Прекрасная эпоха

      Хелен возвращалась в Санклер после очередной встречи с Аликс, когда столкнулась на самом пороге дома с какой-то немного взволнованной и, казалось, даже раздраженной Эдит.       — Ты специально спустилась встретить меня? — удивленно усмехнулась Хелен, никак не ожидав увидеть внизу сестру. — Как мило.       — Фредерик здесь, — с привычным равнодушием проигнорировала ее насмешку Эдит. — И Артур.       Когда достопочтенный лорд Эдвард Мейсон, четвертый граф Уэйнрайт, заставил себя уважать, его супруга стала вдовой всего в двадцать два года, еще и с малолетней дочерью на руках. В то же время схожая судьба постигла и графа Брейтуэйта, Герберта Тернбулла, который потерял молодую и любимую жену, и единственным его утешением был сынишка Фредерик. Пока он не встретил вдовствующую, но все еще молодую графиню Уэйнрайт.       Так графиня Хорниголд, но тогда еще просто леди Грейс Мейсон, смогла обрести брата. Пусть их с Фредериком и не связывали кровные узы, но это ничуть не помешало возникновению между ними настоящих крепких братско-сестринских отношений.       Но, как это часто бывает, жизнь развела их на разные концы страны: Фредерик Тернбулл остался в Йоркшире, где женился и со временем обзавелся просто очаровательным наследником с поистине королевским именем, а Грейс Мейсон, выйдя замуж за Эммета Картера, молодого графа Хорниголда, оказалась в граничащем со столицей Эссексе. Тем не менее, они продолжили поддерживать свои отношения, пропитанные искренней любовью и нежностью.       О Фредерике и Артуре у Хелен были только самые теплые воспоминания. Дядя, хоть крайне неэмоциональный и даже холодный человек, всегда относился к ним с Эдит, «его маленьким леди», с неподдельным обожанием. Кузен Артур, не считая клопа Берти, был единственным мальчишкой в их окружении, а потому с самого детства вызывал у Хелен интерес и восхищение, поскольку он был умным, не на шутку затейливым и при этом умудрялся выглядеть исключительно порядочным юношей в глазах старших. Их визиту, в отличие от других родственников, она была неподдельно рада.       — Вот как, — задумчиво протянула Хелен, критически осматривая свое платье после путешествия, видимо, решая, можно ли появиться в таком виде перед гостями. — Спасибо, что предупредила. Хотя, по твоему виду я вижу, что ты предпочла бы, чтобы я не появлялась до того, как они уедут, и не портила встречу.       Эдит ничего не ответила, только устало вздохнула и, развернувшись, кивнула сестре на двери библиотеки, из-за которых доносились приглушенные мужские голоса. Хелен решила, что ее вид вполне подходит для встречи внезапных гостей, и последовала за сестрой.       Но у самого входа в библиотеку Эдит вдруг остановилась и развернулась в сторону главной лестницы.       — Извинишься за меня? У меня что-то совсем разболелась голова, я бы пошла к себ…       — С ума сошла? — не дала ей договорить Хелен, всплеснув руками. — Дядя с Артуром к нам всего пару раз в год приезжают, нельзя обделять их вниманием!       — Но я… — начала было оправдываться Эдит, но сестра безапелляционно цыкнула на нее и втолкнула в двери. — Ладно, потерплю…       Графа Брейтуэйта и виконта Хаксби Хелен застала в компании только лишь матери — они пили чай и о чем-то непринужденно разговаривали. При виде ее Артур даже встал со своего места и растянулся в доброжелательнейшей улыбке. Выглядел он, как всегда, превосходно. Одетый в дорогой костюм, с галстуком, охватывающим крепкую шею под накрахмаленным воротником, черноволосый красавчик Артур был тем случаем, когда безупречный внешний вид только подчеркивал все достоинства его личности. Как и подобает джентльмену, он был благороден и аристократичен во всем: от манеры речи до совершенных поступков. Идеальный во всем.       Как же Хелен временами жалела, что Артур формально приходился ей родственником. А иногда по его взгляду могла с удовольствием предполагать, что тот, кажется, тоже жалел об этом. Впрочем, Артур уже несколько лет был счастлив в браке и имел двух чудесных детей. Да и репутацию suitier он никогда не имел.       Дядя Фредерик же был истинным англичанином — сдержанным и консервативным до мозга костей. Он только кивнул Хелен в знак приветствия и чуть улыбнулся, никак больше не выразив своей большой радости от встречи.       Артур, как настоящий джентльмен, уступил Хелен свое место в удобном кресле, пересев на диван рядом с Эдит. Мягкие глубокие кресла предназначались для мужчин, а не для дам, заложниц нынче модного кринолета. Графиня Хорниголд уже посмотрела было неодобрительно на дочь, которая умудрилась в который раз пренебречь всеми правилами поведения, еще и при гостях, но та лишь виртуозно поправила обтягивающую юбку и опустилась в неприспособленное для леди кресло с не меньшим изяществом и легкостью, чем на жесткий неудобный стул с высокой спинкой для женщин.       — А где papá? — спросила Хелен после того, как лакей подал ей чашечку дымящегося свежезаваренного чая. Обычно граф не пропускал приемы гостей, тем более столь важных, потому она уже подумала, что что-то было не так.       — В кабинете, — ответила мать. — Обсуждает какие-то дела по поместью с Нейтаном.       От имени кузена Хелен поморщилась, чем вызвала усмешку у Артура.       Статный и ответственный Артур с безупречной репутацией был бы куда лучшим наследником, чем пройдоха Нейтан. Но, к сожалению, Артур не был наследником графа Хорниголда и не мог им быть. Какая злая ирония. Очередная неудачная шутка судьбы.       — Никак не подружитесь с будущим графом Хорниголдом? — пошутил Артур. Глоток чая застрял у Хелен в горле. Не будь Артур ее любимым кузеном, за такие слова она бы прямо сейчас врезала ему посильнее, чем самому небудущему графу Хорниголду. Она лишь поморщилась, покачала головой, небрежно отмахнулась рукой.       — Шутишь? — фыркнула Хелен. — Видел бы ты, что он натворил в нашу прошлую встречу. Он сорвал Эдит жениха с крючка, — Эдит, чье внимание в тот момент было полностью сосредоточено на позолоченном узоре чайной пары, тотчас без лишних слов подняла на сестру выжидающе-предупреждающий взгляд. Хелен, конечно же, это уловила, но непринужденно продолжила: — Кстати, Мейкомб не давал о себе знать после того приема у леди какой-то-там? — она посмотрела сначала на мать, а потом на сестру, но обе они никоим образом ничего не выдали. Хелен, предположив, что те опять скрывали от нее что-то, раздраженно закатила глаза. — Хорошо, можете не говорить мне, если не хотите. Но я же переживаю. В самом деле переживаю.       Разумеется, Хелен страшно переживала. О том, что ее промах мог иметь слишком серьезные и необратимые последствия для нее самой. На сестру же ей было, в общем-то, глубоко наплевать.       — Не цепляйтесь за кого попало, — Фредерик неопределенно вздохнул, поднеся чашку к тонким губам. Он прекрасно понимал, что семья Картеров была не в том положении, чтобы не цепляться за кого попало, но старался оставаться оптимистичным. — Неужели во всей столице не найдется кого-нибудь, достойного нашей дорогой Эдит? Неужели кроме того Мейкомба, в свете больше нет достойных вдовцов или завидных холостяков? Я могу навести справки. Кто еще был на том приеме?       — Я никого не заметила из-за суетливой мельтешни Филлис Вудхаус, — проворчала Хелен. Она могла бы приметить кого-нибудь интересного на том балу, не будь все ее внимание приковано к одному лишь Мейкомбу. Мать бросила на нее укоряющий взгляд.       — Она мне тоже никогда не нравилась, — ухмыльнулся Артур, поддержав кузину. — Больно болтливая. То ли дело наша дорогая Эдит.       Эдит никак не отреагировала на, казалось бы, комплимент. Хелен подумала, что из двух сестер в отсутствии каких-либо манер стоит винить далеко не ее.       Впрочем, Артура это ничуть не задело. Все уже привыкли к особенностям характера закрытой младшей дочери Хорниголдов. Как и все, Артур хотел лишь помочь любимой кузине обрести свое счастье.       — Один мой хороший друг недавно перестал носить траур по его покойной женушке. У него во владении довольно прибыльная угольная шахта в Дареме, которая приносит, надо сказать, неплохой доход. Не граф, конечно, и даже не какой-нибудь захудалый барончик, но состояние у этого промышленника больше всех вместе взятых местных аристократов. В случае Эдит выбирать особо не из чего, — он поджал губы и приподнял брови, — но достойную старость он обеспечить может. Познакомить вас?       — Нет, — сухо отрезала Эдит, даже и не глядя в сторону Артура.       — Было бы чудесно! — в ту же секунду воскликнула графиня Хорниголд, оживившись. — Мы будем в огромном долгу у тебя, дорогой Артур, если ты окажешь нам такую услугу!       — Глупости, — Артур добродушно широко улыбнулся, сверкнув темными глазами. — Для дорогой Эдит я готов на все. Так вот, Сэмюэль живет в Дареме. Делать там особо нечего, но для Эдит в самый раз.       Хелен не смогла сдержать усмешки от того, насколько жестоко прозвучала последняя фраза, намекающая на непритязательность ее сестрицы. Следом ей пришла в голову мысль, мол, раз городок тот был промышленным, бедняжка, должно быть, совсем там зачахнет под черные выхлопы фабричных труб, и на мгновение ей даже стало немного жаль Эдит.       — Право, не стоит…       — Я не знаю, будет ли он в ближайшее время в Лондоне или где-нибудь в округе, — как ни в чем не бывало продолжал вещать Артур, напрочь игнорируя все попытки Эдит остановить его, — так что нам стоит взять дело в свои руки и нанести ему визит. Дарем примерно в восьмидесяти милях от нашего Блэкуотер Хауса. Эдит могла бы остановиться у нас, — доброжелательно улыбнулся он, глядя на кузину. — Хоть погостила бы у нас несколько недель. Мы так давно не принимали тебя в нашем доме, дорогая Эдит!       — Я не хочу! — яростно выпалила вдруг Эдит, и было удивительно, сколько силы и уверенности, воли и решительности было в том протесте.       Все тут же неловко замолчали. Фредерик так и замер с чашкой у самых губ, не в силах ни сделать глотка, ни опустить ту от лица. В гнетущем молчании графиня медленно повернулась к младшей дочери и одарила ее таким взглядом, каким, пожалуй, не смотрела даже на Хелен. Хелен внутренне усмехнулась на то, как неожиданно резко и яростно ее безвольная, как ей казалось, сестрица выразила свое нежелание делать что-то, что, тем более, казалось замужества. Эдит ее приятно удивила.       — Можно я поеду вместо нее? — шепнула Артуру Хелен, но в абсолютной тишине ее голос прозвучал как раскат грома, и был услышан всеми в комнате. Артур многозначительно осклабился, Фредерик, сдерживая эмоции, только чуть улыбнулся, все же решившись отпить чая, графиня Хорниголд перевела свой гневный взгляд с младшей дочери на старшую. Эдит никак не отреагировала, полностью погрузившись в свои мысли.       Пауза перестала быть неловкой, когда дворецкий Уилсон открыл дверь, и в библиотеку прошел граф Хорниголд. За ним по пятам следовал Нейтан, неприятно склабясь и с подозрением щурясь, словно высматривал добычу.       Поздоровавшись, граф сообщил, что пригласил Нейтана составить им компанию за чаем (но не стал уточнять, что исключительно из вежливости, что и так всем было предельно ясно). Хелен понятия не имела, зачем обязательно нужно в любой ситуации следовать этикету и терпеть откровенно неприятных людей рядом с собой в угоду каким-то дурацким правилам.       При виде кузена Хелен натянула улыбку. Несомненным плюсом жизни в огромном замке было то, как легко можно было избегать не самых приятных родственников, когда те наносили визиты.       — Дорогая кузина! Наконец-то мы встретились! — наигранно приторно протянул он сквозь сжатые зубы со своей змеиной манерой и протянул к ней распростертые для объятий руки. Хелен внутренне содрогнулась в большей степени из-за того, что ей придется обниматься с ненавистным паразитом, а не от того, что столь очевидное проявление чувств в обществе принято не было, но своего замешательства никак не выказала.       Не сдвинувшись с места ни на дюйм, она отстраненно чуть протянула ему руку для рукопожатия. Нейтану пришлось с откровенным неудовольствием преодолеть пару метров, чтобы дойти до кузины и поздороваться с ней. Перчаток на нем, разумеется, с прошлого раза так и не появилось.       Артур снова криво усмехнулся. Хелен гротескно брезгливо скривилась в ответ, кивнув на отвернувшегося Нейтана. Эдит неодобрительно покачала головой, глядя на них двоих.       — Чем вы занимались? — обратилась Хелен к отцу с явным неподдельным интересом.       — Делами поместья, — непрошенно вклинился в беседу Нейтан, не дав графу и слова вымолвить. По тому, как он яростно встрял, Хелен поняла, что дела были, вероятно, напрямую связаны с его очередными карточными долгами.       — Papá? — повторно обратилась она уже напрямую к отцу. Нейтан нервно заерзал в кресле.       Граф Хорниголд неоднозначно качнул головой, норовя избежать прямого ответа. Хелен не понимала той скрытности. Кто-кто, а Тернбуллы были полноправными членами их семьи и имели право знать о делах Картеров.       — Это не разговор для обсуждения за чашкой чая, — все-таки умело выкрутился граф, улыбнувшись помрачневшей от отказа дочери и тихо прибавил, что потом ей обо всем расскажет. Вздыхать с облегчением Нейтану не пришлось.       Удовлетворившись этим ответом, Хелен согласно кивнула. Графиня опять посмотрела на дочь таким взглядом, словно та требовала немедленных ответов на государственные тайны. Обстановку разрядил Фредерик, рассмеявшись.       — Все-то ей надо знать, — снисходительно улыбнулся он, как всегда улыбаются взрослые и якобы состоявшиеся мужчины глупеньким в силу своих ограниченных самой природой умственных возможностей девушкам. Его примеру последовали и остальные, будто бы Хелен и правда сказала что-то смешное.       Хелен невероятно злило, когда ее вот так вот легко списывали со счетов. Словно она была как все остальные женщины вокруг — незаметной, недалекой, покорной. Обычной.       — Что плохого в том, что мне тоже хочется быть в курсе дел моего дома? — совладав с эмоциями, мило улыбнулась она дяде, сделав особый акцент на последних словах.       Будто бы это был ее дом, и никто не был вправе его у нее отнять.       — Женщины должны принимать судьбу, а не вести дела, — пренебрежительно хмыкнул Нейтан, видимо, до ужаса довольный своим остроумным умозаключением. Хелен была вынуждена его разочаровать.       — Если бы женщины оправдывали ожидания, мы бы не ушли дальше каменного века.       Громче всех рассмеялся, конечно же, Артур. Фредерик, как всегда, только по-английски сдержанно улыбнулся. Граф Хорниголд, для вида покачав головой, в конце концов тоже сдался. Даже графиня легонько улыбнулась с одобрением. Леди Хорниголд могла сколько угодно читать дочери нотации о единственно правильной добропорядочной женщине, но в такие моменты, когда Хелен выкидывала какую-нибудь блистательную остроту, все же была неимоверно довольна ей. Одна только Эдит оставалась равнодушна, непоколебима и холодна, как безжизненный кусок камня. Видимо, она не лгала, когда ссылалась на головную боль.       Загнанный в угол Нейтан с испугом заозирался в отчаянных поисках помощи хоть с чьей-нибудь стороны, но, так и не найдя союзников и потерпев сокрушительное поражение, был вынужден кисло улыбнуться, будто бы шутка кузины его и правда рассмешила.       Фредерик и Артур пробыли у них вплоть до вечера, но на ужин не остались, сославшись на то, что у них не было с собой подобающих костюмов, поскольку они намеревались только уладить какое-то мелкое дельце в Лондоне, и поездка к родственникам вышла незапланированной.       Благо, после такого позора Нейтан тоже не рискнул задержаться в Санклере еще и на ужин и, униженно поджав хвост, поскорее покинул замок, чтобы спрятаться в своей норе до тех пор, пока он не промотает все выделенные ему графом деньги.

***

      Вряд ли есть на свете напасти, которые не была бы в силах исцелить по-настоящему горячая ванна.       Вода была предельно горячей — настолько горячей, что каждое лишнее движение приносило боль. Погрузившись в нее медленно, постепенно, дюйм за дюймом, пока вода не дошла до самого горла, Хелен, наконец, расслабленно выдохнула, откинув голову на бортик и прикрыв глаза.       В таких ваннах всегда хорошо думалось. А ей стоило многое обдумать.       Недавно ей стукнуло тридцать пять лет, и Хелен в очередной раз вспомнила, что все, что она сейчас имеет, не будет вечным. Когда-нибудь вся ее привычная беззаботная и такая желанная жизнь совершенно изменится, и пока ей лишь оставалось надеяться, что это произойдет не слишком скоро и не в одночасье. Чтобы все изменить, требовалось время.       За полгода она несильно продвинулась в выполнении своего плана: когда надежда избавиться от Нейтана теплилась в ней как никогда раньше, Хелен боялась больше всего, что ее планам может что-то помешать, и все безвозвратно провалится. К собственному удивлению, она была излишне осторожна, ведь каждое необдуманное действие могло иметь фатальные последствия, а запасного наследника у нее, увы, не было. Хелен пообещала себе, что обязательно разберется со всем до конца года.       — Что-то случилось? — как почувствовав ее тревогу, спросила Анна. Ее голос, прозвучавший в вязкой обволакивающей тишине ванной, отвлек Хелен от всех мыслей и вернул к реальности.       — М-м?.. — протянула она, повернув к камеристке голову. Легкая волна кипятка до приятной боли споткнулась о ключицы. — Нет, с чего ты взяла?       — Каждый раз, когда вас что-то сильно беспокоит, вы просите сделать горячую ванну.       Хелен хмыкнула, усмехнулась чему-то в своих мыслях. Но от прямого и честного ответа на вопрос ушла. В конце концов, ее, как истинную англичанку, могло волновать изменение погоды.       — Я просто люблю горячие ванны. После них чувствуешь себя новорожденным младенцем.       Анна молча кивнула, но было видно, что она не поверила. Хелен в мыслях проругалась — ей бы не хотелось обманывать свою камеристку, но и выдать той всю правду она не была готова и не видела в том абсолютно никакой необходимости.       — Я… — Хелен осеклась, запнувшись. Она хотела было улыбнуться, но сил хватило только на то, чтобы скривиться словно от боли. — Я думаю, я просто устала.       Анна посмотрела на нее, казалось бы, понимающе, но что-то в ее взгляде все равно продолжало выдавать недоверие. Она слишком хорошо знала Хелен, чтобы поверить, будто бы ту могла подкосить простая усталость. Она вообще не помнила, чтобы Хелен когда-то уставала. Анна аккуратно, словно подбираясь к ней, пересекла комнату, опустилась перед ванной. Хелен сжала бортики, предчувствуя еще один неладный разговор.       — От чего? — тихо спросила Анна.       — Сегодня был нелегкий день… — начала было уклончиво Хелен, но Анна опередила ее:       — Сколько месяцев у вас уже нелегкий день?       Хелен мысленно чертыхнулась. Она не давала ни единого повода кому-то думать, что уже долгое время она находилась в изматывающих размышлениях. Неужели все было так очевидно?       — Разве? — наигранно усмехнулась она, отводя подозрения. Анна, очевидно, ей не поверила. Она придвинулась еще ближе, неуверенно улыбнулась недоумевающей Хелен, и тихо произнесла:       — Вы всегда можете на меня рассчитывать, миледи. Всегда.       Хелен кивнула и бросила небрежное «спасибо», тут же всем своим видом показав, что разговор окончен. Анна резко выпрямилась и с той же неестественной прямотой вернулась к комоду, чтобы приготовить леди Хелен полотенце.       Остаток вечера они не разговаривали, только перекинулись парой дежурных фраз, которые часто можно услышать в беседе леди и ее камеристки. Анна покинула ее, как обычно, уже за полночь. Уходя, она чувствовала себя пережеванной и выплюнутой.       Ночь была временем, которое можно было полноправно посвятить себе одной. Будто бы Хелен тратила все остальное время в сутках на кого-то еще.       Она присела за свой столик, вытащила из запертого на мелкий ключик ящика толстую тетрадь. В течении многих лет почти каждый вечер она оказывалась на этом месте и каждый вечер неизменно излагала все мысли и переживания за прошедший день. Горячая ванна и правда привела все в голове в порядок, если бы только Анна под конец не спутала ее и не заставила задуматься о том, о чем Хелен думать совершенно не хотела.       Хелен занесла перо над чистой страницей, подумывая, как можно озаглавить сегодняшний день. На ум сразу же пришло изречение Сенеки — Veritatem dies aperit. Истину выявляет время. Сейчас от нее требовали несвоевременных ответов.       Сколько она себя помнила, она всегда вела дневники, с тех самых пор, как научилась писать. Дневник был ее единственным откровенным собеседником, которому можно было не страшась доверить все тайны и сокровенные мысли. Потому что предназначались эти записи одному человеку — ей одной. Хелен хватало сил быть честной только с собой, и то не всегда.       Вся ее жизнь была ложью, и, видит Бог, жить в пропитанной фальшью реальности было намного сложнее, чем ей казалось много лет назад. Она думала, что справится, и она справлялась, справлялась превосходно со всеми возникающими на жизненном пути проблемами, виртуозно решала их и даже умудрялась всегда выходить сухой из воды. Хелен снова подумала, что, быть может, так будет не всегда, но тут же отогнала от себя неприятную мысль. Она никогда не думала о плохом исходе, искренне веря, что в конце концов все сложится для нее самым удачным образом.       Хелен уже заканчивала писать, когда за ее спиной привычно тихонько скрипнула дверь и в спальню просочился Джефф.       — Завтра снова поедем в Лондон, — не отрываясь от дневника, сразу же сообщила она. — Будь готов.       — Я не могу.       Занесенное перо не коснулось бумаги, так и зависнув в воздухе. Хелен, казалось, несколько секунд не моргала, не дышала. Пыталась понять, не ослышалась ли она, не послышалась ли ей лишняя частица в сказанном.       Должно быть, ей все-таки послышалось что-то не то. Ведь никто не смел ей перечить. Поэтому Хелен как ни в чем не бывало продолжила:       — Хотелось бы быть там к полудню, так что стоит выехать пораньше…       — Я не могу, — громче повторил Джефф. Хелен с раздражением поняла, что в первый раз, увы, ей не показалось.       Капля чернил сорвалась с кончика пера, ровным пятном расползлась по шероховатой бумаге, исписанной аккуратными ровными строчками. Хелен резко сжала перо между пальцев, до легкой боли, повернулась к нему, всем своим видом показывая, что с нетерпением ждет объяснений.       — Я говорил с Уилсоном, — заговорил Джефф, — чтобы он спросил разрешения у лорда Хорниголда, могу ли я отлучиться ненадолго. Милорд позволил. Более того, он не стал ограничивать меня во времени, сказал, чтобы я не беспокоился по этому поводу и уладил все свои дела. Завтра с утра я уезжаю.       Хелен глубоко вздохнула, все-таки отложив все письменные принадлежности, и, качнув головой, критически взглянула на Джеффа.       — Ну и куда? — с откровенной неохотой спросила она.       — В Престон, — ответил он, но, заметив, что то Хелен ни о чем не сказало, пояснил: — Домой.       Хелен нисколько не изменилась в лице. Более того, Джеффу даже показалось, что она на секунду даже с каким-то пренебрежением поморщилась.       — Мне пришло письмо от сестры сегодня утром, — Джефф зашарил по карманам жилета и брюк и вынул небольшой конверт. — Моя мать… Она больна и, кажется, серьезно. Мне нужно быть дома как можно скорее. Пришлось даже раскошелиться на прямой билет, чтобы добраться без задержек. Вот… Посмотри.       Даже не взглянув на протянутое ей письмо, Хелен презрительно фыркнула и демонстративно закатила глаза. Джефф так и застыл с вытянутой рукой. Он уже понял, чем ему грозит его отсутствие.       — Ты не подумал обо мне?       Не раз.       Он мог бы ничего не говорить ей и, сделав вид, что принял ее указания к сведению, завтрашним утром просто исчезнуть — позволение графа у него на то было. Хелен сама говорила, что его личные дела ее ни капли интересуют, а потому ожидала того же в ответ. Тем не менее, Джефф решил ей во всем признаться. Он хотел быть с ней честен.       — Не будь такой… — начал было он, но осекся, вовремя передумав заканчивать предложение. Но Хелен уже ухватилась за неоконченную мысль.       — Какой? — переспросила она сразу же. Ее голос скрежетал безжалостно жестко. — Эгоистичной? По-моему, это с твоей стороны крайне эгоистично оставлять меня, когда мне нужна твоя помощь.       — Меня не будет самое большее неделю…       — И сколько раз ты можешь понадобиться мне за это время?       Джефф тяжело вздохнул. Он не понимал, почему Хелен так цеплялась за него, в то время как сама всегда говорила, что незаменимых людей не существует. С другой стороны, это было даже немного приятно, если бы только ее внезапная привязанность к нему не переходила все границы разумного.       — У вас огромный особняк с гигантским штатом прислуги. Уверен, здесь найдется кто-нибудь, кто будет в состоянии довезти тебя куда твоей душе угодно.       — Но мне нужен именно ты.       — Лестно слышать, — Джефф странно улыбнулся и поджал губы следом, категорично покачав головой. Нет, было чертовски приятно, быть столь незаменимым для нее, пускай это и стоило слишком дорого. — Но, увы, ничем не могу помочь. Уже все решено.       — Будто бы меня это волнует, — злостно фыркнула Хелен, отворачиваясь. Джефф остолбенел, не в силах двинуться ни вперед, ни назад, ни вымолвить слова. Он ожидал, что она не поймет его, предполагал, что она будет злиться и пытаться остановить его. Но он надеялся, что в конце она все-таки смирится.       — Понял, — кивнул он наконец, переварив услышанное, и медленно ступил назад, к двери. Пропасть между ними увеличивалась с каждым мгновением. — Ты знаешь, я ведь был почти готов отказаться от своих планов. Если бы ты попросила. Если бы.       Хелен театрально вздохнула, покачала головой. С каких пор она должна еще о чем-то просить? Кем этот кучер себя возомнил?       — Ну что ж, раз так, — Джефф говорил легко и слаженно, словно особо не задумывался, но было очевидно, что слова давались ему нелегко, — тебя не волнуют мои проблемы, меня — твои. Я не стану тебе больше помогать. Пусть наши отношения останутся такими, какими и должны быть: отношениями раба и хозяйки. Хочешь — приказывай, — Хелен недоверчиво посмотрела на него, и Джефф в ответ криво усмехнулся. — Вот только мой хозяин — твой отец, и он освободил меня от работы.       Совершенно измотанная после встречи с кузеном и напряженного разговора с Анной, Хелен никак не была готова к очередной разборке с, подумать только, кучером. Неудивительно, если завтра она опять проснется с головной болью и вдобавок потерпев поражение. Нужно решить все как можно скорее.       — Стой, — устало выдохнула Хелен, потирая переносицу, но когда Джефф и не подумал послушаться, ей пришлось повысить голос. — Стой! Подожди.       Он остановился. Послушный, как преданная собака. Подбери только правильные слова — с радостью сделает что угодно.       — Я не обязана посвящать тебя в свои дела, — начала она с напускной важностью, не поднимая на него глаз. — Скажу лишь, что это чрезвычайно важно.       Джефф снова криво усмехнулся. Он дал ей шанс, но глупо было ожидать от нее чего-то иного. По ее мнению, его дела не были чрезвычайно важны.       — В самом деле? — спросил он, не стирая той самой ухмылки, отчего выражение его лица сделалось неестественно улыбчивым и напряженным. — Хорошо. Только скажи, что же у тебя может быть такого чрезвычайного, что не терпит никаких отлагательств и обязательно требует моего присутствия? — Хелен не успела и рта раскрыть, как Джефф продолжил: — Опять нужно отвезти тебя к очередному любовнику? Не смыкая глаз, прождать тебя всю ночь под окнами или, если повезет, в чужой комнате для слуг под осуждающим надзором неприветливых взглядов, а затем и довезти под утро, а то и за полдень до дома? Ты думаешь, это так просто?       Стоило бы отругать его за подобную наглость и выставить за двери Санклера без рекомендации. Но Хелен была слишком поражена. Джефф всегда был таким спокойным, что до сих пор она думала, что вывести его из себя не представлялось возможным. Почему же сейчас что-то так задело и разбередило его?       Хелен вдруг показалось, что, возможно, в чем-то запальчиво сказанном Джефф был и прав. Конечно, это не давало ему права так себя вести, но вместо того, чтобы отчитать его, Хелен благосклонно решила все-таки дать ответ на столь интересующий его вопрос.       — Я собираюсь встретиться с Аликс.       Узнав правду, которой он так упорно добивался, Джефф только нервно усмехнулся и часто закивал. Хелен с тем же успехом могла продолжать игнорировать его попытки докопаться до истины.       — А, ну конечно. Как я мог забыть. Твое новое развлечение, — на этих словах Хелен озадаченно нахмурилась. Развлечением Аликс точно не была, скорее необходимостью, из-за которой Хелен была вынуждена постоянно мотаться в грязный Уайтчепел. — Вот только я ни черта не понимаю, на кой черт она тебе сдалась. Ты уже полгода возишься с ней, но у меня нет ни единой догадки, ни одного даже самого идиотского предположения, зачем. Зачем, Хелен?       Хелен молчала. Обычно она всегда была рада поразить собеседника каким-нибудь эксцентричным ответом. Она любила также в любой ситуации быть предельно, даже жестоко честной. Сейчас она могла бы сделать и то, и другое, но Хелен упрямо молчала, сверля Джеффа взглядом. Чем дольше она молчала, тем меньше ему хотелось ей верить.       — Знаешь, до того, какие дела ты водишь с Эстер Торнтон догадаться несложно, — Джефф несся во весь опор по очень тонкому льду, так и норовя оступиться и с грохотом провалиться под него, но его уже не мог остановить даже предупреждающий взгляд Хелен, — но девчонка с городских окраин — слишком даже для тебя… — он выдохнул с облегчением, выплеснув наконец все накопившееся в нем за долгое время и все это время медленно разъедающее его сомнениями и догадками. Высказавшись, Джефф с опозданием понял, что дал явно лишнего, но останавливаться было уже слишком поздно. Он продолжил: — Так в чем же дело, Хелен? Что тебе от нее нужно?       — Это не твое дело, — с ходу отрезала Хелен, не подумав ни секунды. Она даже не рассматривала иного ответа. Джефф опять издал истерично-нервный смешок.       — Раз это не мое дело — я этим больше не занимаюсь, — он поднял руки, сдаваясь. — Ищи другого идиота, который будет беспрекословно выполнять все твои прихоти. Уверен, тебе не составит труда.       На поиски другого подходящего идиота у Хелен могло бы уйти куда больше времени, чем ей хотелось. Джефф нравился ей тем, что (до сегодняшнего вечера) не задавал лишних вопросов и всегда был готов прийти на помощь. Найти другого столь же полезного помощника в столь щепетильной ситуации было не так-то просто. Хелен вдруг с сожалением осознала, что не хотела бы его терять.       — Но это очень важно…       — Чем?! — снова направившийся к двери Джефф резко развернулся. Хелен могла чувствовать исходящее от него напряжение. — Чем так важна девчонка из Уайтчепела?!       — Я не могу, как ты не понимаешь? — Хелен встала, оказавшись прямо перед ним. Она правда не могла все рассказать ему. — Я не могу сказать!       — Я тоже не могу, — с сожалением произнес Джефф, качая головой. — Я не могу бросить свою семью ради невесть кого и невесть чего. Уж прости.       — Ради меня не можешь?       Джефф хотел было запальчиво сказать, что не может, но, только открыв рот, споткнулся, замолчал. Хелен знала, на что давить, чтобы получить желаемое. Только делала вид, что другие ее мало волнуют, в то время как с интересом изучала их и придумывала, как бы извлечь из них какую-нибудь выгоду для себя. Черт бы ее побрал, она слишком хорошо знала, как добиться своего.       — Это очень важно для меня, слышишь? — вкрадчиво продолжила она. Тонкая ладонь легонько коснулась его руки. Джефф стиснул зубы, отвел взгляд, стараясь не смотреть на нее. — Очень важно.       — Почему? — процедил он из последних сил сквозь до звона в ушах сжатые челюсти. От напряжения на лбу у него вздулась вена. — Скажи уже, почему?       Хелен вздохнула, набралась воздуха, чтобы наконец-то что-то сказать, но задержалась на мгновение, обдумывая слова, да так и застыла на месте, ничего в итоге не сказав, и только покачала головой. Джефф, снова так же странно, как-то печально усмехнувшись, сделал шаг назад. Картинка перед глазами подрагивала и туманилась, и Джефф сам не сразу понял, что это от застлавшей взгляд пелены обиды.       И ведь, черт возьми, Хелен была права, Хелен имела полное право не делиться с ним своими делами. В конце концов, он был для нее никем. Почему же тогда его так задевало ее нежелание делиться с ним чем-то? После всего этого узнавать причину Джефф не хотел.       Он дотронулся до ручки двери, слыша, как Хелен за спиной напряженно зашипела от безысходности. Лучшим выбором было уйти прямо сейчас, пока та не придумала очередную уловку, чтобы удержать его подле себя.       — Она… Она моя дочь!       Джеффу не хватило сил, чтобы толкнуть приоткрывшуюся дверь в коридор. Весь напряженный, как струна, на ватных негнущихся ногах он медленно развернулся, недоверчиво посмотрел на нее.       В порыве остановить его любыми средствами Хелен выглядела донельзя нелепо и жалко. Подумать только, что она выпалила. Как ей такое только в голову пришло?       Джефф присел на край кровати, даже не спросив позволения, как обычно делал. Хелен, растерянная не меньше его, обессиленно опустилась рядом. То, что он не сбежал, уже обнадеживало.       — Ты же понимаешь, что у меня сейчас еще больше вопросов, чем было минуту назад? — спросил Джефф в пустоту, не отрывая взгляда от узорчатых обоев перед собой.       Хелен глухо угукнула, тяжело вздохнула, уронив голову на грудь. Все наивно полагали, что иметь за плечами страшные скандальные тайны было жутко романтично, но никто и понятия не имел, насколько это было тяжело временами.       Джефф ждал ответов, и, как бы ни хотелось Хелен оставить их при себе, избежать главного признания у нее уже не вышло бы. Не сейчас, когда она уже зашла так далеко да еще и втянула в это все ошарашенного беднягу Джеффа. Хелен молчала какое-то время, не зная, с чего и начать. Джефф ее не торопил. Решила начать с самого начала.       — У меня тогда мозгов было не больше, чем у собачонки Эдит…       В другой раз Джефф бы уточнил, имела ли она в виду того смышленого шпица, но он был слишком шокирован, чтобы думать сейчас о собаке.       — …а он был, ты будешь смеяться, он был кучером, прямо как и ты.       Смеяться он даже и не думал. Джеффу вообще казалось, что после сегодняшнего вечера он еще долго не сможет нормально и привычно вести себя.       Джефф слушал ее внимательно, напряженно, не шевелясь лишний раз и иногда даже не дыша, не упуская ни одной детали, не перебивая, не задавая лишних вопросов, не выуживая подробности. Прямо как Берти.       — Я считаю, что сделала все правильно. Мне было плохо там. Я бы окончательно сошла с ума, проживи в той дыре еще хоть месяц.       Но, в отличие от Берти, осуждать ее и укорять он не стал. Хелен подумала из интереса, было ли это проявлением такта, или же он и вправду был на ее стороне. В этом случае ситуация вырисовывалась более-менее благоприятная.       — И почему ты вдруг решила туда вернуться? — только и спросил Джефф, когда она закончила рассказывать.       — Помнишь, когда мы принимали Кёртисов, к нам нагрянул этот самовлюбленный гаденыш с его тупой, как пробка, женой… Что ты так на меня смотришь? Так вот, тогда ты спросил меня, нельзя ли как-то обойти закон. Например, найти другого наследника. Было забавно, учитывая, что я нашла его… ее несколькими часами ранее: случайно наткнулась в насквозь прокуренном самом дешевом пабе самого убитого района столичной окраины, ожидая там Филлис. Глупо было упускать такую возможность.       Снова никак не выразив своего неодобрения, Джефф только вдумчиво кивнул. Подумать только, какие удивительные номера откалывала жизнь.       — Ты поэтому в тот день была вся сама не своя? Потому что ты случайно столкнулась с дочерью в пабе?       — Да, — кивнула Хелен, задумчиво качая головой, пока вдруг не оживилась. — Я была сама не своя? Ты шутишь, тогда еще мне было все равно.       — Ты вышла на улицу бледная и нервная. По-моему, тебя даже легонько потряхивало.       — Глупости, — фыркнула Хелен, на что Джефф только усмехнулся, сделав вид, что согласен с ней. — Разве что от холода… Конечно, проблематично, что Аликс не мужчина, то есть, не прямой наследник, но она все еще может обеспечить нас ими.       — Сама-то ты не можешь? — съехидничал он. Хелен усмехнулась.       — Издеваешься? Я уже сполна выполнила свой долг, с меня хватит, второй раз пережить это все я не потяну.       Джефф взглянул на Хелен, Хелен взглянула на Джеффа, и они оба рассмеялись. Смех был лучшим способом разрядить сколь угодно мрачную и напряженную ситуацию. Просмеявшись, Джефф выдохнул и вдруг посерьезнел, словно вспомнив, что ситуация, в общем-то, была отнюдь не смешная.       — Она знает?       — Нет.       — Кто-нибудь еще знает?       — Нет, — снова повторила Хелен и вдруг осеклась, словно что-то неожиданно осознала: — Берти знал.       Джефф задумчиво кивнул головой. Из всех людей на свете Хелен поделилась своей тайной со своим братом и с ним. От этой мысли стало непривычно приятно.       — Как ты вообще собираешься это все провернуть? — спросил он. — Ну, раз о ней никто не знает, поверят ли тебе? Где гарантии, что ты просто не нашла на улице девушку, немного похожую на тебя? Где гарантии, что ваше чертово высшее общество примет в свои круги незаконнорожденного ребенка не самой добродетельной леди? Да и в конце концов, где гарантии, что она сама согласится на все это?       — Она не может не согласиться, — уверенно произнесла Хелен как что-то само собой разумеющееся. — Не переживай, все благополучно разрешится само собой — у меня есть план. Я намереваюсь управиться со всем максимум за год — уже в это Рождество мы отпразднуем грандиозную победу, если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств. Поэтому я и не желаю упускать возможности лишний раз побыть с дочуркой и завоевать ее доверие, понимаешь?       Джефф понимающе кивнул. Весь разговор он только и делал, что понимающе кивал, пускай и половины все еще до конца не понимал. Хелен удовлетворительно заурчала, облегченно вздохнула, прижалась к нему сбоку.       — Так ты все еще намерен уезжать завтра? — спросила она с надеждой, что после всего сказанного, тот образумится и передумает.       Джефф медленно покачал поникшей головой. Он не мог ее бросить после того, как она ему доверилась и открылась.       — Отлично, — Хелен вымученно улыбнулась, празднуя еще одну маленькую победу, давшуюся ей столь тяжким трудом. — Ну, не дуйся ты так. Ты сделал правильный выбор.       Он снова только кивнул ей. Он сомневался, сделал ли он действительно правильный для себя выбор. Показать то было способно только время.       — Джефф?       — Что?       — Если ты еще хоть раз посмеешь меня шантажировать, то вылетишь отсюда быстрее, чем пробка Veuve Clicquot в рождественскую ночь.

***

      — Узнал что-нибудь?       От неожиданности Джефф подскочил. Вынырнувшая из-за поворота темного коридора Анна порядком перепугала его. В это время даже на половине слуг все уже давно спали, поэтому было удивительно, что та до сих пор бодрствовала.       — Почему ты не спишь? — спросил он, переводя сбившееся дыхание.       — Не могу, — призналась Анна. — Подумала, что до утра не усну, потому решила дождаться тебя здесь. Боже, меня всю нетерпение съедает. Ну расскажи же мне уже все! Ты узнал что-нибудь?       В чистоте помыслов Анны Джефф не сомневался. Камеристка была предана своей леди сильнее, чем королеве, и желала ей, несомненно, только счастья. В своих стремлениях помочь той Анна не имела границ.       Но, несмотря на это, из всех людей на свете за столько лет только ему одному Хелен доверила свою скандальную тайну, которая могла как спасти, так и погубить ее. Он не мог ее подвести.       — Нет, — солгал Джефф. Анна выругалась.       — Совсем ничего? — разочарованно переспросила она и, когда Джефф отрицательно мотнул головой, ничуть не стесняясь, снова чертыхнулась. — С ней что-то происходит, тебе не кажется?       — Не кажется, — не моргнув, снова солгал Джефф. — Она на нервах из-за очередной встречи с этим своим придурковатым родственником. Я бы тоже был сам не свой, если бы все, что я имею, в конце концов оказалось бы во власти такого человека.       — Неправда, — уверенно покачала головой Анна. — Я знаю ее двенадцать лет, и сейчас с ней происходит что-то еще.       — Тебе кажется.       — Не кажется, — упорно продолжала стоять на своем Анна. Джеффа удивляло, что она так рьяно хотела докопаться до правды только для того, чтобы предложить Хелен свою помощь. — Что она вообще сказала тебе?       — Ты думаешь, мы много говорим?       «Думаю, да», — подумала было Анна, но так ничего и не сказала. Джефф развел руками, спрашивая, чего тогда та еще от него хочет. Анна тяжело вздохнула, сдавшись.       — Я просто хочу помочь… — отчаянно произнесла она. — Я должна помочь ей, понимаешь?       Джефф мягко улыбнулся. Ему казалось, что он должен был вот-вот понять ее, но что-то долгое время настойчиво препятствовало этому. Для полного понимая никак не хватало чего-то маленького, но такого очевидного.       — Ладно, не буду больше тебя задерживать, — снова вздохнула, смирившись с поражением, Анна. Тебе завтра в дорогу…       — Я никуда не еду, — мрачно оборвал он. — Она попросила отвезти ее завтра в Лондон. И вообще, сказала, что ей может понадобиться моя помощь в каком-то деле, так что я не могу ее оставлять.       — Твоя помощь? — настороженно переспросила Анна. Джефф, не уловив подвоха, машинально кивнул.       Она кивнула ему в ответ и, пожелав спокойной ночи, направилась к себе. За винтовой лестницей в длинном коридоре густел мрак, но Анна шла быстро и уверенно, зная все ступеньки и повороты наизусть.       Двенадцать лет Анна проработала в Санклере на эту семью. Она прослужила Хелен почти треть своей жизни, посвятив ей одной свои лучшие годы. Она пожертвовала всем ради нее — добровольно лишилась возможности воплотить свои мечты в жизнь, отдав себя на усердное служение чужим прихотям.       Жаль, что Хелен не могла оценить ее жертву. Но больше всего Анну огорчало даже не это, не время, всецело потраченное на человека, неспособного признать и оценить ее старания.       После стольких лет Хелен так и не стала доверять ей.