Долгожданное знакомство

      Пиджак давил на плечи, вынуждая фантазию сравнить плотную ткань с переплавленным камнем. Белая рубашка не позволяла спокойно дышать, словно он оказался в подводной лодке на дне океана. Галстук, по лёгкости своей не отличающийся ничем от его сценической жёлтой ленты, создавал ощущение петли, которую плотно завязал палач вокруг его длинной шеи. А мокасины, даже не принадлежащие ему, заставляли поверить, что его голени онемели и больше не способны функционировать.       Вот он — Камиширо Руи, который способен устроить на сцене зомби-апокалипсис; запустить члена труппы на пять и более метров в воздух; предложить идею повторить знаменитый трюк Гарри Гудини с водяной коробкой; поставить настолько сложную хореографию, что зрителю останется лишь мотать головой в разные стороны в попытках уследить за происходящим.       Да, это всё — тот же самый Камиширо Руи, с которого стекает третий литр пота от мысли, что этот день всё-таки настал. День, когда он лично познакомится с родителями Цукасы.       Руи напряжённо взглянул на букет, который несколько часов назад лично составлял в цветочном магазине вместе с Аояги Тоей. Композиция букета состояла из серых и розовых цинний, жёлтых тюльпанов и нескольких сиреневых гипсофил. Фанат Цукасы «номер два» (Саки не собиралась отдавать свой «номер один» так просто) уверял его, что каждый цветок имеет какое-то глубокое значение, что покажет серьёзность его намерений. Камиширо чувствовал себя уверенно, выходя из дома с букетом так, словно каждый цветок — это остро заточённый меч. Но подходя к дому семьи Тенма, Руи вдруг вспомнил, что не уточнил у своего помощника эти самые глубокие значения. Это будет полный провал, если отец Цукасы случайно окажется флористом и захочет проверить его знания.       Руи расстегнул верхнюю пуговицу, позволяя себе полной грудью вдохнуть вечерний воздух. Нэнэ уже неоднократно отругала его сегодня утром, пытаясь убедить, что его волнения безосновательны и не имеют под собой причинной почвы. Мама Цукасы не была всемирно известной пианисткой и не заставляла своего сына и дочь жить по строгим правилам, нет, она была и останется скромной учительницей, благодаря которой старший из детей может без подготовки давать концерты ничуть не хуже потомков семьи Аояги. Насколько Руи знает от Саки, их родители никогда не запрещали им с кем-то дружить, целиком и полностью доверяя своим детям.       Ему просто нужно прийти, мило пообщаться с родителями своего парня и забыть об этом дне, как о страшном сне, если что-то пойдёт не так. Звучит гораздо проще, чем это есть на самом деле.       Руи сделал несколько тяжёлых вдохов и выдохов, медленно поднимаясь по знакомому крыльцу. Место, которое он почти готов называть вторым домом, сейчас похоже на логово финального босса. Сердце в груди исполняет какой-то свой собственный концерт, посылая болезненные импульсы в виски.       Кулак, вмиг превратившийся в стальную перчатку сэра Рыцаря, несколько раз постучал по входной двери. Руи достал телефон, чтобы точно убедиться, что он не опоздал и перечитать сообщения от Нэнэ, Эму и Аояги, желающие ему удачи.       Хорошо, он смог вернуть себе немного уверенности.       Входная дверь медленно открылась, встречая Камиширо ярким светом от люстры и золотыми волосами. Лицо Цукасы от чего-то было красным, а лёгкая отдышка являлась свидетелем его побега от чего-то или кого-то.       Сердце Руи пропустило лёгкий «шоутайм» и вызвало улыбку.       — Оя, неужели Саки-кун снова занимается моей работой? — сказал Камиширо, протягивая букет цветов своему парню, лицо которого теперь стало похоже на переваренного рака.       — Не называйте это «работой», — возмутился Цукаса, принимая цветы и осматривая Руи долгим взглядом. — Никогда бы не подумал, что в своём шкафу ты скрывал такое. В хорошем смысле. Тебе идёт.       Ох, а это немного неловко. Он ожидал комплимента, но румянец всё равно появился.       Но ещё более неловко становилось от того, что тёплые слова он смог получить только благодаря Аояги Тое, который помог ему достать костюм в кротчайшие сроки и предоставил свои старые мокасины. Как бы предвзято он к нему не относился… Руи может позволить себе признать, что в некоторых аспектах Аояги знает Цукасу гораздо лучше него.       — И спасибо за цветы, — продолжил говорить старший Тенма, поворачиваясь боком в сторону лестницы. — Саки! Мам! Я выиграл пари! — прокричал он. Со второго этажа выглянула младшая Тенма. И выглядела она… немного разочарованно.       — Ну кто же знал, что он не окажется среднестатистическим парнем, — пропела Саки, спускаясь вниз. Цукаса сразу же выставил букет перед собой, чтобы девушка могла его рассмотреть. — ого… Ещё и столько всего собрал. Я даже не знаю ни одного названия, кроме тюльпанов!       — Ха-ха-ха! Я даже не сомневался, что победа останется за мной, — Цукаса взял Руи за руку, поднимая её высоко над головой. Саки сузила глаза и сложила руки на груди.       — А вы точно не договорились?       Ах… Вот за что он любит этот дом. Эта лёгкая и семейная атмосфера сразу же расположила его к своей фирменной кошачьей улыбке. Как будто он секунду назад не пытался преодолеть себя и свои редкие страхи.       — О каком пари идёт речь? — решил уточнить Камиширо, осматривая брата с сестрой в лёгком удивлении. Старший Тенма сразу же отпустил его.       — Ничего особенного. Мама и Саки сделали ставку, что ты в качестве букета принесёшь розы. А я сказал, что ты принесёшь что угодно, кроме роз. И победил, — последнее Цукаса сказал с самой самодовольной улыбкой, какую только мог выдать.       — Рад соответствовать твоим ожиданиям, — коротко посмеялся Руи и тут же замер, когда услышал шаги, приближающиеся к ним со стороны кухни.       Из-за угла показалась женщина средних лет. На ней было надето утончённое платье лимонного цвета, её короткие золотые волосы сверкали от света лампы, а черты лица очень сильно напоминали черты лица Саки — точно её взрослая копия.       «Вот какая она, » — пронеслось в голове Камиширо. — «мама Цукасы.»       Женщина скромно улыбнулась и помахала рукой в знак приветствия.       — Добрый вечер. Руи-кун, правильно? Меня зовут Тенма Банко. Приятно наконец-то познакомиться с тобой в живую, — её голос был мягок, сразу же располагая к себе.       «Полная противоположность голосу Цукасы.»       Почувствовав лёгкий удар в плечо, Руи мотнул головой, выводя себя из оцепенения.       — Камиширо Руи. Мне тоже очень приятно познакомиться с вами, Банко-сан, — он улыбнулся настолько искренне, насколько мог и поклонился, точно приезжий Принц.       Женщина посмеялась себе в ладонь.       — Ну что за вежливый молодой человек? Слушая рассказы Цукасы, я ожидала увидеть юного Архимеда, а не джентльмена в глаженом пиджаке.       «Не так уж и далеко от правды, » — неловко подмечает Руи, вспоминая, что на спине его единственной белой рубашки прижились несколько пятен от машинного масла и бензина. И только пиджак сейчас выступает в качестве бронежилета, чтобы скрыть беспорядок творческой личности.       — Да, сегодня Руи-кун даже меня удивил, — решила высказаться Саки, но, к счастью, не стала говорить ничего лишнего. Всё-таки она стала одной из первых, кто узнал о его страхе получить неодобрение их родителей.       — Предлагаю пойти к столу, — заявил Цукаса, хватая своего очень тихого и скромного парня за руку и начиная тянуть его за собой.       — К столу? — удивился Руи, позволяя парню вести себя в гостиную.       — А ты ожидал, что мы просто сядем на диван для разговоров? — отойдя от Саки и Банко на несколько шагов вперёд, Тенма заговорил шёпотом. — Всё в порядке. Веди себя естественно, — спокойный тон вкупе с большим пальцем, поглаживающий кисть Руи, подарили какое-то… душевное равновесие? По крайней мере, несколько камней с его души точно упали.       «Нет, всё-таки общего у него с ней много.»       — Я в полном порядке, Цукаса. Прошу, наслаждайся вечером, — Камиширо накрыл руку блондина своей и сделал несколько круговых движений.       Он не соврал, но и не сказал правды. Просто… кое-чего недоговорил.       И Цукаса прекрасно об этом знает. Но предпочитает промолчать и дать возможность Руи самому справиться с ситуацией.       — Ладно, я понял. Просто не сойди с ума в какой-то момент из-за напряжения, — он отпустил его руки, направляясь к столу, где уже была накрыта еда.       И правда… ужин. Как такая простая традиция вылетела из его головы?       Стол семьи Тенма пытался притвориться Шведским столом из какого-то ресторана или отеля: посередине на общей тарелке стояли яки гедза — пельмени ручной работы, которые Руи посчастливилось попробовать, когда он слёг с температурой на несколько дней; с одной стороны от них стояли суши-колобки темари, а с другой — салат из огурцов, который Камиширо вынужден будет съесть, чтобы избежать дурного тона; а последним блюдом, но не менее важным, был кастелла — ванильный бисквит, стоящий немного в стороне и явно приготовленный на десерт.       Для Руи, мать которого живёт на работе днём и ночью, видеть столько еды на семейном ужине было непривычно. Настолько непривычно, что он каким-то чудом не заметил крупного мужчину, сидящего за столом всё это время, пока тот не поднялся.       Медные волосы, широкие плечи, пронзительный взгляд, длинные ноги… Давно это было, когда Камиширо встречал кого-то выше себя.       Цукаса очень не вовремя отошёл к сестре с матерью, оставляя его наедине с главой семейства. Неловкая улыбка сама появилась на лице, а руки вспотели так, словно он очень долго крутил в руках перепачканного робота.       «Нэнэ бы точно посмеялась надо мной сейчас.»       — Тенма Кента, — представился мужчина, протягивая руку.       — Камиширо Руи. Рад встрече с вами, — Руи протянул свою в ответ и произошло рукопожатие.       Хорошо, отец Цукасы не попытался оторвать ему конечность. Он выглядит суровым, но, похоже, не имеет намерений выпнуть гостя на улицу при любом удобном случае.       — Красавчик, правда? — пропела, удивительно, Саки, а не Цукаса, подошедшая к отцу со спины и попытавшаяся выглянуть из-за его плеча, насколько ей позволял рост.       — У Цукасы всегда были странные вкусы, — скромно прокомментировал Кента, получая за это длинное «пааап» от своего младшего ребёнка.       Руи абсолютно не был уверен, каким образом реагировать на слова главы дома. Это был комплимент? Оскорбление? Попытка пошутить? Беспокойная дрожь пробежала по спине.       — Милый, не пугай мальчишку, — вслед за Саки в гостиной появилась Банко. Она легонько толкнула мужа в плечо. — Руи-кун, он просто пытается тебя впечатлить. Не воспринимай его слова всерьёз.       Она подарила Камиширо нежную улыбку.       — Ах, всё смотрю на тебя и не могу налюбоваться. До сих пор не верится, что ваши фотографии не являются постановкой, — она сложила руки вместе и приблизилась к Руи поближе. — Руи-кун, если ты просто друг, который помогает Цукасе, то, прошу, скажи обо всём прямо. Мы не станем никого из вас ругать.       — Мама, я всё слышу! — из-за угла показался Цукаса, держащий в руках вазу с подаренными цветами.       Банко сразу же отпрянула, а на её лице появился румянец.       — Прости, я просто хотела убедиться, что вы не решили разыграть перед нами спектакль. Зная ваши таланты, вы могли бы запросто нас обмануть. И делать это ещё много-много лет! — она взяла мужа за руку, словно тот мог подтвердить их общие опасения.       — И зачем нам это делать? Я же не принц, которого нужно срочно обременить узами брака, — сказал блондин и поставил цветы на одну из полок книжного шкафа. — Тем более, ты его пугаешь сильнее отца.       — Ох, Руи-кун, прости, я слишком давлю на тебя в первый день знакомства?       — Предлагаю уже садиться есть, — решила вставить слово Саки, хватая обоих родителей под локти. Камиширо остался ей безмолвно благодарен.       С одной стороны обеденного стола сели Цукаса и Руи, а с другой — остальные члены семьи Тенма. Наступил долгожданный момент тишины, которым гость решил воспользоваться, чтобы вернуть себе хладнокровие.       Камиширо должен признать, что пока всё проходило… хорошо. Похоже, родители Цукасы тоже волновались, если судить по недавним разговорам. Атмосфера оставалась спокойной и дружелюбной. Всё было бы ещё лучше, если бы Цукаса усиленно не подкладывал ему в тарелку салат из огурцов…       Ох… Нет, внезапно появилась ещё одна проблема.       Неловкое молчание.       Конечно, никто не заставляет тебя говорить, когда перед носом лежит столько вкусной еды, но… Когда не говорит абсолютно никто, то звук скрежета палочек о тарелку становится невыносимым.       Руи оглядел семейство Тенма обеспокоенным взглядом, и, святая Робо-Нэнэ, лучше бы он этого не делал, потому что он не был готов столкнуться с таким же взглядом на расстоянии двух вытянутых рук.       Банко была похожа на учителя (коим и являлась), который жаждал найти жертву для опроса по сложной теме. Руи был готов отдать Эму всех своих роботов, но поставить на то, что глаза женщины за секунду наполнились жгучим пламенем интереса, когда она посмотрела на него.       — Руи-кун, — пропела Тенма, призывая всех по очереди посмотреть на неё. Особенно старшего ребёнка. — Расскажи о вашей первой встрече с Цукасой, — она подхватила палочками один пельмень. — Наш малыш Цукаса очень мало рассказывает о подробностях ваших отношений. Даже ваше совместное фото я смогла увидеть случайным образом!       Мимолётная дрожь сменилась удивлением. «О, — осознание быстро ударило в голову Камиширо. — так Цукаса тоже…»       — Не вводи его в заблуждение! — Тенма вонзил палочки в суши-колобок, от чего тот быстро развалился. — Я просто ценю личное пространство наших отношений. У меня нет желания рассказывать кому-то всю подноготную нашего бытия парой.       Саки многозначительно посмеялась, но под строгим взглядом брата тут же спрятала себя за кружкой чая.       — Фуфу, я не считаю наше первое знакомство какой-то личной темой, поэтому не против рассказать о нём в общих чертах, — рассудил Руи, проводя под столом быструю линию от колена до бедра по телу своего парня.       Цукаса даже не дёрнулся, но заметно потушил фитиль своих бурных эмоций, начиная по кусочкам съедать развалившийся темари.       — Если говорить о нашей самой первой встрече, то она произошла очень давно в парке развлечений. Тогда ещё даже не существовало нашей знаменитой труппы, — Камиширо думал, что начать что-то рассказывать родителям Цукасы будет невероятно сложно, но… — Я давал уличное представление с роботами. Если не ошибаюсь, то это была история об одиноком Алхимике.       … из актёра может исчезнуть смущённый парень, но актёр из смущённого парня — нет.       — Подожди, ты уже тогда меня заметил? — спросил удивлённый Цукаса. Руи не смог сдержать тихого смеха.       — Конечно, тогда я не обратил внимания на новые лица в толпе, но моя память не настолько плоха. На следующий день, когда ты искал меня по всей школе, я сразу же приметил, что ты был одним из моих зрителей.       — Цукаса искал тебя? Даже не будучи знакомыми? — Банко уже сложила палочки на тарелку и подпёрла подбородок руками. Она словно смотрела захватывающий сериал по телевизору.       — Не в романтическом смысле! Я был в поисках членов для новой труппы. А он казался идеальным кандидатом, — начал оправдываться Цукаса, чудом избегая румянца на щеках.       — И ведь оказался, — скромно добавила Саки, вызывая у Руи ещё один смешок.       Камиширо начал накладывать яки гедза себе в тарелку, наивно думая, что маленький опрос на этом закончился. Но Банко явно не собиралась в ближайшее время брать палочки в руки.       — А как произошёл ваш первый поцелуй? — настойчиво спросила она, постукивая ногтями по столу.       Пельмень чуть не полетел на пол, чай чуть не был разлит. Цукаса с Руи переглянулись почти синхронно.       Первый поцелуй… Пожалуй, у обоих эта ситуация навсегда останется в списке самых смущающих вещей, которые когда-либо случались в их отношениях.       Это произошло через неделю после раскрытия чувств друг другу. Парни не поддались сладкой неге начала отношений и продолжали вести себя так, словно не произошло в их жизни крышесносной перемены; словно они не стали друг для друга самыми важными на свете людьми.       Так оно и было до одного конкретного момента.       Это было выступление для иностранных гостей и активов, с которыми сотрудничала семья Отори. Руи поручили использовать всю свою фантазию, чтобы создать не просто незабываемое шоу, а шоу, которое будет невероятно сложно повторить. Для этого подключили всех артистов Phoenix Wonderland, идя по стопам давно минувшего шоу по сохранению парка развлечений.       История о девушке, ищущей похищенного принца, растянулась на два часа. Стандартное время, но его было достаточно, чтобы от количества трюков и танцев кружилась голова не только у актёров, но и у зрителей. После поклона парни ушли в одну из немногих раздевалок, где им посчастливилось отдышаться в одиночестве, пусть никакие стены не могли полностью заглушить звуки удовлетворённой толпы.       Адреналин безумно бил в голову, а пережитые эмоции перекрывали воздух. Цукаса после ухода со сцены не произнёс ни слова, до сих пор оглушённый громкими хлопками и восторженными криками. Руи ощущал себя запертым в вакууме: у него не было сил что-то сказать, ровно как и не было сил остановить себя от импульсивных действий.       Поцелуй произошёл посреди гримёрки. Он не являлся признаком ответных чувств, он не стал свидетелем важного момента в их жизни. Поцелуй стал случайным последствием соединения двух людей, которые не смогли сдержать своего возбуждения после грандиозного концерта.       Сначала оба стеснялись: Руи был шокирован собственной решимостью, а Цукаса не знал, что ему сейчас уместно делать. Они стояли, прижавшись друг к другу губами, привыкая к пока незнакомому чувству близости. Ладони почти соприкасались друг с другом; ноги от неловкого движения могли заставить обоих свалиться на пол.       Цукаса взял на себя ответственность, сплетая их пальцы между собой и по новой целуя губы своего режиссёра. Последний, точно выходя из транса, завалил главного актёра на кресло-мешок, не останавливая волну поцелуев.       Руи слишком хорошо запомнил звук своего взволнованного сердца и свои красные губы в отражении зеркала.       Цукаса слишком хорошо запомнил, что они зашли в гримёрку в восемь, а вышли из неё почти в десять.       — Банко-сан, о таких подробностях обычно не рассказывают, — ответил Камиширо, прочистив горло.       Саки издала «ммм» звук, явно разочарованная, что не услышит интересной истории. Старшая Тенма повторила за ней.       — У вас настолько активная жизнь, что вы собираетесь все подробности скрывать от мамы?       — Мам.       А в ответ последовал лишь смех и звук разваливающегося мяса на тарелке. Теперь Руи слишком хорошо понимает, в кого вырастает Саки и с кого берёт пример.       — Ты ведёшь себя совсем как ребёнок, милая, — скромно произнёс Кента без капли злости или недовольства. Он положил себе на тарелку салат и поднял взгляд на Руи, который вмиг почувствовал себя висящим на верёвке для акробатики без подстраховки. — Я не такой любопытный. И точно не тот, кто будет оспаривать или поощрять выбор Цукасы. Но мне нужно знать, чего конкретно ты, Камиширо, ждёшь от вашего совместного будущего.       «Чего жду от нашего совместного будущего?»       Вопрос, на который он уверенно отвечал каждому прохожему застрял в горле. И дело даже не в сложности вопроса. Дело… в правильности ответа, который от него хотят услышать.       — Я хочу продолжать дарить улыбки нашим зрителям. Хочу заставить нашу труппу сиять ещё больше и ярче, — он почувствовал взгляд Цукасы на себе. — Я знаю, что рано или поздно наши пути разойдутся. Кто-то продолжит семейное дело; кто-то уйдёт в сольную карьеру. И всё же… я был бы счастлив стать свидетелем становления вашего сына самой великой звездой. Фуфу, и поспособствовать этому, если говорить откровенно.       Руи поймал себя на мысли, что не мог перестать улыбаться где-то в середине своих слов. Он ведь не звучал как одержимый? Или как-то принизил самостоятельность Цукасы?       — Хорошо, — ответил Кента, убивая зародившееся волнение Камиширо.       — Хорошо? — повторил за ним Руи, не уверенный в прохождении отцовской проверки.       — Раньше Цукаса утверждал, что хочет стать известным. Потом заявил, что его цель — это дарить улыбки. А в последнее время он начал говорить, что хочет сиять под, кхм… твоим руководством, Камиширо-кун.       Руи не услышал в словах Кенты что-то новое для себя. Это всё ему уже давно было известно, но… сам факт того, что это говорит ему отец Цукасы, вызывал просто бурю эмоций.       Тревоги, терзающие Камиширо не один месяц, испарились в одночасье. Как будто больше не было возможности быть непринятым в этой семье. Смотря на радостную Банко, снисходительный взгляд Кенты, лёгкую улыбку Саки, смущенного Цукасу… он понимает.       «Это именно то, что я искал.»       — Я люблю тебя, Цукаса, — решительность била ключом, помогая уверенно схватить возлюбленного за руку и переплести их пальцы. — Я серьёзен в своих намерениях. И хочу, чтобы вы это понимали. Если придётся, то я всё поставлю на кон ради нашего будущего.       Внезапные слова оставили в шоке всех, в том числе самого Руи. Он ведь не звучал так, словно это выученная вырезка из пьесы? Даже лицо невозмутимого главы семейства изменилось, что уж говорить о Цукасе, который буквально поплыл от смущения. Блондин честно пытался выдать из себя связное предложение, но каждый раз терпел неудачу. Его взгляд так и говорил: «Ты использовал запрещённый приём, Камиширо Руи.»       — Поздравляю! Теперь вы официально женатики! — заявила Саки, вставая со своего места и начиная громко хлопать в ладоши. Младшая Тенма, похоже, единственная в этом семействе вместо шока испытала огромную радость. А ещё бы ей не радоваться! Теперь не придется прятать парня своего брата у себя в комнате по несколько часов.       Остаток ужина прошёл сравнительно мирно. Банко первое время пыталась докучать вопросами, но в этот раз Цукаса сам отвечал матери жёсткими отказами, заставляя последнюю тяжело вздыхать.       Где-то через час от «Шведского стола» остались только тарелки, которые Руи тут же предложил вымыть, (вызывая тем самым шок у своего парня, потому что, вау, он ведь никогда добровольно уборкой не занимается…) а Цукаса просто отказался оставлять его одного на кухне. Не потому что не доверяет, а потому что они наконец-то смогут поговорить наедине.       — Мне казалось, этот день никогда не закончится, — выдохнул блондин, падая на стул. — Честное слово, в следующий раз я приготовлю пастилу, чтобы мама задавала меньше каверзных вопросов. Сделаю её специально очень липкой и неудобной для раскусывания.       — Фуфу, звучишь как настоящий злодей, — Руи оставил пиджак на спинке стула, а рукава рубашки закатал по локти, чтобы не намочить одежду в процессе мытья.       — А как иначе? — Цукаса опускает взгляд на тёмное пятно на рубашке «труженника», но решает не напоминать о нем лишний раз. — Я думал и переживал, что это тебе будет весь вечер неловко и боязно. Кто же знал, что в итоге главной жертвой окажусь я? Ты умеешь договариваться не только с Саки, но и со всей моей семьёй?       — Если когда-нибудь я прокачаю это умение, то ты первым узнаешь об этом, Цукаса-кун, — Камиширо смеётся и споласкивает жирные тарелки, радостно выбрасывая мелкие остатки салата в мусорку.       Он слышит за спиной, как Цукаса поднимается со стула, но не придаёт этому значения. Вот только последующий поцелуй в шею всё-таки заставляет его отвлечься, провести мокрой ладонью по затылку и повернуться.       — Теперь у нас ничья, — невозмутимо говорит Тенма, возвращаясь на своё место. О, так это была своеобразная месть? Даже мило. — И не смей рассказывать о сегодняшнем дне Нэнэ. Я ведь до конца жизни от позора не отмоюсь.       — На самом деле, всё было не так уж и плохо. Вот если бы Банко-сан спросила тебя о нашем первом разе немного в другом ключе…       — Даже не смей заканчивать это предложение!       Как-то неожиданно самый страшный вечер в жизни Камиширо Руи обернулся сплошной комедией. И он не смеет в этом находить что-то плохое.