На белой бумаге

Стоит признаться, что Дилюк уже давно привык к вниманию. С самого детства отец с долей некой торжественности представлял его именитым гостям и партнерам, при этом с гордостью отмечая таланты своего единственного сына, которому в будущем предстоит управлять винной империей. В юношестве Дилюк стал самым молодым капитаном рыцарей, что тоже добавило ему популярности. Уже тогда девушкам становилось интересно, кто же смог добиться подобных высот в столь молодом возрасте. В свои 22 года Дилюка за глаза называли «Королем Мондштадта без короны», а большое количество отцов мечтали сосватать своих дочерей к такому завидному холостяку, но их надежды всегда оставались несбыточными, поскольку Дилюк напоминал каменную стену, к которой никак нельзя подступиться, и которую совсем не интересуют романтические отношения. Но Дилюк, несмотря на равнодушие к такому бурному интересу к своей персоне, ни разу не выбрасывал любовные письма, какие, казалось, не прекратят поступать никогда. Некоторые письма были подписаны, очевидно лелея надежду на взаимность со стороны Рагнвиндра, другие оставались анонимными, будто автор хотел быть тайным наблюдателем за Дилюком, не выдавая себя, но одно оставалось неизменным всегда: каждые письма, полученные мужчиной, были полны красочности и незаурядных выражений, и все отправители старались выразить красивым почерком свои чувства живописно и даже, порой, чересчур впечатляюще. Ни одно такое письмо не запомнилось Дилюку хоть несколькими строчками. Пока мужчина не получил то самое послание. Вернувшись домой на винокурню, Аделинда вручила Рагнвиндру письмо без подписи, но которое, как уверяла женщина, было «очевидно предназначено хозяину». Тогда Дилюк без интереса положил конверт в карман, и отправился по своим ежедневным делам дальше, совершенно позабыв о письме. И только ночью, когда мужчина готовился ко сну, он заметил шуршание в пиджаке и вытащил конверт, готовясь обнаружить там очередную порцию речи от безумно влюблённого в Дилюка человека. Вместо этого он увидел перед собой лишь небольшой белый листок, на которым странным неровным почерком было написано просто: «люблю тебя». Дилюк невольно поднял брови. Во всех любовных посланиях он видел предложения, в которых девушки (а в редких случаях и мужчины) или скромно изъясняли свою симпатию, или прямо писали о том, как им нравится Дилюк. Но за все время никто так своеобразно не выражал свои чувства. Рагнвиндр, что только собирался спать, в конечном итоге долго не мог сомкнуть глаза из-за этого таинственного письма. Спустя несколько дней, неожиданно для себя Дилюк понял, что ему трудно выкинуть из головы 2 простых слова, обращенных к нему. До этого мысли мужчины всегда были собраны и упорядочены, а теперь в них поселилась некоторая рассеянность, что никак не могла выветриться, поскольку за каждым человеком, что встречался Дилюку за день, могло быть «люблю тебя». Мужчина не мог связать между собой ни одну девушку, робко краснеющую и опускающую глаза в разговоре с ним, и эти два слова. В любом лице напротив таилась возможность этого скрытого чувства. Но кто мог действительно без такой официальности и торжественности сказать Дилюку, что любит его? Рагнвиндр, которому казалось, что он начинает сходить с ума, старательно сверил все свои прошлые послания с этим, и не заметив ни один похожий почерк, осознал, что попытки вычислить отправителя тщетны. Даже когда он несколько минут безостановочно натирал до блеска бокал в таверне, в голове Дилюка не прекращались бесконечные рассуждения по поводу личности отправителя. Наверняка это мог быть тот, кто часто видит его в таверне, а потому не стесняется так просто сказать ему о своей любви. Хотя данный человек даже не написал о себе, словно стараясь не придавать своей персоне ни малейшего внимания. - О чем задумались, Мастер Дилюк? Кейя улыбнулся и наклонил голову, оттого его единственный глаз ярко блеснул в полумраке таверны. Дилюк вернулся в реальность. - Думаю от том, откуда у рыцарей столько свободного времени, что каждый вечер сэр Кейя проводит в таверне. Кейя негромко рассмеялся. - Никак не могу забыть вкус вина, с каждым днем оно кажется мне все лучше. Мужчина пошевелил бокалом в своих руках, заставляя остаток напитка переливаться красными оттенками. - Или, может быть, что-то другое заставляет меня каждый вечер приходить сюда. Дилюк вздохнул. Он устал, уже поздний вечер, потому нужно заканчивать свою работу. - Этот последний бокал за счет заведения. Кейя издал смешок. Или, может быть, кто-то заставляет? *** После очередной удачной экспедиции, вечером в выходной день в таверну завалилась целая толпа рыцарей, которые, шумно смеясь, не прекращали осушать в заведении бокалы с алкоголем. - И почему сэр Кейя не пошел с нами? С ним обычно гораздо веселее! Дилюк не особо вслушивался в происходящее. Он продолжал выполнять свою роль бармена, обслуживая посетителей, и до его ушей непроизвольно доносились чужие разговоры. - Да, помните, как сэр Кейя пока мы были в таверне разговорился с одним посетителем и узнал, что тот - похититель сокровищ? Это было гениально! Компания снова рассмеялась и сделала несколько новых глотов из своих бокалов. - Сэр Кейя всегда знает невероятные вещи! А помните как он советовал подделывать свой почерк, чтобы вас не вычислили? Дилюк поднял глаза на рыцарей. О чем они говорят? - Это когда он сказал писать тайные письма нерабочей рукой, чтобы отправителя нельзя было распознать? Бокал, что Дилюк держал в руках, упал и разбился. В голове всплыл момент, как они в детстве прочитали это в одном из пособий для помощи рыцарям. Кейя восхищенно говорил тогда, что это очень полезный навык, и весь следующий день он старательно упражнялся в написании рукой, которой до этого он обычно ничего не делал. Дилюк вспомнил те кривоватые буквы, которые в самом деле невозможно сопоставить с изящным почерком Кейи, что использовался им во всех письмах. Эти два слова были на поверхности. В сердце Дилюка разлилось приятное тепло и ощущение легкости.