Убить пересмешника

В глубине души мечтал встретить прекрасную Алису, а встретил безумного Шляпника, который сам сразил красное зло Вострым Мечом и теперь упорно предлагает выпить с ним чаю. Гарри Поттер звенел монетами в карманах, пах сигаретами, а глаза у него были как свежие тополиные листья. Руки его, в отличие от рук Драко, были обожженными, исцарапанными, липкими или попросту грязными. Он мог спокойно придти на завтрак в пижаме, не подчиниться профессору или начать дикие танцы в коридоре по какому-нибудь дурацкому случаю. Он был небрежен в одежде, объедался сладким и злоупотреблял доверием людей. В нем было всё, чего Драко избегал и ненавидел. Такому человеку было очень правильно отказать и в первый раз, и в десятый, но то, что этим дело не ограничилось, говорило о том, что перед Драко немного другой человек. Драко ни за что не признается, что сегодня на зельях он испугался за Поттера так, как пугался только за себя. «Какого черта?» – спросил бы его любой, – «Если он тебе не безразличен, стоит лишь раз ответить на его предложение, и всё шоколадно». Но Драко не знал как расшифровать чувства, которые вызывал в нем этот растрепанный гриффиндорец, и до жути боялся, что всё, что на самом деле предлагает ему Гарри – это розыгрыш, в котором он останется очередной жертвой пересмешника перед всей школой. Чуть ли не последним бастионом, который он ещё не покорил, и который взялся ломать таким своеобразным способом. Ничего личного, ничего обычного. — Что для тебя красота: ебло или поступки? Убойная трава или вино и проститутки? Дохуя бабла, чтобы купить картину маслом – Или несколько бумаг, чтобы добраться на попутке? Драко, поднявшийся на Астрономическую Башню проветриться перед сном, не ожидал услышать здесь Поттера. Замерев за колонной при звуке знакомого голоса, он тряхнул головой и вышел из укрытия. В самом деле, не сдаст же его Поттер! — Минутка меланхолии? – саркастично произнес он, проходя на другой конец балкона. — В бассейне полном разбитого стекла ставлю рекорды на скорость и глубину, – отозвался Гарри, выдыхая дым в ветер. — А я уж подумал дежуришь. — Нахуй надо, – дернул плечом Гарри. — Всё равно все кому надо потрахаются, набухаются и подерутся, а так, хоть третьим не буду. — Да уж, они знали, кого ставили, – ухмыльнулся Драко. — На самом деле, это само собой разумелось, кому как ни герою быть старостой школы, – улыбнулся Гарри криво. — А ещё, наверное, думали, что я начну себя вести соответственно, но я на такие дешевые манипуляции не ведусь. Драко не ответил. В чём-чём, а в манипуляциях Гарри был знатоком. Сентябрь выдался дождливым, но сегодняшней ночью, на удивление, с неба ничего не капало, хоть воздух и был влажным и промозглым. Ветер задувал под мантию, уши Драко уже начали замерзать, и, может быть, покраснели, но ему было плевать. Рассматривая в полутьме Поттера, он крутил в кармане плетёный браслет. — Почему ты так ко мне прицепился? Прозвучало как-то заёбанно. Драко поморщился – не требование ответа, а крик отчаявшейся чайки. — Прицепился… – опираясь локтями о поручень, медленно повторил Гарри, выдыхая сигаретный дым. — Не знаю, Драко. Просто ты меня… волнуешь. Драко кивнул. Наконец, никакой клоунады с вечной любовью. Волнение – это ощущал и сам Драко. Гарри фигура неоднозначная, интригующая, исключительная и, в некотором роде, даже гениальная. Рядом с таким спокойно чувствуют себя лишь духовные тупицы, вроде Уизли и деревянные прагматики, типа Грейнджер. — Я могу перестать, если ты попросишь, – Гарри оттолкнулся от поручня и направился к Драко неторопливым шагом. – Тебе это настолько неприятно? Драко молчал, глядя на Поттера, что стоял перед ним, удерживая двумя пальцами сигарету перед лицом. — Как будто я не просил, – огрызнулся он рефлекторно. — Не просил, – качнул головой Гарри, продолжая смотреть своим странным, непривычным взглядом. И правда, не просил. До этой минуты они месяц, словно цирковые клоуны, ставили перед всей школой представление – один доставал другого. Шутка, где можно изменять и любимым остаться, посылать, бить и обзываться без ограничений и опаски. Но вот он звездный час. Давай же, одно слово. А судьба тебе продолжит дарить подарки: каждый день по такому вот Поттеру, и все будут вызывать в твоей засохшей душе хоть какие-то чувства. — Хватит на меня смотреть, – не зная, что ответить, ляпнул Драко. Гарри улыбнулся и шагнул ещё ближе. Драко уже открыл рот, чтобы запротестовать, но тот вдруг обошел его и встал за спиной. — Так лучше? – прямо за плечом. Нихрена не лучше. Серые глаза мигнули, нос жадно втянул воздух, когда его окутало сигаретным дымом – Мерлин, когда у него эта ебучая сигарета кончится? Или это уже вторая? Или… — Снова увидел тебя, стою парализован, Не могу ни слова сказать и наблюдаю скромно, Как ты улыбнулся мило, Спросить бы, как дела, Но я не в том одет, и не смогу я познакомиться. Драко закусил губу. Поттер уже пел ему эту песню, дурашливо, во всё горло, на весь коридор подземелий, не для него даже, а для каждого, кто слышал. Но теперь он не пел, а просто говорил. Медленно и как-то с чувством. Почти на ухо. Почти искренне. — Хватит, не трогай меня, – пересохшими губами сказал слизеринец тихо, отчего-то тишину нарушать не хотелось. — Я тебя не трогаю. Верно, не трогает. Гарри ни разу не коснулся его, но не говорить же, что Малфою плохо просто от того, что он стоит так близко. Нет, не плохо, а как-то неправильно волнующе, до дрожи… приятно. — Но в темноте можно многое, – теплое дыхание опалило его ухо и щеку, должно быть для этого Поттеру пришлось встать на носочки. Сексуальность в их возрасте вещь сторожкая. Спит крепко – будет спать, положено проснуться – разбудит что угодно. Этим себя убеждает Драко, когда ему хочется развернуться и попробовать это горькое дыхание на вкус, согреть свои губы о чужие обветренные, а может и стереть их до ранок. С таким тактильными голодом всем до пизды на комплексы. — Нет. — Нет, так нет, – покорно соглашаются позади, будто даже кивают, терпеливо и послушно. Драко знает, что он хозяин положения, что всё это кончится по его слову или даже жесту, но стоит прямой как струна, почти не дышит.  Нерешительный и обострившийся таращится в темноту перед собой, обратив всё своё внимание назад, но не может себя заставить просто повернуться. Он знает, что увидит там спокойного Поттера с сигаретой и всеми его ответами в тонких пальцах, наполовину запрятанных рукавами свитера. Знает, и не хочет выдать ему своего неспокойствия, хоть и догадывается, что он всё и так знает. — Зачем ты, Драко, спрашиваешь, если ещё не готов к ответам? — А у тебя они есть? — Тебе, – Гарри выделил это слово, – я могу дать их в любой момент. Но готов ли ты к этому? Драко не шелохнулся, напуганный свалившейся на него отвественностью. Он знал, что сейчас наиболее логично было бы повернуться, конкретизировать предмет беседы, спросить и ответить самому, прийти к консенсусу и больше никогда не контактировать с этим непонятным Поттером. Но не мог держать лицо и не хотел, чтобы Поттер это увидел. Однако, неожиданное озарение выбило его из состояния ступора, и он резко повернулся. — Ты что пугаешь меня, Поттер? — Нет, – покачал головой Гарри. — Ты сам пугаешься. Он был уже без сигареты, но руки его не были пусты. В них блестел кожей браслет из кармана мантии Драко. Тот самый браслет, который Гарри подарил ему – закинул в сумку, после того, как Драко бросил его обратно, не приняв из рук. Казалось, то, что Малфой его не выбросил, говорило много, но не всё. И этот Поттер, который думал больше, чем говорил, не козырнул этим, а только надел ему на руку, проводя холодными пальцами под рукавом мантии. — Я сам его сплёл, – сказал Гарри, выпуская чужую руку из пальцев, и поднял голову к лицу слизеринца. — Ну так, как? Мне перестать? Гарри умел вгонять в ступор. Драко, успевший забыть, какой вопрос ему задавали, его цену и важность, моргнул, глядя на него внизу вверх. Это так глупо. Всё это. Полчаса ходить вокруг да около, додумывать, пытаться что-то предугадать. Лучше всего ответить на вопрос односложно и недвусмысленно. И всё закончится. Как Драко и хотел. Тогда откуда это чувство невозможноти отпустить эту дурацкую ситуацию, делающую его жизнь ярче, интереснее и… волнующе. — Уже поздно, – обронил Драко. И ушел. Не оглядываясь. Потому что знал, как Поттер сейчас улыбается.