Да не девочка я!

Едва ли удалось открыть глаза, дверь в комнату с громогласным грохотом улетела в стенку, а вскочившего от испуга Гарри стиснули худощавые женские руки. Сердце ушло в пятки и вернулось на место, как только сузившиеся зрачки уловили темноволосую укладку. — С днём рождения, радость моя! — воскликнула тётя Петунья так счастливо, словно день рождения был у неё, а вовсе не у Гарри - сонно моргающего мальчика, который толком не успел после сна прийти в себя и мог чувствовать тогда только радость тёти: чересчур крепкие объятия, отдающие лёгкой болью в боках и спине. — Спасибо, тётя, — улыбнулся он, подполз к Петунье на спутанных одеялом коленках и обнял в ответ. Она ведь всегда прибегала в его комнату раньше зари, чтобы поздравить с праздником, как можно было её расстраивать? Краем глаза удалось только увидеть, как рыжеватые лучи стали яркими подтёками красок растекаться по сонной улочке. — Все уже не спят, да? — Конечно, — женщина, наконец, усмирила свой пыл и отпустила его; Гарри почувствовал, как альвеолы в лёгких разлиплись. Её пальцы слегка перебрали взлохмаченные после сна огненные пряди на макушке с такой семейной любовью. — Тебе тоже следовало бы проснуться, а не только встать, дорогой. Хоть праздник в твою честь... —... некрасиво будет с моей стороны заставлять людей ждать, — закончил для неё Гарри, с готовностью поймав одобрительный взгляд с долей личной гордости: она ведь его этому учила. — Именно. А ещё где-то минут через сорок-пятьдесят приедет Мардж. Я сомневаюсь в том, что она будет в восторге от того, что ты не успеешь собраться. Осознание дало хлёсткую пощёчину - будто в копчик его клюнул жареный петух, Гарри выскочил из кровати быстрее, чем прозвучал бы щелчок пальцев, метнулся к шкафу, лихорадочно почти перебирая вещи. — Какой кошмар! — воскликнул он. — Почему ты мне сразу не сказала? Из зеркала на него смотрел, судя по лохматости, всклокоченный рыжий домовёнок. В охапку взяты были резинки и расчёска с верхней полки, до которой пришлось доставать, стоя на носочках. — Именно поэтому я разбудила тебя немного позже, ты ведь всё делаешь в самый последний момент, — усмехнулась женщина. — Удачи, милый! Спускайся на кухню, как только будешь готов! Её худощавая фигура скрылась за закрывшейся дверью, послышались быстрые шаги вниз по лестнице, а после неё - суетливая возня на первом этаже. Да, сегодня тридцать первое число июля, а значит, ни на какой отдых не приходилось рассчитывать: у Гарри ведь день рождения. Венки сегодняшнего празднества - суматоха; отрывистые поздравления; объятья крепкие настолько, что удушье не заставляло себя долго ждать; и любовь родственников, и без того сильна, которая будет за компанию повышаться вместе с градусом напитков - конечно, при таком раскладе ни о каком покое не могло идти и речи. Гарри причесал волосы, заплёл огненно-рыжие пряди в высокую косичку, прицепив на кончики скромную резинку - конечно, без металлических украшений в виде цветочка и насекомых, иначе волосы непременно запутаются в них -, и, оценив свой внешний вид, подошёл к гардеробу. Хоть совсем мало нужно было ему для счастья, шкаф-купе, будучи самым вместительным во всём доме, был битком набит всякой разной одеждой, пестреющей зачастую яркими красками. На этот раз на глаза так кстати попалось очень миленькое платьице, сиреневое с цветочными узорами на летящих, широких подоле и рукавах. Кажется, тётушка подарила его ему на Пасху. От моментального пробуждения Гарри и до момента, когда он привёл себя в полный порядок, прошло не больше трети часа, даже с двадцати-двадцатипятиминутным запасом времени ему стоило поторапливаться. Хорошее воспитание никогда не покидало его, да и теперь говорило, что неподобающее быть таким эгоистом и заставлять дядю и тётю трудиться ради него в одиночку. Выйдя из комнаты, Гарри элегантно взялся за винтажное перило лестницы и мелодичными шажками впорхнул, словно бабочка, на первый этаж дома. Половину дома заполонили собой воздушные шарики на разноцветных ленточках. Петунья, так похожая на стрекозу своей худобой и скоростью, металась по всей кухне с миской жидкого теста, будущих блинчиков, в руках; дядя Вернон важно восседал на диване, разделив своё время с утренней газетой и лёгким перекусом овсяным печеньем. Едва увидев Гарри, осторожно заглядывающего в кухню, его обычно хмурое лицо расплылось в широкой улыбке. — Доброе утро, Гарри, — сказал он. — Утречка, дядя Вернон, — улыбнулся в ответ мальчик и оглянулся. — А Дадли всё ещё нет? Странно, я думал, он тоже не спит. — Он немного занят сейчас, — ответила тётя, бешено перемешивая тесто венчиком и на ходу пробуя его на вкус и наличие ненавистных комочков. Как всегда, она хотела, чтобы завтрак был идеален, тем более, в такой день. — Я уже будила его, и он сказал, что ему нужно что-то доделать для тебя. — Как некрасиво, — нахмурился Вернон. — доделывать подарок на день рождения в сам день рождения. — Брось, дядя, — заступился за кузена Гарри. — уверен, что он делает что-то другое. Он ведь... Оглушительный взрыв прогремел на всю комнату, заставил миску Петуньи едва ли не перевернуться в её руках, Вернона - к чёртовой матери разорвать газету на две половины, и Гарри - заработать уже второй инфаркт за это утро. Повсюду разлетелись разноцветные конфетти, закружившись яркой бурей и застревая в каждом уголке дома, приземляясь на столе, в вазе с цветами, на самих цветах, и, конечно же, на головы всем домочадцам. — Не мог забыть про день рождения своего любимого брата! — торжествующе воскликнул залетевший на кухню не хуже выпущенного конфетти Дадли с улыбкой до ушей и накинулся на Гарри с крепкими объятьями. Плотные руки стиснули так, что воздух из лёгких вышел протестующим гарканьем. — С днём рождения, Гарри! — Спасибо, Дадли, — засмеялся он, слушая, как бешено скачет от испуга сердце, и попытался своими ковыряниями дать кузену знать, что он снова не рассчитал маленько силы. Он понял: отпустил до того как он задохнулся. — но что это было? — Просто хлопушка в честь праздника. — Просто хлопушка?! — возмущённо вспыхнула женщина, вытряхивая из волос цветастое безобразие, как вышедшая из воды собака. — Теперь эта бумага везде, где ни поподя! — Опечатка! Не бумага, а кусочки конфет, жвачек и прочего! — как ни в чём не бывало поправил её здоровяк, из-за чего Вернон, оправившийся от шока, вспыхнул ещё сильнее. Его лицо зло побагровело, и маленькие глаза засверкали чистым гневом. — Ты с ума сошёл?! Дадли, теперь всё вокруг будет ужасно сладким! Что ты натворил?! — оторвавшийся от порванной стопки бумаги мужчина уже грозно принялся встать. Вместе с этим пропала радость от маленькой шалости, и полноватый мальчик с паническим "ой-ой" чуть отступил. — Спокойно, Вернон, — снисходительно произнесла его жена, осторожно поглаживая по плечу. Её взгляд в миску, полную конфетти, которые раньше бы, будь они бумагой, испортили бы все труды, координально изменился, даже блеснул искрой изобретательности. — Дадли просто хотел сделать Гарри небольшой сюрприз, как кузен, а блинчики со сладостями - это что-то новенькое. Вот, — осторожно вытащила она осколочек какого-то лакомства ложкой и с удовольствием отправила себе в рот. — даже карамельки есть. — Да, дядя, — вступил в переговоры Гарри, чтоб уж наверняка. — Дадли не сделал ничего плохого. Может, в этот день бессмысленные ссоры совсем не к месту? Конечно, его слово имело сегодня самое главное значение, так что Вернон даже физические не мог продолжать сердиться. С глубоким вдохом-выдохом успокоения, он отпустил всё это негодование от прогремевшей без объявления войны хлопушки. — Ладно. Но чтоб больше такого не повторялось, понятно? — пригрозил он сыну пальцем. — Конечно-конечно, — закивал он головой. — больше никогда и ни за что. Гарри, спасибо тебе большое, иначе бы я погиб, — благодарно зашептал он мальчику на ухо, на что Гарри только усмехнулся. — Спасибо за сюрприз. Настоящая неожиданность. Дадли согласно кивнул и вышел из дома во двор, проверить, видимо, почтовый ящик на наличие новеньких писем. — Тётя, можно я тебе помогу? — рыжик протянул руки к миске, которую жадно отгородила от него женщина с удивлённым видом. — Именинник да чтобы сам устраивал себе праздник? Да ни в жизнь! — А тогда именинник обидится, — хитренько надул щёки он. Будто сама Вселенная решила "помочь" ему сегодня даже с такими мелочами, пропел звонок в дверь. Негодующе покосившись на неё, Петунья поставила миску на столешницу и скинула с себя поварской фартук. Вернон заинтересованно перетянулся через спинку дивана и тоже отложил газету на стол. — Я открою, — прогремел он и, грузно поднявшись на ноги, пошёл к источнику нетерпеливых звонков, которые готовы были свести с ума любого. — Наверняка, это Мардж. Ладно, поможешь мне с готовкой после того, как встретишь её. Она-то уж точно не даст тебе и кончиком пальца прикоснуться к венчику, — коварно усмехнулась женщина, осторожно подталкивая Гарри в плечо к двери, за которой слышался трезвон лучше любой пожарной сигнализации. — Пойди-ка, встреть её, а я пока схожу за корицей. Перед тем, как он увидел полный, низкорослый силуэт на пороге, краем глаза глянул на настенные часы, которые только-только отметили девять часов утра. Всё, отсчёт пошёл. — Ве-ернон! — воскликнула тётушка, стиснув в приветливых объятьях брата. — Как я рада тебя снова видеть! Ты ни капли не изменился! — Здравствуй, Мардж. Все с нетерпением ждали, когда ж ты всё-таки приедешь, уже подумали, что самолёт задержали! — Ни в коем случае, Вернон! Я ведь не могу опоздать в такой замечательный день! Кстати-кстати-кстати, а где же моя девочка? Ффф... Три, два, один. — Я здесь, тётушка Мардж, здравствуй, — подошёл к ней Гарри с радостной улыбкой. Конечно же, секунду спустя упитанные, как у дяди - видимо, семейное - руки стиснули его в ещё одних объятиях, совершенно не последних на этот обещающий затянуться надолго день. — Здравствуй, моё золото! Поздравляю тебя с днём рождения, моя дорогая Генри! Я так ждала, пока этот день наступит, что уже все уши прожужжала полковнику Фабстеру о том, как полечу к тебе первым же рейсом! — Я тоже рада тебя видеть, тётушка, — смутился Гарри, взгляд его упал на вместительные чемоданы на пороге дома. — Ты к нам на пару недель? — Хотелось бы, милая, только Злыдень в последнее время очень скучает по мне. Жаль, я не могу оставить его надолго одного, и в то же время не могу привезти его сюда, — грустно ответила Марджори. — Поэтому я тут на пару дней, не больше. Злыднем звали одного из её многочисленных бульдогов, самого старого в выводке, у которого на морде было больше всех старческих складок и меньше всех зубов в пасти (однако же это совсем не мешало псу кусать всех, кого он посчитает нужным). Старичка действительно не стоило оставлять в одиночестве. Но что же может остановить Мардж в идее, чтоб прилететь к брату, племяннику и племяннице? — Привет, тётя Мардж! — Дадли тоже поприветствовал тётю. Конечно, она тоже любила его, но девочка вызывала у неё больше симпатии. — Привет, Дадли, мой хороший! Хорошо выглядишь! Парень важно поправил рукава новой, специально припасённой для сегодня рубашки, признавая тот неоспоримый факт. — А у меня есть подарок для тебя, Генри! — женщина с утиным кряхтением полезла в сумки, даже не успев зайти в дом полностью. Хорошо, что Вернон сразу занёс её чемоданы поглубже в коридор. — Что ты, тётушка? Лучше отложить это на потом, сначала ты должна зайти. Полностью! Но Мардж только на пару шажков двинулась к нему, как серьёзный аргумент, и продолжила шарить в своём багаже. Уже через несколько минут она достала какой-то прямоугольный свёрток и неизвестную Гарри коробочку, такую блестючую, что, казалось, все поп-звёзды должны нервно курить в стороне от зависти. — Боже, Мардж, что ты опять задумала? — с тенью смеха поинтересовалась Петунья, а Мардж, как ни в чё не бывало, протянула всё это имениннику. — Вот! Держи, а то обижусь, — прервала она его прежде, чем он успел сказать что-то против. — Я буду пока размещаться тут, а ты пойди в свою комнату и примерь это! Я уверена, что тебе понравится! В свёртке лежало что-то такое же блестючее, как и подаренная коробочка, что-то с нотками золота, но это были только его краешки: всё остальное в тайне скрывала подарочная упаковка, перевязанная тканевой ленточкой, зелёной, как глаза именинника. — Обычно мы дарим подарки вечером, тётушка... — Не говори глупостей, дорогая! На тебе это будет очень хорошо смотреться! Противостоять напору Мардж было совершенно невозможно ни физически, ни морально, тем более, что рядом была ещё и орава родственников, которые не смогут простить такого. Даже в день рождения. Так что: — Хорошо, я скоро вернусь, — он покорно вздохнул, взял с собой сверкающие подарки и быстренько пошёл на второй этаж в свою комнату. Конечно же, обманывать тётушку было очень некрасиво с обеих сторон заходя, однако ни он, ни кто-либо ещё изменить этого не могли. Как-то так сразу произошло, что пришлось так поступить. Наверное, такая пыль нравится ей больше, чем чистые стёкла, выходящие на мир. В первый же момент надо было остановиться, а... Впрочем, в этом случае нет виноватых. Осторожно развязав ленточку, которая отправилась на специальную полочку в шкафу, настолько маленькую, что там можно было коллекционировать ленточки, и вскрыв кишащую сердечками упаковку, Гарри только тихонько усмехнулся, но усмешку быстро сменил неподдельный восторг: в его руках разложилось яркое, оливково-голубое - никогда ещё в его гардеробе не было такого смелого сочетания цветов - платье. На длинных рукавах, лёгком воротнике и закреплённом поясе блестели полу-прозрачные камушки самых разных разцветок. Что же было самое примечательное в этом наряде - так это, конечно, прекраснейший макси-подол. Медлить было нельзя, тем более, что такая красотища в его руках совсем такого не позволяла. Да и не хотелось. Платье прильнуло к его хрупкому телу так, словно для него только и было оно сшито, и, если верить преданному в своей службе зеркалу, ухоженные рыжие волосы и изумрудные глазки составляли с ним действительно идеальный апофеоз моды, стиля и вкуса в одном явлении. О камушках и говорить было нечего: они блестели так, будто вот-вот должны были заменить само солнце. А блестящая коробочка-дуэлянтка оказалась роскошным набором качественной косметики. Естественно, грех было не оттенить немного глаза, не подрумянить щёчки и не нанести восхитительный персиковый блеск для губ. Скромно, и в то же время со вкусом. «Ну всё» — шутливо подумал Гарри, глядя на юную секс-бомбочку в отражении, так кокетливо склонившую голову чуть на бок. — «Видели бы меня мальчишки, в обморок попáдали бы. Да ты что? - девулька на расхват». — Генри, что ты... В двери показалась тётя Петунья и тут же замерла, глядя на племянника. Взгляд её изменило такое странное сочетание особенной боли и гордости. — ... так долго... — произнесла она, на остолбеневших ногах подошла к нему и уже хотела что-то сделать с новым платьем, но вдруг одёрнула руку. — Что-то не так, тётя? — спросил он, оглядываясь в зеркале в поисках изъянов. — Мне не идёт? — Нет, что ты, конечно, нет. Просто ты... Ты так похож на Лили... Господь всемогущий, она была бы очень рада, если бы могла тебя сейчас видеть... Небольшая жалость иногда доставала своим присутствием, но она была слишком слаба для Гарри, чтобы взять верх над его чувствами. А для Петуньи, даже за двенадцать лет безуспешного перемирия с этим фактом, это было всё ещё так же тяжело. — Не грусти, тётя, — наверное, только его улыбка могла хотя бы немного успокоить её. Новое воплощение Лили было рядом с ней. — всё хорошо. Я думаю, она наблюдает за нами прямо сейчас, и очень благодарна тебе за то, что я с тобой. Я думаю, она правда рада. — Да... Да, ты прав, мой милый. Нельзя сегодня грустить, — улыбнулась она ему в ответ и взяла за руку. — Идём, все уже тебя заждались. — Особенно Мардж? — Особенно Мардж. Сказать, что тётушка, едва ли Гарри успел появиться у неё на глазах, стала восхищённо вздыхать и хвалить его и свой подарок - ничего не сказать. При виде кузена у Дадли и Вернона отвисли челюсти и только потом смогли вернуться на место, чтобы присоединиться ко мнению о том, как же Гарри идёт. Поскорее бы.

***

Невыносимо яркий от впечатлений день наконец-то подумал о том, что пора бы ему уже подходить по-тихоньку к своему логичному концу, так что за окном начинала сгущаться ночная тьма и друг за другом уже зажигались фонари, освещая потемневшую улицу. Всё тише и тише становился гул проезжающих мимо машин и самих их становилось всё меньше. — Боже, Петунья, — обычное кряканье Мардж теперь было похоже больше на игристое бульканье от такого же игристого вина, которого пошла уже вторая бутылка. Совершенно трезвая, не пьющая ни под каким предлогом, Петунья обернулась к женщине, готовясь к очередной выходке подшофе. — как же Генри похожа на свою мать! Ну вылитая! Только, кажется, Лили была выше ростом. Гарри смущённо заковырялся вилкой в кусочке торта, который он так до сих пор и не доел - болтовни было столько, что есть было некогда. Зато вот Дадли, интерес от персоны которого был отвёрнут, успел уже и поесть, поиграть в видеоигру, ещё раз поесть и уже заскучать. Сейчас же он сидел и наблюдал за происходящим за столом, отложив джойстик в сторонку. Никогда Гарри не нравилась тема роста. Для его возраста он был совсем мал. — Она ведь не ответственна за это, Мардж. Давай не будем об этом? — Да ты что! — махнула она рукой и икнула. — Я ведь ничего не говорю про то, что это плохо! Даже наоборот! Лучше уж - ик! - быть статуэткой, чем пожарной каланчой! — Или бочкой с огурцами, — тихонько шепнул Дадли Гарри на ухо и оба зашлись в беззвучном смехе с трясущимися плечами. — А вообще-то, Генри, — обернулась Мардж к нему с преважным видом, словно принимала у него экзамен. — тебе в твоём возрасте, с твоей красотой и - ик! - миловидностью, нужно уже и о мальчике думать! Кусочек воздуха встал поперёк горла, заставив его с шоком подавиться. — Ну что ты, Мардж, — почти так же ошалело протянул Вернон, даже не допив свою рюмку бренди. — Генри не такая. Она слишком скромная, чтобы у неё кто-то был. — А ведь парни со двора уже засматриваются! — констатировал реальный факт вдруг вернувшийся в беседу Дадли. — У меня нет ни одного друга или знакомого, который не назвал бы её милой! — Во-о-от! Советую - ик! - задуматься. Гарри посмотрел на него так, будто ему нужно было пару секунд для накопления достаточного пламени в глазах - и он испепелил бы им любимого кузена. Марджори была невыносима, когда была пьяна, но никто и ничего поделать не мог. Алкоголь есть? - есть. Повод есть? - ещё какой! А больше для того, чтобы выпить, ничего и не надо. Грубо говоря, она не была виновна, оставалось только перетерпеть её и дождаться, когда бес по имени Алконавт покинет её тело. Ну, или же когда она уедет. Хотелось бы, чтобы удача повернулась лицом на первый вариант. — Парни ждут, когда она немного подрастёт, тётя. А уже после этого они начнут приглашать её на свидания, — снова ехидно захихикал Дадли. Вообще-то, он был прав. Зная Гарри как Генриетту, то бишь, девочку, друзья и знакомые Дадли действительно частенько засматривались в его сторону совсем не лишённым любопытства взглядом. Многие хотели привлечь его внимание разговорами на любые темы, а чтобы это делать, большинству, просадившему последние мозги в компьютерные стрелялки, выпала доля заняться чтением. Это единственный плюс, потому как дальше шёл флирт - подростковый, наивный, неумелый. Гарри же приходилось просто вежливо откланяться от их общения, хотя некоторые "кавалеры" были правда интересными собеседниками - с ними он контактировал больше, но всё ещё чувствовал, что они хотят сделать его для себя больше, чем подругой. А ему переступать через эту черту совершенно не улыбалось. — Не смешно, Дадли! — булькнула снова Мардж, и улыбка у Дадли сошла на нет. — Ты бы тоже лучше себе - ик! - девочку искал! Разговор начинал всё больше и больше походить на предисловие к действиям - Мардж была совершенно непредсказуема в таком "весёленьком" состоянии, так что далеко не факт, что она не зарегистрировала бы их на сайте знакомств. Однако тут на задворках поля зрения скользнуло непонятное движение, и все пятеро обернулись в одну сторону: из камина вдруг ни с того ни с сего пулей вылетел белый прямоугольник, покружил над их головами юлой и, наконец-то, щадя их вестибулярный аппарат, приземлился прямо на стол, за которым сидел Гарри. — Господи! — Марджори с перепуга спряталась под столом, случайно уронив с него рюмку. — Что это такое?! — Это послание от приведений! — выпалил Дадли, так что сразу стало понятно, на какое кино он убил своё время пару дней назад. Гарри аккуратно взял желтоватый прямоугольник, оказавшийся конвертом, в руки: на ощупь такой шероховатый, словно старого образца, либо сделанный совсем не по современной технологии. Пергамент, что ли? Козырёк был запечатан пурпурной восковой печатью, украшенной гербом, на котором красовались лев, змея, орёл и барсук, а в середине - большая буква «Х». Мальчик перевернул его другой стороной и прочитал вслух то, что было написано изумрудными чернилами: — «Мисс Г. Поттер, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, комната второго этажа»... Лицо пребывающей в шоке Петуньи озарила догадка. Она осторожно выхватила конверт из рук Гарри, перевернула его раз пять всеми сторонами, будто не веря своему зрению, и выдохнула, полная восторга: — Это письмо из Хогвартса! Кажется, никогда ещё в глазах тётушки Мардж не было такого возмущённого ужаса.

***

— Да как её можно отдать?! На девять месяцев! Непонятно, куда! Непонятно, кому! И всё это время с ней не будет никого из нас! Нет уж, это просто смешно, это бред! Протрезвевшая от страха тётушка ещё раз сжала Гарри так, что, казалось, ещё чуть-чуть - и он выплюнет кишечник на пол. А она-то рвала и метала, рвала и метала! — Мардж, успокойся ты! С ней всё будет нормально! Она уже взрослая девушка, так что ей можно ехать! Тем более: если ей пришло письмо, значит, она унаследовала талант моей покойной сестры Лили, Генри тоже может колдовать! Это прекрасно, Мардж! — вставала на защиту Петунья. Конечно, Гарри рассказывали о школе магии раньше. Почти сразу после того, как у него появился первый всплеск магии: тогда у дяди Вернона было совещание с важными людьми по поводу его кампании по изготовлению дрелей. Однако, несмотря на такой радушный приём, какой оказали им хозяева дома, они повели себя очень некрасиво - чуть ли не открыто называли Вернона глупцом, раз понадеялся на успешность этого важного контракта, стали ругать угощения, которые Петунья готовила в поте лица. Это было слишком, вот Гарри и не выдержал: какие люди держали кружки чая в руках, у тех они взорвались, обварив им колени; кто ел пирожные, у тех почему-то вместо заварного крема во рту оказалось запузырившееся хозяйственное мыло; а кто ничего такого не держал, у тех просто полопались деловитые золотые цепочки, кольца, часы, запонки и прочие атрибуты богатости. Списавшие всё на чертовщину нахалы так и не извинились, но их лимузин отъехал от двора четвёртого дома до приятности быстро, и никто из домашних, вопреки ожиданиям Гарри, не принялся его ругать: всё-таки, золото никто не удосужился забрать. Петунья рассказывала, что у неё тоже были такие всплески в детстве, но после они резко прекратились, так что в Хогвартс поехала только лишь Лили. Она была очень горда за сестрёнку. Вернон же вместе с Мардж, совершенно не знакомые с магией, были склонны её побаиваться, как заложено было человеческой натуре бояться неизвестных ей вещей. Однако Вернон, в отличие от своей сестры, смирился с тем, что Гарри, скорее всего, тоже получит заветное письмо (ведь мамой у него была хоть и полукровка, но сильная в магии, а отец-Джеймс и того лучше - чистокровным волшебником), а она так и осталась верящей в ненормальность этих способностей. — Ничего прекрасного тут нет, Петунья! Только подумай о том, что Генри отправится в незнакомое ей место совсем одна! — Я уверена, что господа Дамблдор и МакГонагалл обязательно защитят её от возможных опасностей! И потом: она будет в школе, где будут её однокурсники - такие же маги, как и она, плюс она может завести там новых друзей. Здесь ведь ей почти не с кем общаться, по всей улице либо мальчишки, либо слишком маленькие дети. — Может, лучше спросим у неё самой? — предложил Дадли, пересекая уже надоевшую ссору. — Генри, что ты сама хочешь? Гарри ещё раз перечитал первое письмо, вложенное в конверт: «ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Поттер! Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

» Значит, и в Хогвартсе ему придётся быть Генриеттой... — Я совсем не хочу сказать о том, что не хочу оставаться здесь или хочу от вас избавиться, но я бы хотела поступить туда, — честно признался он. — Думаю, что в Хогвартсе начнут беспокоиться, если я не приеду. И... Я хочу стать настоящей волшебницей. Это ведь... мне ведь можно? Тут Гарри посмотрел на Марджори такими грустными, от рождения большими своими изумрудными глазками, что она больше не могла идти против него. Глядя в них, готовые разорваться в боли от отказа, она тяжело вздохнула, спрятав лицо в руках. — Ааргх... Ты ведь знаешь, что я не могу смотреть на такое твоё выражение лица!.. «А на то и рассчёт», — подумал про себя Гарри и так невинно и по-дьявольски хихикнул в ответ. — ... Вернон! — мужчина дёрнулся от неожиданности: дольше всех отходил от шока. — Хоть ты её отговори! Он долго смотрел на племянника, а потом, разбивая хрустальные мечты Мардж, спокойно выдал: — Если хочет, пусть едет. Это её выбор, мы не в праве ей запрещать, Мардж. — Правильно, тётя, — присоединился к правосудию Дадли. — Пусть она поедет! Ей там обязательно понравится! Побеждённая большинством, Мардж поняла, что дальнейшие переговоры совершенно бесполезными приходились. — Только вот вопрос есть один... — озадаченно сказала Петунья. Глаза противницы загорелись заинтересованным огоньком. — Как мы достанем всё то, о чём говорится во втором письме в конверте? Котёл, волшебная палочка... Ладно уж, кота как-нибудь сами раздобудем... — Если ничего такого купить нельзя, то и делать ей там нечего! А посему - пусть остаётся! Однако, вопреки всем радостям тётушки Мардж, ответ нашёлся сам по себе, в ночь с тридцать первого августа по заветное первое сентября.

***

Началом всего этого послужил грохот посреди ночи. Было такое ощущение, словно пол сотрясся отдельно от комнат, а стены захотели прочувствовать атмосферу включённых на полную катушку песен Rammstein. Повскакивали с кроватей все, с просонья путаясь в пижамах и спускаясь вниз. — Что такое, чёрт возьми? — прогремел Вернон, сонно прокашлявшись. За окном клубились тёмные сгустки туч, в которых раз за разом сверкала молния. По грязно-серому небу прокатывался оглушительный гром. Странно, но фонари, раньше освещавшие всю улицу, теперь никак не горели, хотя в доме электричества было сполна. Помимо пугающего грома, рядом с домом происходило что-то ещё, ибо он даже при всём своём желании не мог сам стучаться в дверь. Тем более, с такой недюжинной силой. — Мы разве кого-то ждём? — слишком буднично для такого спросил Дадли. Дверь сотрясла новая порция сильнейших ударов, и это ещё крепче убедило всех, что открывать незваному гостю будет слишком недальновидно. На пару минут повисла тишина, которая показалась вечностью, громкий грохот - дверь ввалилась внутрь дома, а на пороге стоял огромный силуэт. Аккуратненько - насколько позволял это рост под три метра и огромный оттого вес -, великан переступил через выбитую дверь, зайдя в дом. — Кто вы и что вам нужно?! — испуганно спросила Петунья. У Вернона вдруг в руках оказалось ружьё, которое он готов был уже использовать по назначению. Здоровяк обернулся и виновато улыбнулся. — Здрасьте, — ручища размером с лопату поверхностно расчесала густую бороду, и он присел на жалостно заскрипевшее кресло. — Я - Рубеус Хагрид. Очень приятно. Я тут это... За Генриеттой пришёл. Гарри осторожно выглянул из-за Дадли, который на всякий случай закрыл его собой. — А зачем это она вам? — недоверчиво спросил он. Гарри вышел вперёд, рассматривая новоиспечённого Рубеуса подробнее, чем было из-за неудобной спины кузена: густые заросли тёмных волос и бороды, огромная одежда и добрые глаза. Не похож он был на злодея, так подсказывала интуиция, хоть и не женская, но очень действенная. — Это я - Генриетта. Здравствуйте, мистер Хагрид, — робко проговорил он. Взгляд Хагрида остановился на нём, оглядел его всего с головы до ног и пропитался чем-то таким горьким и гордым, вроде взгляда Петуньи на его день рождения. Великан достал из кармана одежды платок, похожий по размеру на добрую скатерть, и вытер повлажневшие глаза. — А правду говорят, ты - вылитая Лили, — всхлипнул он, но тут же взял себя в руки и снова посерьёзнел, важно прокашлявшись. Нельзя было представать в таком свете перед Генри. — Кхм-кхм, то есть, я пришёл не за этим. Генриетта, ты - волшебница! — Я... Я знаю, — ему восторг Хагрида не стал понятнее, но тот всё с ним же так самозабвенно продолжал, не обратив внимание на слова. — Я знаю, что твои родственники тебе об этом не рассказывали, потому что они боятся магов, магии и всего такого, но... — тут он остановился, притуплённо посмотрев на, по его мнению, девочку. — Стоп. Как ты знаешь? — Тётя с дядей рассказывали мне о том, что произошло, — немного виновато хихикнул он, будто его вина была в том, что Рубеус так погрустнел. Он ведь сам хотел ему сказать об этом! — И я знаю, что мои родители погибли в схватке с Волан-де-Мортом, а выжила почему-то только я. И всплески магии у меня уже были пару раз, так что... Извини за то, что я испортила этот момент. Всё это время Дадли с Петуньей и Верноном пребывали в шоке не то от размеров Хагрида, не то от самого факта его существования в таких размерах, поэтому не могли вставить и слова в тот диалог. Ружьё опустилось стволом вниз, серьёзно засомневавшись в самооценке. Притуплённость в добрых карих глазах великана осталась ещё на пару секунд, пока у него шла обработка сказанного, а потом он, как ни в чём не бывало, хохотнул, махнув рукой. Стены дома снова задрожали от его голоса. — Да ничего! Так даже лучше! Слушай, я зачем пришёл-то: о том, что ты волшебница, это присказка, а сказка только впереди! Ты ведь даже не представляешь, что за дальнейшая жизнь тебя ждёт! — Вы пришли её забрать в Хогвартс? — вдруг вступил в разговор Дадли и даже не дождался ответа, как продолжил говорить. — Если да, то отлично, вам тогда нужно помочь ещё купить там всё по списку, пожалуйста, ладно? А если нет, то можно ещё и передумать прямо тут, потому что этот вопрос уже обсуждён аж с тридцать первого числа прошлого месяца. — Дадли, я знаю, — снова расхохотался Рубеус, встрепенув на его голове жидковатые волосы. — А ты хороший мальчишка! Честно говоря, мне говорили, что ты будешь хуже. — А я кому попало свою кузину не отдам, это все знают, — гордо выпятил Дадли грудь. Тут отмерли, наконец, и Дурсли-старшие. — А вы... А к... А как вы нас н-нашли-то? — заикающимся от прежнего шока голосом спросила Петунья. — Я ведь тоже волшебник, — скромно пожал плечами Хагрид, ещё щёки застенчиво покраснели. — Меня, вообще-то, послал господин директор, миссис Дурсль. Вы наверняка должны быть с ним знакомы. — Ну конечно! — воскликнул Вернон, только теперь, убедившись во всеобщей безопасности, повесив ружьё обратно на место над камином, там, где и было. — Мистер Дамблдор нам знаком, ведь он и принёс Генри в наш дом. — Вот, — кивнул Рубеус. Знакомство, обещавшее быть не очень-то и приятным, шло в лучшую из возможных сторон! — поэтому вы можете мне верить. — Так вы... — до тёти вдруг дошёл смысл визита Хагрида. — Так вы сейчас её возьмёте с собой в Хогвартс и мы увидим её только в конце учебного года? В доме снова повисла тишина, прервать которую постеснялся даже бушующий гром. Кажется, даже часы на кухне, обычно очень шумные, слегка притихли, но замедлить свой ход отказались. Отсчитывая секунды, у всех в голове затикало в такт жестоким стрелкам. Все пятеро переглянулись друг с другом, будто хотели так узнать ответ на общий вопрос: ну что, разлука? -, и поняли всё по взаимно грустноватым глазам. Хагриду было жаль забирать Гарри от Дурслей, Гарри было жаль покидать их, и самим Дурслям было жаль отпускать их. Но этот момент требовал от себя решительности. В конце-концов, самолёт всегда взлетает против ветра. И Гарри сделал шаг ближе к Хагриду. Рука почти неосознанно сжала в пижаме билет к его мечте - письмо из Хогвартса, как самое дорогое сокровище -, и подушечки пальцев словно бы потеплели, пропитавшись той храбростью. — Дядя Вернон, тётя Петунья, Дадли... Мне грустно сейчас уходить, но вы ведь знаете, что я всё равно буду вас любить, даже если мне придётся оказаться так далеко от вас. Вы ведь знаете, что я хотела поступить в Хогвартс, и дали на это согласие, так что... — Конечно, Генри, — по-доброму улыбнулась Петунья и худощавые руки заключили племянника в объятия. — нам тоже грустно тебя отпускать, но ты должна идти. — Да, Генри, — кивнул Дадли. Редко когда ему нужно было проявлять эмоции, но для Гарри ему было этого совершенно не жалко. — Мы... Мы будем скучать. — Точно. Береги там себя. — Обязательно, дядя, — снова улыбнулся Гарри, и после прощальных объятий снова вернулся к Рубеусу. Наблюдавший за этими трогательными моментами, он не смог сдержаться от того, чтобы не пустить скупую великанскую слезу и не вытереть нос платком-скатертью. Полностью понимая его чувства, Гарри обернулся к Дурслям в последний раз за эту ночь, запоминая их такими, какие они сейчас есть. Время обещало свести их снова совсем не скоро. — Пока, Генри! — помахал рукой Дадли на прощание кузену. — Не забывай там про нас! — Не забуду! К счастью для расчувствовавшегося Хагрида, они с Гарри вышли из дома, и три тоскливых взгляда, провожавшие их удаляющиеся силуэты, оборвались вместе с закрывшейся дверью. Гроза кончилась, тучи рассеились на окрашенные в ночь облака, и молнии больше не метались между ними. — С вами всё хорошо, мистер Хагрид? — побеспокоился о нём мальчик, но здоровяк только махнул ему рукой, обдав ветром. — Нет... Нет, ничего, просто... Так трогательно было, — шмыгнул он носом. — Всё в порядке, они правда разрешали мне поступить в Хогвартс. — Я знаю, но всё одно... Фуф, ладно, так, хватит нам тут нюни распускать! — громыхнул Рубеус сам себе, похлопал себя по щекам, приводя в порядок восприятие своей миссии. — Нам с тобой предстоит пройти очень важный путь! Никогда ещё эта фраза не звучала так сказочно! Нет, она звучала совершенно не так, если смотреть фильм в кинотеатре - слышимая вживую, прямо тут и совсем серьёзно, она пропитывалась особенным смыслом, которого, казалось, такого больше в природе нигде не встретить. И это только заряжало новыми силами в борьбе. — Я готова!

***

Путь оказался действительно очень важным, очень тяжёлым и чрезвычайно энергозатратным, но особенно он был интересным и захватывающим. Казалось бы - что необычного может произойти, пока ходишь по книжному магазину, выискивая нужные для учёбы издания? Но тут этот вопрос и ответ на него принимали совсем другой оборот: половина книг была живая: клацающая, невидимая, жуткая и много-много других видов книженций -, по всему магазину ходили волшебники, каждый из которых обращал внимание на рыжую (по их мнению, навеянному из последней легенды) девчушку с зелёными глазами, которая не успевала удивляться всем новым вещам. Это немного смущало, но что-то сделать было не в его силах: Петунья заранее его предупреждала, что популярности среди магов ему не избежать. Выборы волшебной палочки были немного неловкими, потому что первые несколько, которые ему не подошли, разнесли половину лавки своей неконтролируемой магией, но, видимо, добрый старичок-продавец палочек мистер Оливандер совсем не сердился на него за это. — А я-то думал, когда же я наконец вас увижу, мисс Поттер? — первое, что он сказал, с действительно радостной улыбкой. Небольшое успокоение, несмотря на то, что Хагриду пришлось отойти в другой магазин. Неизвестная обстановка пугала, но дружелюбие помогало снизить этот страх хоть на каплю. Забрав свою палочку, приятно откликающуюся своим внутренним теплом, Гарри осторожно вышел на улицу, стараясь не затеряться среди толпы, которая так и норовила его проглотить и утащить вместе с собой в неизвестном направлении, но, к счастью для него, Рубеус вернулся быстро, с лицом, полным предвкушения, и какой-то странной штукой в руке. — Хагрид, — великан уже разрешил звать его так. — я выбрала себе палоч... — тут взгляд Гарри наткнулся на то неизвестное, что было у Хагрида, а тот торжественно скинул сероватое одеяльце: в золотой клетке сидела крупная, белоснежная полярная сова, сверкала янтарными глазами, а, увидев Гарри и приняв его за нового хозяина, защёлкала острым клювом. — Держи! — задыхаясь от неизвестно откуда взявшейся радости, пропел Хагрид и вручил клетку с совой ему в руки. Птица снова сверкнула янтарём и ласково ущипнула его через прутик клетки, словно таким образом познакомившись. — Это тебе подарок на день рождения от меня! Её зовут Букля! Красавица, а? Конечно, красавица! Учитывая, что Гарри видел сов очень и очень редко - либо в передачах по телевизору, либо на картинках -, держать одну из них, да ещё и такую шикарную, было для него чем-то неземным, да и осознание того, что теперь это принадлежит ему, только прибавляло этого восторга! Закупка происходила пару долгих часов, но как только они истекли, она показалась до жалкого маленькой. Словно бы не успели Хагрид и Гарри выйти из дома Дурслей, они уже оказались на вокзале Кингс-Кросс. Все покупки для школы смогли поместиться только в достаточно широкой тележке, как и у других магов на вокзале, так что создавалось впечатление, что там собрались все, кто хочет переехать. — Так, платформа девять и три четверти... Стой... Девять и три четверти? — Гарри ещё раз пригляделся к пергаменту, разбирая написанное по буквам, но номер платформы так и не изменился. — Хагрид, но тут такой платформы нет. Я тут был раньше, я знаю, что... Но рядом Хагрида почему-то не оказалось. Ничего не понимающий Гарри огляделся по сторонам ещё несколько раз, но бородатой громадины нигде не было (и его сложно было бы не заметить среди другим людей, которые были, по меньшей мере, в два раза ниже его). — Чтож... — прошептал самому себе Гарри, оглядевшись в последний раз и в последний раз не найдя Рубеуса. Только Букля вопросительно посмотрела на него своими умными, совиными глазами. — никто не говорил, что будет легко. Дальше, похоже, нам придётся ехать самим, Букля. Едем? Новый питомец, словно действительно поняв человеческую речь, утвердительно кивнул, и тележка поехала дальше. Сначала Гарри, вопреки своему желанию, хотел подойти к тому толстому, угрюмому мужчине, который мог бы подсказать дорогу, но буквально через пару секунд обдумывания ситуации, неподалёку от него раздался женский голос: — Итак, платформа девять и три четверти, это сюда! Мальчик обернулся на источник голоса: стайкой рыжеволосых рыбок, за низкорослой женщиной цепочкой следовательно такие же рыжие мальчики и девочка, и все были с такими же, как у Гарри, тележками, набитыми всякой школьной всячиной. Тогда, пока рядом не было совсем никого, кто мог помочь, незнакомцы казались единственным спасением, и мальчик решился попросить у них помощи. Да и не выглядели они злодеями, как подсказывала чуйка, так что риска практически не было. — Итак, Рон, Джинни! Вы где, не отставайте! Первым пусть идёт Перси, Фред, Джордж, только попробуйте подставить ему подножку! — Эээх, — с тоской вздохнул один из рыжих долговязиков. — а ведь такой шикарный был план... — То есть, только Бомбардой, да? — улыбнулся во все тридцать два зуба второй. — Хватит проказничать! — укоризненно шикнула на них женщина. Тем временем, старший сын уже скрылся вместе со своей тележкой из поля зрения, и она подтолкнула обоих в плечи. Девочка рядом с ней тихонько хихикнула. — Когда же вы наконец-то повзрослеете? Здоровые лбы! Ваша очередь! И смотрите, не... — Извините, мэм! Миссис Уизли обернулась на голос, и рядом с ней вдруг появилась рыженькая, зеленоглазая девочка с таким кротким выражением лица, что оставаться равнодушной было невозможно. — Что такое? — откликнулась она. — Девочка, ты потерялась? — Если так можно сказать, мэм, — скромно переступила она с ноги на ногу, словно до сих пор не решалась попросить помощи. — Извините, не могли бы вы подсказать, как попасть на платформу девять и три четверти? Мне нужно туда, а мой спутник... куда-то делся. Можете помочь мне, если вам не трудно, пожалуйста? Девочка была так вежлива в обращении, что Молли уже не могла сердиться даже на своих непутёвых близнецов - они, кстати, вместо того, чтобы пойти вслед за Перси, стали рассматривать Гарри. И в этом не было ничего удивительного: странно было бы не обратить внимание на такую милую и вежливую! — Да, конечно! — дружелюбно ответила женщина. — Смотри-ка сюда: чтобы попасть на платформу, нужно пройти между этими двумя, — она указала на две висящие над платформами таблички с цифрами девять и десять. — то есть, ты должна разогнаться и пройти сквозь стену между ними! — Пройти... сквозь стену? — неуверенно переспросил Гарри, глядя на стену. Не похоже было, что через неё можно было бы пройти. Это стена, как-никак, через них не проходят обычно. — Да, именно так! — заверила женщина. — Не волнуйся, у тебя всё получится, мы идём уже далеко не первый год! — Всё так, милашка, — подтвердил один из близнецов, заговорщически щёлкнув пальцами. На щеках незнакомки появился лёгкий румянец. — не беспокойся, эта система проверена несколькими поколениями до нас. Правда, в Голландии она совершенно другая, говорят. — Да и везде хорошо, где нас нет, красавица, — подтвердил второй. — Фред и Джордж! — зашипела уже на них она сквозь зубы, а к Гарри повернулась с улыбкой, как ни в чём не бывало. — Пожалуйста, не обижайся на них, милая, они просто редкостные дураки. — Если они и дураки, то довольно забавные, — хихикнул Гарри в ответ. — И я ни капельки не обижаюсь на них. Фред и Джордж - я правильно запомнила имена? - весёлые парни. — Наконец-то! — воскликнул один из них. — Хоть кто-то признал наш рождённый талант! — счастливо всхлипнул второй, театрально положив руку на сердце. Женщина только вздохнула с такой тяжестью, что Гарри захотелось помочь ей хоть чем-то. Видимо, она уже так устала от выходок этих близнецов, что больше сил на то, чтобы на них реагировать, не было. — Ладно. Тогда, раз вы уже нашли общий язык, покажите ей, как проходить в портал. Рыжики только ухмыльнулись в ответ и переглянулись между собой. Произвести на новенькую впечатление - это было по их части! Со всевозможным видом огромной отвественности и сосредоточенности на своём деле, они встали друг за другом, хорошенечко разогнались и со всей силы прямо влетели в эту злосчастную стену, а она... Только с аппетитом проглотила их вместе с их тележками. Конечно, Гарри уже готовился к тому, что так оно и будет, но удивление на его личике всё равно отразилось лучше, чем в любом зеркале. — Видишь? Всё просто и понятно. — Да, я поняла, — кивнул он в ответ, замешкавшись с обращением к ней. — большое спасибо... — Молли Уизли, милая. Очень приятно. — Спасибо вам, миссис Уизли, — снова улыбнулся он. Небольшая неуверенность присутствовала только потому, что раньше Гарри никогда не приходилось смотреть, как кто-то проходит сквозь стену, и, тем более, ему никогда не приходилось проходить через неё самому. Но так нужно было. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Гарри начал разбегаться. Тележка заскрипела, клетка с Буклей наклонилась вперёд, испугав бедную птицу до истерического ухания. На секунду картинки по бокам превратились в смазанные разномастные пятна света и одежды. В уши ввинтился странный, короткий звук, словно кто-то прогнул двуручную ножовку по дереву, и тело обволокло прохладной плёнкой. Переход произошёл на удивление быстро. Уже через пару мгновений в нос просочился запах паровозного дыма, который окутывал всю платформу, как одеяло, наполненную разными шумами: грохотом багажа, нескончаемыми шагами и голосами огромной толпы людей, стрекотанием, мяуканием, кваканьем и уханием их питомцев - было так шумно, что вряд ли бы удалось расслышать собственный голос. Протиснуться между незнакомцами была задача ещё сложнее, и сделать это без толкотни, несмотря на огромное желание, так и не получилось. Наконец, расталканному со всех боков, Гарри удалось пройти к «Хогвартс-Экспрессу»: хоть и выглядел он, как самый обычный поезд из сотен тысяч своих собратьев, в его образе всё равно присутствовало что-то магическое и неизведанное, и только поэтому можно было бы так сильно хотеть подойти к нему поближе. Тут и там садились другие ученики, их провожали их семьи, мамы, папы, а Гарри засмотрелся на алый паровоз, который должен был тянуть всю махину за собой. Конечно, казалось, совершенно обычный цвет совершенно обычной модели, а всё-таки по-магски и всё тут. Из своих раздумий Поттера вывел достаточно приятный женский голос, обратившийся к нему: — Юная леди, Вам не стоит задерживаться с посадкой на поезд, все свободные места вот-вот окажутся заняты, — рядом с ним словно из ниоткуда появилась женщина в чистенькой вопреки всем законам подлостей вокзала униформе, с интересом оглядывающая его груз. — Забрать Ваш багаж прямо сейчас или Вы хотели бы взять что-нибудь из него с собой? — Если только... — сначала руки потянулись к палочке, но потом всё же изменили свой маршрут и подхватили клетку с Буклей. — можно взять это? — Как само собой разумеющееся, — кивнула проводница, отволокла тележку в сторону и вдруг заставила её поплыть по воздуху. Она же, скрежеща и вращая колёсиками, повиновалась полететь в заданное место. — Не беспокойтесь за целостность Вашего груза, он будет храниться в полной безопасности. Предъявите, пожалуйста, билет на «Хогвартс-Экспресс». Не успевая удивляться всем чудесам, которые поджидали его только на этой платформе (!), мальчик протянул позолоченный билетик ей в руку, и она, тщательно проверив его на подлинность, снова обходительно улыбнулась, указав на вход. — Всё в порядке, мисс, Вы можете занять любое свободное место. Желаю счастливой поездки! Обнимая клетку руками, он осторожно зашёл в так любезно предложенный ему вагончик и остановился в совершенно пустом купе. Клетку поставил на столик, просунув пальцы через решётку, чтобы успокоить Буклю. — Не волнуйся, моя хорошая, я же не променяю тебя на какую-то дурацкую палку, ты ведь знала, да? — птица тихо ухнула, обтираясь и ероша перышки об подушечки пальцев. Конечно же, она знала. Через несколько минут после того, как поезд начал уверенно набирать свою скорость, дверца купе по-тихоньку отъехала в сторону и внутрь робко просунулась рыжая макушка. — Привет. Эм... Можно к тебе? Все места уже заняты... — спросил парень. — Да, конечно, — ответил Гарри. — я буду рада. Парень слегка улыбнулся и сел рядом с Гарри. За окном всё быстрее и быстрее мелькали магические своим видом пейзажи, вагон приятно покачивался из стороны в сторону, а Поттер всё ещё чувствовал, как по его телу и лицу аккуратно ползает любопытный взгляд попутчика. — Ты тоже рыжеволосая, да? — неловко прозвучал ещё один вопрос от него. Видимо, мальчик мало умел разговаривать с противоположным полом, поэтому сейчас боялся сказать чего-то лишнего. Это выглядело немного забавно вместе с его ненавязчивым лицом. — Ну да, от мамы достались, — ответил Гарри. — Прикольно. Я Рон, кстати. Рон Уизли, — снова улыбнулся парень. — Генриетта Поттер. Можно просто Генри. Мордаха Рона вытянулась в чистейшем изумлении, и голубые глаза слегка прибавили в диаметре. Гарри только усмехнулся в ответ на такую реакцию: пока он ходил с Хагридом по магазинам, так много людей отреагировали так же, что Гарри уже не удивлялся. — Та самая? — Из-за которой погиб Волан-де-Морт в далёком две тысячи первом? Ну да, это я, — усмехнулся мальчик. Изумление на лице быстро сменилось восторгом от встречи с живой легендой. — С ума сойти, — выдохнул Рон. — А правда, что у тебя есть этот... Ну, шрам? — почему-то он произнёс последнее слово шёпотом. — Есть, — пожал плечами мальчик и отодвинул рыжую чёлку со лба. В его уголке ютилась бледная-бледная молния. — но он уже очень сильно побледнел. Постоянно так происходит. Я думаю, что скоро его и вовсе не останется. — И ты хочешь, чтобы так случилось? — Шрамы украшают только мальчиков, и то, не всегда, — усмехнулся Гарри. — А ты удивлён? — Если честно, то немного. Знаю, что говорить так не очень красиво, но, если бы он был у меня, я бы его ещё и тенями подкрашивал, — шутливо засмеялся Рон, мечтательно откинувшись на спинку сидения и подложив руки под макушку. — Представь: шрам побледнел, ты покрасил - ты снова Избранный. Снова побледнел, снова покрасил - и снова Избранный. — Умылся утром - и через неделю тени закончились, — простодушно хихикнул Гарри, Букля ухнула ему в ответ, будто тоже смеялась. — Хотя знаешь, Рон, быть Избранной - это не очень просто. К тебе постоянно липнет столько внимания, что... Становится не по себе. И снова чуйка подсказала, что можно доверить такое Рону. Не должно было быть, чтобы он был злее своих мамы и хотя бы близнецов - крайне приятных людей. — Чего это? — Ну, взять хотя бы сегодняшний поход по магазинам. Меня узнало столько людей, сколько я не встретила бы за всю мою жизнь даже на футбольном стадионе! — А что такого в этом страшного? — не понял Уизли. — По-моему, новые знакомства - это хорошо. — Для меня - только в меру. Знаешь, я не слишком привыкла к большому количеству людей вокруг себя, а тут... Это стало не очень приятной неожиданностью. — Видимо, у тебя не так много родственников, — предположил Рон. — если ты не привыкла, да? — Только тётя и дядя с кузеном. — Везёт. А у меня куча братьев, сестра, крёстные, тёти, дяди, тести, тёщи, двоюродные прапрадеды тёти по маминой линии дядиной рыбки. Ну, и прочие. — Здорово, должно быть? — поинтересовался Поттер, однако в ответ на него вперились крайне удивлённые, даже шокированные глаза. — Прикалываешься, что ли? Это не может быть здорово не под каким соусом! Они приезжают на каждые праздники, поэтому побыть в одиночестве невозможно! А ещё -... Разговор их был прерван громким, пронзительным звуком где-то внизу, зрение словило быстрые движения какого-то тёмного колобка. Он быстро прошлёпал от двери до соседних сидений купе. На Гарри уставились выпученные глаза, растопыренные лапки сделали пару скачков. — Вау, гляди-ка! — воскликнул Уизли и, едва ли колобок успел сделать ещё один прыжок, поймал его прямо на лету. Послышалось недоумённое кряхтение, и стиснутая в руках жабка задрыгала лапками, протестующе открывая и закрывая пасть. — Господи, откуда здесь это чудовище?! — Поттер пулей взлетел на сидение вместе с ногами, забившись в угол. — А чего чудовище-то сразу? Я по утрам хуже выгляжу! Смотри, какая прикольная! — Рон в полном восторге протянул представителя пресноводных зеленоглазому рыжику, который только ещё больше убедился, что ему никогда не нравились жабы. Сейчас на него смотрело пупырчатое, приплюснутое в брюшке нечто, дёргающее конечностями и выпучивающее зенки ещё больше, чем есть - отчаянная борьба с пятипалым монстром за свою свободу. Раздался протяжный визг бедной жабки, который почти довёл Гарри до инфаркта. В круглых глазах так и читалось:"Спасите, помогите, хулиганы свободы лишают". — Убери её от меня, пожалуйста, — пропищал Гарри в ответ. Рон только пожал плечами, продолжая радостно наблюдать за дрыгающейся зверушкой. В какой-то момент ей всё же удалось выскочить из его рук и перепрыгнуть ещё ближе к Поттеру. На этот раз визг раздался от него, но Уизли только в голос захохотал. — Рон, убери её! — Странные вы, девочки, — озадаченно произнёс он на фоне ещё одного истерического визга жабы. Перебравшись от колониста подальше, теперь она, похоже, чувствовала себя более-менее в безопасности, в отличие от Гарри. — жабки такие прикольные, а вы их боитесь. Девочки такие девочки! — Эй, — в купе вдруг вошла незнакомая девочка и тщательно огляделась по сторонам в поисках чего-то, то и дело поправляя густую гриву каштановых кудрей. — Привет. Мальчик Невилл потерял свою жабу. Я услышала шум отсюда, вы её случайно не ви-... — тут её взгляд наткнулся на сидящую на спинке сидения пропажу и она облегчённо вздохнула. — Фуф, наконец-то! А-ну, Тревор, иди сюда! И девочка ловко взяла жабу (уже жаба) на руки и без намёка на страх и ужас. Зато Гарри смог спокойно выдохнуть. — Она только что к нам запрыгнула, — оправдался Рон. — мы даже не знали, что это чья-то жаба. — Мальчика Невилла, — повторила девочка, аккуратно поглаживая разомлевшего Тревора по бороздкам на голове. — Он тут уже половину поезда обскакал, пока мы его всем вагоном ловили. Надо пойти к другим и сказать, что в порядке. Спасибо за то, что его задерж... — тут, пока она осматривала купе и помощников в поимке беглеца, она пригляделась к Гарри и в её карих глазах вспыхнула какая-то картинка. — Боже мой! — она приземлилась на сидение напротив Гарри, рассматривая его, как всенародное достояние. — Ты - Генриетта Поттер, да? — Н-ну да, — сглотнул Гарри, всё ещё косясь на жаба. — это я, привет. — Я - Гермиона Грейнджер, приятно познакомиться! А ты кто? — она обернулась к другому рыжему мальчику, который как-то даже завис, пока смотрел на неё. Не дождавшись ответа, Гермиона подошла к нему, щёлкая пальцами перед его лицом. — Эй! С тобой всё хорошо? Ты себя плохо чувствуешь? — А? — Рон будто бы только-только начал соображать и виновато почесал затылок. — А, да-да, со мной всё в порядке, извини. Я - Рон Уизли. Очень приятно. Непонятно откуда на щеках у него вдруг появился довольно яркий румянец и голос как-то стал проседать. Это-то зрелище и отвлекло Гарри от своего страха жаб. Теперь он смотрел на это всё с прозрачной усмешкой. — Мило, — хмыкнула Гермиона в ответ, а Рон сделал вид, что всё это время смотрел не на неё, а на Тревора. — Ладно, ребята, я пойду к Невиллу, скажу, что вы отловили его жабу. Он вам будет очень благодарен. — А ты на первый курс? — полюбопытствовал Рон, хотя по его глазам видно было, что он плевать хотел, на какой она курс. Это больше похоже было на отмазку, чтобы ещё ненадолго оставить её здесь. — Да. Вы, я смотрю, тоже, — она кивнула на форму Гарри, в которую он переоделся сразу, такую же, как у неё. — Кстати, Рон Уизли, — она будто специально назвала его так, как он ей представился. — тебе было бы неплохо тоже переодеться. Мы уже скоро будем в Хогвартсе, времени маловато. Ну ладно, я пошла. Встретимся в Хогвартсе! Она помахала рукой на прощание и вместе с Тревором вышла из купе. Уизли смотрел ей вслед даже когда она скрылась в другом вагоне. — Что с тобой, Рон? — ехидно усмехнулся Гарри. — Не иначе, как влюбился? — Влюбился?! — возмущённо воскликнул Рон, прикладывая хоть сколько-то холодные руки к пылающим щекам. — Конечно же, нет! Просто... Просто... Она добрая и симпатичная, вот и всё! Как ты и как другие девчонки! Чего сразу влюбился? Вам, девочкам, лишь бы про "влюбился" поговорить! Мне что, теперь ни на кого смотреть нельзя? «Первый признак - отрицание», — подумал про себя Поттер и хихикнул. — Ну, как знаешь. Смотри на здоровье, только переодеться, правда, не забудь. Гермиона дельный совет дала. Словно услышав их разговор, по всем вагонам пронеслось:"Уважаемые пассажиры! Поезд приедет в Хогвартс уже через пять минут! Не забывайте проверять, все ли вещи Вы забрали, все ли Ваши питомцы остались с Вами, переоденьтесь в школьную форму и готовьтесь совершить остановку в школе чародейства и волшебства! Желаем приятного окончания поездки!" За окном виднелся огромный замок школы, его башни устремлялись в самую высь, словно пытались пронзить собой небеса, рядом неестественно для дерева качалась склонённая к озеру плакучая ива. Гигантские узорчатые ворота показались окном в новую жизнь.