Профессор!

— Да бля-а-ять, — мученически застонал Малфой, запрокинув голову вверх и взглядом блуждая по верхушкам елей. Он толком-то не успел выйти из-за густой поросли деревьев, как перед ним пролёг очередной — уже третий — овраг, полный мокрого грязного снега, колючих кустов и ледяной воды. «Какого жмыра в этом лесу вообще текут ручьи? Конец февраля! — мысленно возмутился он и взмахнул руками. — Ну уж нет, с меня хватит». Драко не знал, что его ждёт впереди, поэтому ещё при входе в лес благоразумно запретил себе тратить магию на всякую чушь вроде аппарации в пять метров. Но, дракклы, третью сушку меньше чем за полчаса его обувь и одежда могли не пережить, да и едва ли на это уйдёт меньше магии, чем на аппарацию. Поэтому он со вздохом произнёс заклинание и оказался на другой стороне оврага, оглядываясь на оставленные за плечами ели. «И вот к чему было это упрямство? Силы он бережёт, посмотрите на него. Можно подумать, после бессонной ночи в аврорате, варки поискового и трёх ебучих оврагов там оставалось что беречь. Надо было не ломаться и брать с собой Нотта. Невилл бы перетерпел, не растаял». Золотая нить поискового заклинания вела вдаль, петляя в бору, и с каждой парой метров становилась всё ярче. Просто очаровательно: он приближался к цели, а пейзаж не менялся. Возможно, операция с артефактом и не понадобится: Томсона уже давно сожрали акромантулы. Драко запустил ладонь в карман зимней мантии и нащупал нимбус, уменьшенный заклинанием на случай… на всякий случай. — Оврага, например, — съязвила давно молчавшая субличность Испытателя-исследователя. — Ой, завали, — отмахнулся некто вроде Главного в его голове. — Сказал бы раньше, раз такой умный. — Тогда его бы послало я, — пробурчало Здоровье, и Главный заранее предпочёл капитулировать: слушать нудёж этой его части было почти невыносимо. В союзе с Инстинктом самосохранения они часто метили пяткой ниже пояса: — Милая Астория тоже себя не берегла. И где теперь? — В краях блаженных, — вслух процедил Драко, в последние дни непозволительно часто завидовавший любимой жене. Узнай об этом Стори, обвинила бы его в малодушии и была бы права. Под подошвой звучно хрустнула ветка. Он опустил взгляд и заметил двух ползущих за ним ужей, что на блестящем в солнечных лучах снегу смотрелись дико. «Радость какая: ручьи и ужи в феврале. Дальше что? Соплохвосты с Хагридовых грядок? Да чтоб я ещё раз в этот лес сунулся, ёбаный ж ты Томсон». Змеи двигались едва позади, но Драко не стал сотрясать воздух понапрасну и даже палочку не потрудился достать: знал, чёрные ползучие не нападут, пока не почуют опасности. Так и произошло: те обогнули его правую ногу и спустя пару метров неожиданно свернули в сторону. Это было странно. Ещё более странным показалось то, что именно в этом месте рвался и его поисковой луч. Всё указывало на то, что он пришёл по адресу. Всё, кроме раскинувшейся белоснежной опушки, на которой было большое, огромное ничего. Малфой передёрнул плечами и спрятал замёрзший нос в мех мантии. «Змеи не свернули, а увернулись. Значит, было от чего». Он наклонился к земле и зачерпнул ладонь снега, наспех формируя из него неровный комок. Бросок. Ничего не произошло, снежок спокойно пролетел несколько метров. «Ага, рассчитано на живых, понятно». Заклинание обнаружения действительно показало комплекс мощных маскирующих чар. Драко в жизни не узнал бы этот узор, не заставь его Беллатриса ещё в бытность войны прятать груду трупов в пруду за Мэнором и вязать магией нечто подобное. Признаться, у него до сих не хватило смелости вытащить тех людей со дна и по-человечески похоронить. Проще было просить домовиков несколько раз в год обновлять чары, да так, чтобы сын не прознал. Сейчас он стоял и пусто пялился на нити таких же эльфийских чар, наверняка скрывающих нечто, что имело смысл скрывать. Вариантов было два, и оба — наипаршивейшие: ломать или распутывать. Преимущества первого очевидны: быстро и не столь изматывающе. Недостаток — он же причина, по которой Драко отмёл вариант сразу — его сил просто не хватит. — Вот Тео бы протаранил, — флегматично обронила субличность Вины. — Но Тео здесь нет, — угрюмо ответил ему Главный, без того утомлённый грузом благодарности перед другом и не желавший взваливать на плечи ещё и лишнюю дрянь вроде раскаяния или сожаления за использование Нотта. Он сам себе кивнул, смирившись, — «Распутывать так распутывать» — и достал палочку, предварительно трансфигурировав платок в простенькие перчатки: работы на полчаса, если не больше, а отморозить руки окончательно вовсе не хотелось. Вопреки ожиданиям, долго мёрзнуть не пришлось. Заклинание включало сложные элементы, из-за чего на первый взгляд показалось мудрёным, однако закономерность этих элементов была до смешного проста: Драко понадобилось не больше десяти минут, чтобы сформировать импровизированную арку, свободную от магии. Шагать в неё сразу он не рискнул, но подошёл ближе, чтобы засунуть голову и осмотреться. Пустая прежде опушка враз изменилась. В её центре на многие метры раскинулись длинные развалины некогда величественного здания. Мысленно он прикинул, сколько беспризорных лет потребовалось бы Мэнору, чтобы пасть до того же состояния: «Семьдесят? Или скорее сто? Да, скорее сто». Было не просто определить количество этажей в поместье: казалось, их было три, но Драко не стал бы утверждать наверняка, что под землёй не находится ещё парочка, а тот, что выдаёт себя за третий — не мансарда. Впрочем, вопросы архитектурной арифметики волновали его не сильно, в отличие от того, как подобраться к зданию. От барьера не ползло ни одной протоптанной тропинки, более того — на поляне вообще не виднелось ни следа человека или животного. «Ну животного понятно почему: разумные, чуя магию, не суются, тупые — жарятся об барьер. А люди? Не может же в этой рухляди до сих пор работать камин? Не может. Значит, люди либо сразу оказываются внутри, либо находят способ подобраться к зданию снаружи и остаться незамеченным, либо… Томас никогда не водит сюда посторонних». Последняя мысль заставила его передёрнуть плечами и поджать губы. Он просунул ногу в арку, готовясь сделать аккуратный первый шаг. Стоило, однако, подошве ботинка едва затронуть снег за барьером, как он отпрянул назад, тут же понимая, отчего таки снаружи нет тропинок. Огромные металлические статуи горгуль, химер, грифонов и прочей живности, что были установлены по фасаду здания и изначально проигнорированы Малфоем как жуткий, но несущественный элемент декора, вдруг повернули свои головы и уставились прямо на него. Драко, конечно, по натуре был исследователем, но проверять, раскроют ли твари свои металлические крылья, не отважился. — Да ты конченый, — шёпотом воззвал он к Невиллу, который, очевидно, не мог ничего возразить. Затаив дыхание, Драко медленно просунул руку сквозь барьер. Кованая живность осталась неподвижной; тогда он снял перчатку и замахнулся, но из ладони её не выпустил. Вновь никакой реакции. Вздохнув и мысленно отдав молитвы Салазару, он снова отвёл руку за спину для броска, но на этот раз позволил перчатке приземлиться в нескольких метрах поодаль. Один из грифонов, установленных на углу, оттолкнулся от парапета и резко спикировал вниз, разрывая ткань когтями. Драко нахмурился: «Защита только на земле? Насколько старым должно быть поместье, чтобы ограничиться лишь ею? Или в архитекторы понабрали сквибов? Когда там впервые приручили фестралов? Гиппогрифов? Мётлы, в конце концов! Существует ведь с десяток способов не касаться земли». Золотистая нить поискового заклинания всё ещё тянулась вперёд, путаясь в арочных окнах развалин. Значило ли всё это, что он мог смело увеличивать нимбус и следовать по направлению свечения? Теоретически, если бы у него вышло подняться в воздух, не сделав при этом ни шага, то готическим гадам на обед досталась бы только перчатка. Драко решил попробовать. Увеличив метлу, он уселся сверху и медленно влетел за барьер, в любой момент готовый отступить назад. Птицы бездействовали. «Идиоты», — неверящие хмыкнул Малфой и полетел за Поисковым. Запустевшее поместье отталкивало тишиной. Голый плющ прорезал мелкие горки снега на полуразрушенных кирпичных стенах, а где-то там, далеко внизу, виднелся забытый самим Мерлином круглый фонтан гигантских размеров. Драко уже устал удивляться. Вероятно, он бы и бровью не повёл, даже если бы фонтан работал. В феврале. В этом лесу и у магии, и у физики были свои, особенные законы. Нить вела в направлении провалившейся части одного из этажей — кажется, третьего. Малфой подлетел ближе и вгляделся в дыру диаметром около пяти метров. Кроме такой же дыры, в нижнем этаже ничего не было видно. Отсвечивающее золотым Поисковое также не справлялась достаточно. На мгновение ему и вовсе показалось, что в темноте оно и обрывается. — Люмос Максима, — произнёс он, направив палочку в центр. «Блядство. Не показалось». Внизу, прижимая колени к груди, без чувств лежал Невилл. Даже с высоты грёбаных грифонов Драко видел его разбитое лицо, расцелованное гематомами. Но что было ещё отвратнее — рядом с ним в такой же позе соседствовал Бегемот. «Почти инь-янь, сучки…», — мысленно зашипел Малфой, наблюдая за парочкой и прикидывая, что хреновей: получить Аваду в спину от недобитого Бегемота или необходимость прятать труп в заснеженном лесу. Так и не определившись, он наклонил древко метлы и через несколько мгновений мягко ступил на разбитый мраморный пол, усыпанный крошкой кирпича. Раз уж Бегемот распластался по поверхности огромной тушей, то и его, Драко, пяткам позволено — железные же твари могут слетать в вагину. Подсвечивая палочкой, он наконец отменил Поисковые и кинул диагностические на Бегемота: тот в данный момент представлял большую угрозу. Чары показали глубокий обморок и следы тёмного проклятия: Невилл наверняка расстарался, его почерк. Облегчённо вздохнув, он повернулся к несчастному напарнику и наложил диагностические на него. Тот же обморок и едва ли не то же тёмное проклятие, будто обоих по одним методичкам учили. «Класс», — кисло подумал Драко, не имея ни малейшего представления, что ему делать дальше. — Что-что? Дебилом не будь, — проговорил внутренний Сарказм, — Томсона нужно как минимум привести в чувства. — Сам дебилом не будь! Мы и так больше суток на ногах, ещё чуть-чуть и ляжем тут третьим вместе с этими, — заворчало в ответ Здоровье. Драко вздохнул. Сладостно прошелестела мысль о том, чтобы сесть на метлу и левитировать Бегемота за собой, а после, набрав высоту, скинуть уёбка к дракклам. Если не разобьется насмерть, то в любом случае станет поклёвом железных «птичек», а дальше пять его сообщников-приспешников-детей — кем они там были? — могут хоть днём с огнём искать. Малфоя не волнует. — Эх, мечты, — вслед вздохнула его Кровожадная часть, быстро, впрочем, понимая, что сегодняшний день обойдётся без бенефисов в её честь. Мечты останутся лишь мечтами: Главный руки в крови купать не привык. — Зато с этим отлично справляется Томсон, — робко напомнила о себе Ответственность, отчаянно не желавшая брать на себя ни кната за принятое решение. — Буди! — Да отъебитесь вы все от Томсона, — снова вступилось Здоровье, взявшее на своё попечение ещё и компаньона. — Да, — обречённо согласился Главный. — Томсон сейчас недееспособен, нет смысла тратить на него силы. Нужно разобраться с Бегемотом, а этого — в мэнор. Там даже если и сами свалимся, пока вытаскиваем его, то хоть под присмотром эльфов. Драко сел на метлу и всё-таки подхватил Бегемота грубым левитирующим. Медленно поднявшись, он направился к распутанной арке и, вылетев за барьер, трансгрессировал в один из оврагов, изображение которого едва наскрёб по сусекам памяти. Бегемот шлёпнулся в ручей, и Малфою было нисколько его не жаль. Замёрзнет насмерть — будет мир их дому. Вернувшись в поместье, он так же подхватил магией Томсона и вновь вылетел за барьер. Несколько минут напарнику пришлось полежать в снегу, пока Драко путал узор защитной магии за собой. Неаккуратно вышло, но ничего — Невилл потом сам разберётся. Малфой опустил палочку и прислушался к себе. Устал, конечно — кто бы на его месте не устал? Но думать в направлении жалости к себе было контрпродуктивно. Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза на несколько секунд. В лесу было пугающе тихо. Солнце сухо светило, совсем не грея, однако пробиралось даже под закрытые веки. Его лучи отражались от снега, и негде было спрятаться от этого тревожного, опустошающего света. Драко присел на корточки и взял в ладони грязные руки Томсона, сосредоточиваясь. Приземление на мраморный пол мэнора было жёстким. — Винки! — крикнул он, присаживаясь рядом с распластавшимся Невиллом. Материализовавшийся эльф зажал рот руками и испуганно перевёл взгляд с хозяина на лежащее полумёртвым кулём тело. Драко расшифровал эту заминку по-своему: — Не трясись: это пациент, а не труп. Винки быстро-быстро закачал головой, размахивая большими ушами из стороны в сторону: — Хозяин Драко, вы не одни. — Да уж вижу. Перенеси его в… Эльф замотал головой: — Нет. В мэноре гости. — Что? — Драко тут же нахмурился и перехватил палочку крепче. — Кто? — Мистер Нотт с леди. Винки старался! Винки очень старался не пускать их. Но мистер Нотт говорил страшные вещи. Он… — Бля-я-ать, — застонал Драко, растирая лицо ладонями, — замолчи, пожалуйста. — Он на секунду прикрыл глаза и перевёл дух. — Так, этого в комнату справа от лаборатории. Диагностируй и подлечи, если там что-то тебе посильное. Нотт где? — В Голубой гостиной, милорд. Драко кивнул «Выполняй» и направился в гостиную: «Закончится этот день когда-нибудь, нет?» Нотт действительно обнаружился лежащим на тахте в компании стервозной блондинки, читавшей газету в кресле напротив. Привалившись к косяку и сложив руки на груди, Малфой выдохнул: — Ну ты бы хоть обувь снял. Люциус дрочил на эту тахту. Тео резко повернул голову в сторону проёма и подорвался на ноги. Драко подумал, что удачно подобрал формулировку приветствия: такая вынуждает орать маты не первым предложением… — Метафорически, надеюсь?! … а начать со второго, вспомнив реальную цель визита: — Малфой, я тебя утоплю в твоих зельях нахуй! — А это кто? — пропустив угрозу мимо ушей, взглядом указал он на вызывающе одетую девушку, что успела отложить газету и, прищурившись, внимательно осмотреть его с ног до головы. Она открыла было рот, чтобы представиться, но Тео её перебил: — Аманда. Драко выразительно изогнул бровь: «Серьёзно? Меня ты, мудачьё, за каждый неаккуратный шаг на хуй словесный натягиваешь, а сам привёл в мой дом постороннего человека?» Видимо, его выражение лица говорило само за себя. — Я потом всё объясню, — будто смутился Тео, впрочем, быстро возвращаясь к злости: — После того, как это сделаешь ты! — А что я? Нотт не ответил. Вместо этого он пустил в него Жалящее заклинание, намеренно промахиваясь. — Охуел?! — Малфой, не ожидавший подобного, дёрнулся в сторону и достал палочку. — Следующей будет «Авада», — зашипел Нотт. — Не доводи до греха, Драко. — Блять! — все ещё поражённый его выходкой, всплеснул он руками. — Ну в Венеции я был, на пляже Адриатического загорал! Что ты от меня услышать хочешь?! — Ты меня неправильно понял, Малфой. Я хочу не «услышать», я хочу «слышать» — и это, сука, главная проблема! Не постфактум, а здесь и сейчас! Всегда! Потому что я тебе не ебучая нянька-эльф и бегать за тобой я больше не буду! Хочешь остаться на свободе — не кусай протянутую руку! — Никто не просил тебя бегать за мной, — зарычал Малфой. Тео многие годы был его лучшим другом, но даже у этой дружбы существовали границы. — Просил, не просил… Да я же волнуюсь, идиот! А вот это было нечем парировать. — Спутницу свою домой отправь, — вздохнул он и кивнул подбородком на Аманду, продолжавшую сидеть в кресле, — тогда поговорим нормально. — Не могу я её… — раздражённо начал Нотт, однако девушка его неожиданно перебила. — Ладно, — атмосфера в комнате резко изменилась. Драко стало немного не по себе: таким голосом с ним когда-то говорила Астория. И с Тео так тоже однажды говорили… Лёгкой походкой Аманда приблизилась к Нотту со спины и обняла за шею. — Ты был прав, милый: я буду только мешать. Приятно было познакомиться, Драко. — Какой ты ей «Драко»? — пробурчал недобитый Аристократ в голове. — Она, даст Мерлин, вчера перестала быть ровесницей Скорпиуса. Пока он заталкивал удивление поглубже, Аманда развернулась и направилась к камину, а Тео ловко вытащил палочку из рукава и ударил девушку Ступефаем со спины. Чёрт. Малфой возмущённо воскликнул: — Да что за нахуй, Тео?! Что происходит?! — Малолетняя сука обвела меня вокруг пальца, — скривился друг, приближаясь к оглушённому телу. — Взяла с меня Магическое обещание рассказать, где я пропадаю. — И ты дал?! — Да я не заметил даже. — Как, блять, можно не заметить текст магической клятвы?! Нотт поднял Аманду на руки и перенёс на тахту: — Можно. Когда начинаешь думать не головой, а головкой — и не такое возможно. Прости, — без какого-либо раскаяния пожал он плечами. — Проебался, признаю. Драко долго смотрел на него, а после устало вздохнул и вскинул голову к потолку: — Я хочу тебя ударить. — О, у нас это взаимно, — невозмутимо кивнул Тео. — Сотри ей память. — Ебать… вот это гениальный план. — У тебя есть получше? — Есть: кастрировать тебя! Вышвырни дрянь из дома, если суёт нос в чужие дела. Уже какой раз из-за твоих девок в заднице. — Ой, заткнись. Я напомню, мы здесь, потому что кое-кто барыжит в Лютном. — Лично я здесь, а не в лаборатории с полутрупом, потому что кое-кто припёрся сюда с любовницей! — С каким полутрупом? — С Томсоном, — буркнул Драко. — В Венеции ризотто переел. Нотт в удивлении открыл рот, но спустя мгновение лишь махнул рукой: — Так, ладно, с этим потом. Пошарься, посмотри, что лишнего она узнала в твоём доме, и убери последнее воспоминание о Ступефае. Пусть она думает, что сама вернулась камином. — А почему я? Кто её оглушил? — А кто у нас ученик Беллы? Если я ей в голову полезу, она ещё дня два отходить будет и точно всё поймёт. Да и не умею я нормально воспоминания подделывать. Драко закатил глаза: — Я больше суток не спал и сильно потратился, вытаскивая Томсона. Благородней проломить ей череп кувалдой. — Ну ты уж постарайся поаккуратнее, — съязвил Тео, складывая руки за спиной. — На этом черепе держится лучший рот на планете. — Мерлин… — застонал Драко и воскликнул: — Типси! — Да, хозяин, — поклонился появившийся из воздуха эльф. — Принеси мне бодроперцовое и плитку горького шоколада. Типси поклонился и исчез, чтобы вернуться через пару мгновений. — Что? — спросил Драко у Тео, открывая флакон бодроперцового. — Минуту спокойствия мне дай. Тео милостиво взмахнул ладонью и уселся в кресло, где прежде сидела Аманда. Драко взглянул на девушку в отключке, что выглядела так, будто решила прилечь, случайно уснув, и спросил: — А сколько ей лет? — Двадцать три, вроде. — Серьёзно? Да ей больше семнадцати не дашь. — Ну… как минимум семнадцать ей есть: аппарирует она без последствий из Министерства. — Пиздец, он даже не уверен, — всплеснул руками Драко, обращаясь к неизвестному собеседнику, и откусил кусок шоколада. — Ты с ней разговариваешь вообще? Или трахаешь только? — Разговариваю, — пробурчал Нотт и достал из мантии красную коробку размером с ладонь. — Откуда ты её… Стоп, это маггловские сигареты? — удивился Малфой. — С каких пор? Тео кивнул на Аманду: — Да эта вот балуется. Малфой в удивлении поднял брови: — Так она магглокровка? — Нет, но работает с магглами часто. Модель на два мира. Если бы ты читал хоть что-то, помимо своей скукотени про зелья, то наверняка видел бы её в рекламных статьях. — Интересно… — задумчиво протянул Драко, оставив упрёк без внимания и посмотрев на Аманду оценивающим взглядом. Девушка была стройной, длинноногой и действительно очень привлекательной на лицо. Он вспомнил, каким глубоким голосом она заговорила с Тео, и внутренние обвинения друга стали звучать чуть глуше: «Такая знает, какое впечатление способна создавать, и умело этим пользуется». Теперь Драко понял, почему её внешний вид показался ему слишком вызывающим. Ведьмы из его окружения редко красили ногти, укладывали волосы и шлялись в коротком платье в конце февраля. Эта девчонка же совмещала в себе всё и даже больше: странные очки — явно не для зрения, много серёжек в ушах и броский макияж мрачных оттенков. — Нравится? — понимающе хмыкнул Нотт, затягиваясь и неотрывно за ним наблюдая. Драко нахмурился и поджал губы, игнорируя вопрос: — Как докуришь, убери этот мерзкий запах. Тео пожал плечами: — Как скажешь. Минута, кстати, прошла. Или мне оставить вас, чтоб ты передёрнул? — Мерлин, Тео! — зашипел Драко, откидывая обёртку шоколадки на журнальный столик и закатывая рукава. — Как можно быть таким мерзким? — Мерлин, Драко! — передразнил Нотт и выпустил струйку дыма изо рта. — Ты, можно подумать, Скорпа в кустах мандрагоры нашёл. Малфой просто хотел, чтобы этот день поскорее закончился: — В герани. Зубастой, — огрызнулся он и достал палочку из кармана мантии, направляя ту на Аманду. — Легилименс.

***

Это был не воскресный выпуск и даже не первая полоса. Это был клочок пространства на предпоследней странице «Пророка», мелкий шрифт и сухие формулировки. Пара абзацев на самом-то деле, и Скорпиус в жизни бы на них не наткнулся, если бы не Брис, подбирающий каждую неаккуратно лежащую сплетню.

«На магазин зелий в Косом переулке был совершён налёт».

В тексте, конечно, фигурировала его фамилия: известность семьи всегда была и даром, и проклятием. Тем не менее подробностей произошедшего она не раскрывала. «Почему отец ничего не написал? Как он?», — Скорпиус поджимал губы и ловил на себе сочувствующие взгляды парней, от чего становилось ещё хуже. Он оглянулся на Альбуса, — единственного человека, с которым хотелось обсудить эту новость — но остался незамеченным. Бывший лучший друг пришёл на завтрак раньше и к тому моменту, когда Майк полез к Скорпиусу с этой ублюдской газетой, практически закончил с овсянкой. Теперь же он стоял у выхода из Большого зала и спокойно беседовал с какой-то тощей блондинкой, ни секунды не посвящая ему, Малфою. Неверяще хмыкнув, Скорпиус заставил себя отвернуться. От вида лёгкой полуулыбки на поттеровском лице немного вело. Будто лодку раскачивали. Ощущения непривычные, ведь раньше именно Альбус был тем, кто придавал твёрдость почве под его ногами. Нужно было срочно сходить в совятню и отправить отцу письмо. В горло всё равно кусок не лез, поэтому Скорпиус поднялся из-за стола и решил отправиться в совиную башню прямо сейчас. — Эй, Скорп, — тихо кликнул его Дэвид. — Ты как вообще? Порядок? Малфой не видел смысла изображать спокойствие в этой ситуации и молча пожал плечами. — Всё будет хорошо, — кивнул Ник и покрутил на пальце магический перстень, который до сих пор носил, несмотря на то, что уже несколько лет колдовал палочкой. — Наверное, — решил согласиться Скорпиус, чтобы побыстрее уйти. Он развернулся и едва ли не врезался в Розу. Эта девушка постоянно его подстерегает? — Привет, — привстала она на носки, мягко целуя в щёку. Парни за столом глухо завыли тупое «У-у-у», и Малфою враз захотелось стукнуть каждого из них. — Привет, — он налепил на лицо улыбку и обнял девушку — дракклы дери, его девушку! — за плечи. В нос тут же попал запах чего-то мягко-цветочного, но ненавязчивого. Роза всегда так приятно пахла. После долгих вчерашних поцелуев тёплые карие глаза смотрели на него заговорщицки, имея на это полное право. Да, у них появились общие, только их касающиеся «дела». Обычно сам Малфой смотрел так на Альбуса, когда планировал натворить что-то до ужаса нелепое, но смешное и умолял друга в этом поучаствовать. Скорпиус не удержался и быстро взглянул в сторону выхода из Большого зала. Пусто. Видел ли Поттер, как Роза его поцеловала? Если видел, то что подумал? — А куда это мы с тобой идём? — кокетливо спросила девушка, встав слева и взяв его под руку. Скорпиусу совсем не хотелось вываливать на неё свои проблемы, и если уж вопрос включал «мы», то совятня отменялась сразу же. — А куда бы ты хотела пойти? — он положил руку на её талию и повёл их к выходу. — Ну… — кокетливо намотав локон рыжих волос на палец, Роза оглянулась по сторонам и приблизилась к его лицу, чтобы прошептать: — Есть у меня одно местечко на примете. До тренировки я полностью твоя, — и подмигнула. Скорпиусу показалось, что прямо сейчас он влюбился в неё заново. — Во сколько тренировка? — уточнил, улыбаясь. — Через три часа. — Звучит отлично. Она прижалась к нему плечом, переплетя их пальцы, и Скорпиусу захотелось радостно завопить прямо на весь Хогвартс. Мерлин, каждый мог увидеть это! Каждый! Он, Скорпиус Малфой, добился того, что несколько лет высмеивалось всей школой. Он ведёт эту невероятную, замечательную девушку за руку! Она сама взяла его за руку! Но Скорпиус молчал. В субботу занятий не было, поэтому, покинув Большой Зал, они сразу влились в поток расслабленных студентов. Тут-то и началось: и косые взгляды, и тихие шепотки, и тыканье пальцами. А ведь кого-то из этих людей Скорпиус знал лично. Могли бы и с ним обсудить, что уж. — Тебя они не бесят? — с глубоко скрываемой тревогой спросил он, поднимаясь по лестнице. — Не-а, — беззаботно ответила Роза, останавливая их на пятом этаже, — моя мама — Гермиона Уизли-Грейнджер. Я привыкла. Она, видимо, неправильно поняла суть вопроса. Скорпиус хотел знать, не стесняются ли его, но спросить напрямую вдруг постеснялся сам. — Точно. Я как-то и позабыл, что твоя семья знаменита. — Ну, не меньше твоей, — пожала она плечами и потянула его в узкий коридор. На пятом этаже этой части замка почти не велись пары. Так только, у старших курсов что-то — и то Скорпиус не был до конца уверен. — Да уж… славе моей семьи можно только позавидовать, — всё-таки вырвалось с иронией, хотя всю жизнь он буквально насиловал себя лицемерным спокойствием при попытке очередного умника намекнуть ему на прошлое Малфоев. Отец с детства учил: «Улыбка — тоже один из способов показать зубы. Не смей позволять кому бы то ни было стыдить тебя за то, кто ты есть. Ты — Малфой, и это гордо». Скорпиус гордился, однако и наивным никогда не был: дед с прадедом в важный для страны момент поставили не на того. Повезёт, если общественность забудет об их роли в этой войне до рождения детей у самого Скорпиуса. Роза остановилась и повернулась лицом, беря в свои руки обе его ладони: — Лично мне на это плевать, Скорпиус. И им тоже всем плевать: люди просто любят сплетни. — Да знаю я… — он хотел продолжить. Хотел привычно изобразить равнодушие, притворившись, что его эта тема совсем не трогает, но вдруг с удивлением обнаружил, что испытывает облегчение. Услышать эти слова именно от Розы оказалось важным. От Розы, чья фамилия — Грейнджер-Уизли. — Спасибо. Она мягко улыбнулась, кивая: — Пойдём. Тут чуть-чуть осталось, — и повела его вглубь коридора. Идти оставалось и правда чуть-чуть — уже через две минуты они остановились напротив одной из ниш. Почти десяток таких же в этом коридоре были позади, поэтому Скорпиус не понял, что особенного именно в этой. Роза обернулась к сводчатому окну напротив: — Эта восьмая ниша. Можно считать, а можно ориентироваться по окну. Видишь, там барельеф журавля? Такой только здесь. Скорпиус поднял взгляд и действительно заметил птицу на стальной раме. Его потянули в нишу. Роза носком туфли нажала на один из кирпичей у самого пола. Стена глухо, но резво стала разъезжаться в стороны, кирпичик за кирпичиком образуя невысокую арку. Малфой с интересом разглядывал образовавшийся проход, пока Роза не зашла в него, жестом приглашая проследовать. — Люмос, — направила она палочку в угол помещения без окон. Зажглось несколько светильников, являя Скорпиусу комнату малопонятного назначения. Что-то среднее между спальней, учебным кабинетом профессора Оксборна и небольшой библиотекой. — Ого, — произнёс он, впечатлённый. — Что это за место? — Честно говоря, я и сама не знаю. Похоже на преподавательскую спальню, — она кивком головы указала на двуспальную кровать в правом углу. Та была застелена странным для этого места покрывалом. Странность заключалась в том, что одеяло выглядело новым. Всё остальное же намекало, что в этой комнате почти никто не бывает. Две стены — впереди и слева — от пола до потолка были заставлены стеллажами с книгами, на которых тонким слоем лежала пыль. Видимо, иногда здесь кто-то прибирался, но своими силами, без домовиков. У противоположной стены, чуть поодаль от кровати, пустой чистотой блестел большой дубовый стол. Справа от него стоял такой же добротный шкаф, предположительно — для одежды. Скорпиус направился к нему, чувствуя цепкий взгляд Розы. — Дядина спальня чем-то похожа на эту, — продолжила она, направляясь следом. Скорпиус распахнул шкаф, но тот, за исключением длинного зеркала на внутренней стороне дверцы, оказался пустым. Он снова огляделся: на каменных стенах не было ни картин, ни плакатов. Кроме книг, кровати, стола и шкафа в этой комнате вообще ничего не было. Последней подсказкой, способной хоть что-то объяснить, оставались стеллажи. Малфой молча вернулся и пробежался взглядом по корешкам. Роза ещё какое-то время наблюдала за ним, после чего зашагала к постели и села на край. — Почти все книги о зельях, — прокомментировала она, упираясь локтем в высокое кованое изножье кровати. — А те, что не о зельях, всё равно нужны для них. Скорпиус подумал, что точно лишился бы одного из своих очень любящих зельеварение соседей, если бы тот узнал об этом месте. Альбус бы просто однажды ушёл от них читать и не вернулся. Но раз сам Малфой оказался здесь с подачи Розы, можно было быть наверняка уверенным, что Поттер не знает и никогда не узнает о странном журавле на оконной раме. — Как ты нашла эту комнату? — Джеймс показал. Он нашёл очень много странных мест в Хогвартсе. Понятия не имею, как. Роза говорила спокойно. Видимо, она отнеслась к его любопытству со смиренным ожиданием, с каким люди относятся к книззлам в первую минуту знакомства, давая время обнюхать протянутую ладонь. — Он не приходит сюда? — Никогда. Это — только моё. Ну, то есть теперь наше. Скорпиус обернулся и с удивлением на неё посмотрел: — Правда? Больше никто не знает? От мысли о том, что он единственный, кому Роза рассказала об этом месте, щемило где-то в груди. Она кивнула и протянула руки в его сторону: — Иди ко мне. И он пошёл. Быстрым шагом преодолев пространство, остановился рядом и аккуратно положил ладони на щёки, поднимая её лицо к себе. Она поцеловала первая. Медленно, каждым движением губ выворачивая внутренности Скорпиуса наизнанку. Коленом он раздвинул её ноги и, оперевшись на кровать, толкнул на спину, разом меняя настроение обоих. Роза, до этого незаметно намотавшая его галстук на кулак, при падении резко потянула за собой. Он и сам собирался нависнуть сверху, но теперь оказался здесь на её условиях, чем она тут же воспользовалась, перекатываясь на середину кровати и седлая чужие бёдра. На смену вчерашней нежности пришло прежде неизвестное Скорпиусу безумие. В первую минуту он переживал, боялся сделать что-то не так, однако под напором Розы быстро об этом забыл. Всё, дракклы дери, было так. Не могло быть лучше. Она впутала пальцы в его волосы и потянула в сторону, открывая шею. Скорпиус подчинился, следом едва не застонав: чужие губы поцелуями-засосами прошлись от ключиц к мочке уха, слегка прикусив последнюю и снова вернувшись к шее. Оба тяжело дышали и ёрзали, но вряд ли оторвались бы друг от друга, даже если бы в комнате вдруг оказалась мантикора. Иногда он вспоминал намёк Альбуса, озвученный на следующий день после ссоры: «Какой же ты всё-таки ебанат, Скорпиус Малфой». Иногда он пугался, что Поттер может быть прав. Но… нет. В представлении Скорпиуса человек, который отдаёт ему столько себя прямо сейчас, просто не мог притворяться. Роза хотела этого. Такое не подделаешь. Она гладила его плечи и путала пальцы в волосах. Она целовала его так, что у Скорпиуса захватывало дух и подрагивали пальцы. Она окружила его полностью, не отдавая и крохи пространства, в котором не было бы её. Розы. А ему и не нужно было пространство, в котором не было бы её.

***

— Офигеть… — поражённо выдохнула Мелисса. — Я сказал то же самое, когда впервые тут оказался, — улыбнулся Альбус, довольный произведённым эффектом. — Мистер Поттер сегодня с подругой, — кивком поздоровалась с ними Фейба, в то время как мистер Поттер испугался слова «подруга». — Мисс, как вас зовут? — Мелисса, — ошарашенно ответила Битрей, во все глаза уставившись на домовиху. Идея отвести Мелиссу на кухню пришла к Альбусу внезапно. Несколько дней подряд они сидели в библиотеке, пытаясь делать вид, что увлечены домашней работой, а не друг другом. На взгляд Ала, попытки были провалены. Мелисса сделала ему сюрприз, сама вряд ли того желая: показала, как многое он о себе не знает. У этой девушки была удивительная способность будничным тоном расспрашивать о таких вещах, о которых сам Альбус не всегда осмеливался себя спросить. Он подвисал с глуповатым лицом, лепетал что-то невпопад, а потом, обнаружив перед ней свою растерянность, хватался за протянутую соломинку в виде новой темы для разговора, отшучиваясь или язвя. Заданные вопросы, однако, пропадать никуда не желали. Они продолжали звучать у него в голове и, тихо скрипя, царапали череп изнутри. Спустя какое-то время пустого трёпа ни о чём Мелисса ненавязчиво к ним возвращалась. «Откуда такой интерес к книгам?» Аккуратно. Шаг вперёд, два — назад. «Да ладно тебе, все знали, что вы с Уизли терпеть друг друга не могли. Кто у кого в детстве соску отобрал, рассказывай». Тихо. Шаг назад, два — вперёд. «А как отец на это отреагировал? Серьёзно? Промолчал?» Медленно. По кругу. Прежде Альбусу не приходилось рассказывать о себе из прошлого: весь его круг общения буквально проживал с ним каждое значимое событие. Разве что Скорпиусу он на первом курсе кратко отрапортовал весь одиннадцатилетний бекграунд. Хотя что там рапортовать-то? Ну, новую книжку он каждую неделю читал. Мелиссу конспективное изложение не устраивало, но она не давила, нет. Она, подкидыш факультету Ревейнкло, в лучших слизеринских традициях обвивала его одними и теми же вопросами на разный манер, и, как змея, в конце концов придушивала. Альбус не понимал, как именно у неё всё-таки получилось вытащить из него столько подробностей собственной жизни за каких-то пару дней. С того первого разговора о зельях и ЗОТИ всё происходило мягко, почти добровольно. Мелисса вытягивала из него информацию, платя откровенностью за откровенность. Так он узнал, что её родители были богатыми и известными в маггловском мире бизнесменами, торговавшими какой-то техникой, название которой Альбус почти сразу забыл. Мелисса, как и сестра, должна была пойти по стопам родителей, и те упорно расчищали для них дорогу в светлое будущее. Они нанимали дорогих репетиторов, вывозили детей за границу, бесконечно знакомили с новыми-новыми-новыми людьми. Мелисса говорила, что быстро это всё возненавидела. Ещё девчонкой. Она знала три языка, умела фехтовать, играть на скрипке, гитаре и фортепиано, вальсировать, не путаться в столовых приборах и не спорить со старшими. Она умела быть послушной дочкой, но лишь до тех пор, пока рядом была сестра — единственный живой человек, её опора и поддержка. Чтобы выжить в этом бесконечном колесе самосовершенствования, она даже выдумала, что является героиней какого-то страшно увлекательного романа: судьба всего-навсего готовит её к бою, а значит, нужно быть сильной и пройти эту тягомотную подготовку к финальному подвигу. Мелисса была уверена, что если бы сестра была рядом, они бы вместе стали теми, кого из них хотели сделать. Но когда ей близилось к десяти, сестре исполнилось тринадцать, и та получила письмо из Хогвартса. Через четыре года та же судьба постигла и Мелиссу. Казалось, удушающее родительское влияние должно было закончиться. Деятельные мистер и миссис Битрей же считали по-другому. Альбус и не предполагал, что в маггловском мире существуют люди, зарабатывающие на магах. Хотя почему нет? Наоборот ведь всегда было. «Мы с родителями часто бывали в Косом, особенно в самом начале, когда Аманда поступила на первый курс. Они тренировались на ней. Выясняли, как много позволено магглам в чужом мире. Когда в Хогвартс поступала я, в Косом мне купили только палочку и ингредиенты для зелий. Всё остальное уже было в нашем магазине». Битреи заняли нишу проводников. Они консультировали магглов, чьи дети оказались волшебниками. Посредничали и неприлично много на этом зарабатывали. Альбус помнил, что спрашивал, как её родители отреагировали на новость, что она волшебница. Мелисса сказала, что они облегчённо выдохнули. «Не только Аманда, но и я связала их с магами. Ты даже не представляешь, какой пыткой для нас всегда были и остаются каникулы. Мы для них справочники. Каждый раз, когда я приезжаю домой, я вынуждена помогать им с бизнесом. Просто по факту происхождения. Это, конечно, и мне полезно, ведь я тоже хочу как можно сильнее объединить наши миры, и их связи с Министерством магии очень помогут в будущем. Но это утомительно. Отец с матерью и без того никогда не относились к нам, как к детям, а после писем из Хогвартса вообще двинулись». «В смысле?» «Сомневаюсь, что дело в деньгах, которые они на нас зарабатывают. Думаю, для них это вопрос власти и амбиций». Альбус чувствовал, что за этими словами стояло что-то большее. Вся эта история — что-то большее, чем просто воспоминания. Мелисса до сих пор жила в обозначенных родителями координатах, а он так и не понял, по-настоящему ли она хотела для себя того будущего, которое от неё требовали. «Мы с сестрой редко рассказываем о семье. В общем-то, ты — третий, кому открылась лично я. Родители настаивали, чтобы маги не знали, что мы их дочери. Там, у нас, мы живём под другими фамилиями». Поттер был поражён. Чем он обязан такой чести? Мелисса в ответ на заданный вопрос расхохоталась: «Если я что-то и понимаю в людях, то вряд ли ошибусь, сказав, что ты патологически недоверчив. А я хочу стать тебе другом, Альбус Поттер, поэтому лучше прояснить всё на берегу». «Так вот в чём дело, — подумал Альбус. — Попытка заслужить доверие?» Он хмыкнул: если бы. На перый взгляд звучало именно так, однако намёк был очевиден: этот секрет — выплаченный аванс, выданный с расчётом на взаимную искренность. Он с минуту обдумывал услышанное, а затем поинтересовался, кем были остальные посвящённые. «Одна из них — моя лучшая подруга, Кристиан Юджин. Учится на Пуффе. Подружились мы уже в Хогвартсе, хотя знаем друг друга с маггловской школы. Это просто какое-то нелепое совпадение, что мы обе оказались волшебницами. Обязательно вас познакомлю». «А со вторым?» «А со вторым ты и так знаком… это твой брат». Альбус сказал бы ей «Спасибо» за честность, если бы правда не была такой отталкивающей. Эта девушка свалилась как снег на голову, тем не менее едва ли не за полмесяца приблизилась к нему настолько, насколько никому, кроме парней из общежития, прежде не было позволено. И эта девушка почему-то водилась с его бешеным братцем. Он совершенно не понимал, какие отношения их связывают. На все вопросы Мелисса неизменно улыбалась — «Мы дружим» — и переводила тему. Зато он отлично понимал, что доверие между ними было точечным. Чётко дозированным и выдающимся по одному лишь Мелиссе известному расписанию. Это абсолютно противоречило всему, в чём она пыталась его убедить, поэтому Альбус не представлял, как они в итоге должны были подружиться. Тем не менее впервые в своей жизни он этого желал, наверное поэтому и отвёл её сегодня на кухню. — Я никогда прежде не встречалась с вашим народом, — призналась Мелисса Фейбе и последовала за домовихой к одному из столов в углу. Альбус стоял на месте, наблюдая за ними, пока Фейба не обернулась и не поманила его. Теперь, когда у Мелиссы появилась собеседница, Поттер мог позволить себе блаженную роскошь — молчать. Мелисса вполне предсказуемо стала выпытывать из домовихи подробности жизни эльфов, чем напоминала Альбусу самого себя неделю назад. Он же вступал в разговор неохотно и только в том случае, если кто-то из этих двоих обращался к нему напрямую, спрашивая об отце или тёте; в остальное время — внимательно вслушивался и анализировал манеру ведения диалога Битрей, пытаясь запомнить, что делать при необходимости познакомиться с кем-то. С Фейбой распрощались к вечеру, пропустив обед, но надеясь попасть на ужин. Мелисса без остановки щебетала, делясь с ним впечатлениями от нового знакомства и вымаливая позволение отвести на кухню Крис; Альбус же был доволен тем, что смог её удивить. Наверное, он удивил её ещё больше, когда сам предложил в следующий раз взять Кристиан с собой, чтобы познакомиться. На том и порешили. В Большой зал шли через теплицы. По подземельям было бы быстрее, Альбус так и вовсе знал парочку путей срезать, — в своё время Майк со Скорпиусом были неутомимы в жажде вынюхать каждый угол — однако Мелисса разжаловалась на холод, сырость и темноту, после чего заявила, что вороны — птицы свободолюбивые и подвалы не жалуют. Пришлось делать крюк. Альбус охотно изображал внимательного слушателя, однако мыслями был далёк от стеклянной галереи, которую они пересекали. На улице вечерело, тут и там мелькали силуэты отдыхающих студентов. Кто-то возвращался в замок через тот же ход и здоровался с Битрей, удивлённо оглядывая такую странную компанию в лице слизеринца. Для Альбуса эти взгляды ничего не выражали и блекли под пеленой собственных переживаний. Он всё силился понять, кто такая Мелисса и какую роль она стремится занять в его жизни. Было очевидно, что именно это она стремится сделать. Сейчас девушка посмеивалась и непринуждённо вела беседу, но в первые же дни Альбус успел узнать, какой настойчивой и колкой она способна быть, если того захочет. Она держалась расслабленно и смотрела на него с любопытством, но Альбус заметил, что таким же её взгляд бывает, когда она не хочет говорить о чём-то и переводит тему. Она легкомысленно веселила и веселилась, но Альбус помнил, какие вопросы она задавала ему в библиотеке несколько дней назад и насколько важными были ответы на них. Он впервые чувствовал столько внимания к собственной персоне и терялся в ощущениях: было и приятно, и боязно. Хотелось рассказать Мелиссе каждую свою мысль и сбежать от неё одновременно. Казалось, только у него получалось выстроить хоть какое-то хлипкое мнение о ней, как его новая знакомая подкидывала очередную порцию невнятности, переворачивая все факты с ног на голову. — Привет, Джейми, — вдруг послышалось слева, и Альбус понял, что Мелисса с кем-то поздоровалась, пока он дрейфовал по потокам сознания. «С кем-то, ха!», — посмеялся он сам над собой и сфокусировал взгляд на брате. Джеймс стоял перед ними в квиддичной форме и выглядел недовольным. Прищурившись, он рассматривал обоих несколько долгих секунд, пока не столкнулся с Мелиссой в молчаливой пикировке взглядами. Альбус уделил бы больше внимания этому немому диалогу, если бы позади брата не маячила рыжая макушка его кузины. Даже высокий ворот шерстяного свитера не скрывал алые пятна на шее. — Ну привет, Мелисса, — наконец ответил Джеймс и сказал что-то ещё. Продолжения Альбус не слышал, как и последовавшего ответа Битрей. Он всё так же пялился на чужие засосы, не успев вовремя запретить себе это. Роза, стоявшая рядом с Вудом и Белл, молча скалилась улыбкой победителя, наверняка заметив направление его взгляда. «Скорпиус», — только и смог он подумать растерянно, всё ещё не веря открывшемуся зрелищу. Она склонила голову вбок, сильнее оголяя шею и демонстрируя больше отметин, при этом вопросительно поднимая брови. Что, мол, нравится? Всё ты, мол, правильно понял. Альбус представил, как сжимает пальцы на её глотке, и поспешил убрать напряжённые кулаки в карманы мантии, но Роза проследила за этим движением и улыбнулась шире. — … в библиотеке встретились, — донеслось до него окончание реплики. Мелисса обернулась, быстро метнулась глазами от него к Розе и как ни в чём не бывало, будто сотни раз так делала, взяла его за ладонь. — Ладненько, мы на ужин шли. Может, ещё увидимся сегодня. За это понимание Альбус был ей очень благодарен. Когда они обогнули компанию гриффиндорцев и вышли из галереи к дверям Большого зала, он высвободил ладонь, скупо улыбаясь. Мелисса кивнула в ответ и похлопала по плечу: — Она специально их не скрыла, чтобы позлить тебя. Не сегодня, так завтра ты бы заметил. Стерва. Поттер грустно хмыкнул: — Знаешь, что обиднее всего? Он ведь правда в неё влюблён. — Знаю, — тихо согласилась Мелисса и утешающе сжала его плечо. — Малфой — кретин.

***

Гарри томился за преподавательским столом Большого зала. Сегодня за завтраком он передал Невиллу приглашение Тревиса и с удивлением наблюдал, как взрослый, крепкий мужчина тридцати восьми лет давится чаем и краснеет. Реакция говорила сама за себя, и оба это поняли. — Нев, ты серьёзно? — ошарашился Поттер и следом испугался, что этим вопросом смутит Невилла ещё сильнее, если и вовсе не обидит. — То есть… Я не хотел тебя задеть. Просто не ожидал. Невилл жестом попросил его замолчать, промокнул облитые чаем рукава мантии и поднялся из-за стола. — Всё нормально, Гарри. Я просто тоже… не ожидал. — Он задвинул стул и, очевидно, хотел сбежать, но, сделав несколько шагов, вдруг развернулся. Пока он возвращался и наклонялся к уху Гарри, тот заметил незнакомое прежде раздражение на лице друга: — Передай Тревису, что общаться я предпочитаю совами, а не Поттерами. Если хочет пригласить на свидание, пусть делает это сам, адрес — ни для кого не секрет. И ушёл, оставив сову-Поттера в шоке провожать взглядом прямую спину. Гарри скучал за обедом, когда друг не появился. Гарри скучал за ужином, когда ситуация повторилась. Он подпёр щёку кулаком и разглядывал студентов, стараясь игнорировать навязчивый запах хереса, исходивший от Трелони. Профессор Поттер всегда садился с краю, чтобы уменьшить число соседей и не стеснять себя в выражениях при болтовне с Невиллом. Поскольку последнего за трапезой не наблюдалось, его место и заняла внезапно посетившая ужин Сивилла. В зал зашёл Альбус в компании Мелиссы Битрей. Гарри помнил эту пятикурсницу-рейвенкловку по собственным занятиям: насколько талантливой она была в ЗОТИ, настолько же и безразлично относилась к этому предмету. Он не был уверен наверняка, но ему казалось, что раньше Мелисса «дружила» с другим его сыном. И если увидеть рядом с Джеймсом новую девушку — не сюрприз, то увидеть её рядом с Альбусом… — Гарри, а это ведь вы усложнили судьбу своим детям, — вдруг обратилась к нему Сивилла. — Что? — вздрогнул он и непонимающе посмотрел на улыбающуюся женщину. Трелони не была плохой, но, говоря откровенно, раздражала его ещё со школьных времен. — Имя. Разве вы не знали, как сильно оно влияет на человека? — А что не так с именами моих детей? Она посмотрела на него с жалостью, но была довольна вопросом. «Наверняка сейчас снова выдаст какую-нибудь смертельную чушь о смерти», — подумал Гарри. — Северус убил Альбуса, — произнесла она таким тоном, будто раскрыла величайший секрет; ну да, сам Поттер ведь не присутствовал на этом увлекательном мероприятии. — А вы взяли и назвали их именами ребёнка. Как ответить вежливо и не скатиться в просьбу послушать тишину, Гарри не знал. — Теперь сама его суть состоит из вечного конфликта, — драматично вздохнула Трелони. — Бедный мальчик. — Но вы ведь знаете, что Снейп убил Дамболдора по его же просьбе. Она закивала и накрыла ладонью его запястье: — Знаю. Только это и спасает ваше дитя, Гарри. Иногда его части способны договориться. Гарри хмыкнул и, сам от себя не ожидая, зачем-то продолжил этот глупый разговор: — А Джеймс? Он назван в честь моего отца и крёстного. — Я помню истории ваших отцов, Гарри. Они долго были баловнями судьбы. Вам следует предупредить сына, что жизнь не всегда будет к нему благосклонна. Поттер кивнул с видом глубокого уважения и отвернулся, красноречиво намекая, что беседа себя исчерпала. Неясно, поняла ли Трелони его намёки или действительно сказала всё, что собиралась, но остаток ужина они провели в молчании. А в спальне его ждало письмо, срочно доставленное домовыми эльфами. Гербовой печати не наблюдалось, но Гарри в ней и не нуждался, чтобы узнать конверт, которым сам так часто пользовался. У Аврората бумага была особого, красного оттенка. Быстрым движением он извлёк послание, встречаясь с изящным почерком Хоупа: «Малфой чист, можешь посмотреть досье — уменьшенная копия лежит в конверте. По рапортам с показаний всё выглядит так, будто с ним сводят старые счёты как с Пожирателем. Наши мучали его всю ночь в подвалах, большего он так и не сказал. Проще всего оказалось поверить ему. Хотя Белл зверствует. Придумала себе, что не просто так на него напали, должен быть повод. Обещает засадить суку. Ей почему-то кажется, что есть за что. Остальные угорают, ну ты сам понимаешь: хотят быстрее от висяка избавиться. Короче, всем, кроме вас с Кэтти, похер на блондинку. Скорее всего как обычно дёрнут кого-нибудь из Лютного, кого искать не станут, и к хуйне какой до кучи нападение припишут. Большего сказать не могу, потому что нечего. Скучное дело. А вот от тебя жду новостей поинтересней. Что там ответил мистер Лонгботтом?»