях и научных тезисах. Он хочет как-то ответить, спросить про университет, к которому Чжун Ли относится, поинтересоваться, в каких последних раскопках тот участвовал, когда его резко обрывает короткая фраза, брошенная сверху. — Хочу есть, — ломающийся голос заставляет Аякса подпрыгнуть и мысленно ругнуться, вспомнив, что они едут не втроем, а вчетвером. По всей видимости, Сяо надоедает слушать музыку наверху в одиночестве и предаваться депрессии, и он решает обрадовать их своим обществом, заодно перекусив. Резко спрыгнув с верхней полки, придерживаясь за поручни, он кидает на Аякса типа грозный взгляд и недовольно усаживается возле Ху Тао. Чжун моментально начинает суетиться над племянником, а Тарталья думает, что, видимо, Сяо ревнует своего дядюшку к нему: тот до конца дня волком смотрит на Аякса, больше не поднимаясь наверх, будто бы боясь потерять остатки внимания родственника. «Как мило», — мысленно хмыкает Тарталья.