Важный день для Драко Малфоя

— А ты уверен, что она тебе ответит? — Блейз, заткнись. Парень в примирительном жесте поднял ладони вверх: — Да понял я, понял. Просто она… — Взгляд Забини упал на недалеко сидящую девушку, — Она не то, чтобы обращала на тебя внимание… — Ну спасибо за поддержку, кретин, — Малфой продолжал бездумно ковырять несчастный кусочек курицы у себя в тарелке. — Нет, Драко, да я только за. Ты вообще молодец, что решился! — Блейз ободряюще похлопал друга по спине, вызвав этим у слизеринца ещё большее раздражение. Малфой тяжело вздохнул и встал из-за стола, так и не притронувшись к еде ни разу за ужином. И хоть лицо его оставалось невозмутимым, внутри бушевала самая что ни на есть настоящая буря эмоций. Сердце билось в такт с быстрыми шагами Драко, когда тот направлялся в сторону лестницы. Даже самый хладнокровный ученик факультета Слизерин не мог справиться с той волной переживаний, которой его накрыло. К счастью, никто из учеников этого не видел. Во время ужина школа пустовала, что позволяло Малфою так живо ступать по длинным коридорам Хогвартса. Миновав их, парень спустился в подземелье. Путь освещали висящие на стенах факелы. Стук каблуков о каменный пол отдавался гулким эхом в пустом проходе. Дорога к спальне старосты была долгой, поэтому Драко ещё пару раз прокрутил план в своей голове, с каждым разом всё больше сомневаясь в его надёжности. Парень остановился около дубовой двери. Но не выполнить задуманное было бы неправильно, ведь Малфой так давно этого хотел. Отгоняя ненужные мысли, слизеринец зашёл в комнату. Она представляла собой небольшое помещение в тёмно-зелёных тонах. Посреди него стояло ложе с балдахином и двумя прикроватными тумбочками, на которых размещались свечи, пара флаконов с бодрящим зельем и колдография в рамочке. Напротив стоял комод из тёмного дерева, в котором были аккуратно сложены мантии, рубашки и брюки. Возле самой двери находился письменный стол из того же материала, что и комод. Драко сел за него, отодвинув ненужные стопки книг и всяких бумаг, достал чистый пергамент, перо, чернила и принялся писать. Но как только он вывел слова «дорогая мисс», то сразу же их перечеркнул. Скомкав и выбросив это недоразумение, Малфой достал новый лист. Через пару мгновений и этот отправился на пол со словами «уважаемая мисс». Позже к ним присоединились «добрый день, мисс» и «доброго времени суток». Тяжело вздохнув, парень опёрся на руку обвёл взглядом белый пергамент перед собой. Он и не думал, что проблемы возникнут ещё на этапе с приветствием. Но бросать начатое уже не было никакого смысла, поэтому, обдумав ещё пару вариантов, Драко остановился на простом «Здравствуй». И вновь запнулся. Признаваться в чувствах ему никогда не приходилось, и опыта в этом деле ему явно не хватало. Написать честно, искренне? А корректно ли это будет? Она ведь с ним почти не общается. Тогда написать в официальной форме? Но ведь они не чужие друг другу. На самом деле Малфой хотел сказать многое. Но мог ли? Нет. Это перо так его ограничивало. Те чувства и эмоции невозможно было передать через слова на бумаге. Листов на полу всё больше, чернил в чернильнице всё меньше. Некоторые строки были настолько перечёркнуты, что разобрать их было невозможно. «Мне сложно описать. … к тебе»; «Возможно, я. … … но так и есть»; «Я ещё не встречал настолько……… как ты». Часы пробили ровно одиннадцать, когда слизеринец наконец закончил. С облегчением выдохнув, он достал конверт и отправился в совятник. Помещение встретило холодным сквозняком и ленивым уханьем. Филин Драко сидел дальше всех, чистя перья. Скорее всего, готовился лететь на охоту. — Прости, приятель, но не сегодня, — обратился к нему Малфой. Филин недовольно нахохлился и ущипнул хозяина з палец. — Да ладно тебе, всё равно редко тебя о чём-то прошу. Возьми, — парень протянул ему кусочек печенья в знак примирения. Сощурившись, птица всё-таки взяла лакомство и тут же его проглотила. Староста достал письмо и ещё раз перечитал его перед тем, как запечатать в конверт: «Здравствуй. Возможно, ты удивишься, когда получишь это письмо от меня. Скажу сразу, я не жду от тебя ответа. Я просто больше не могу скрывать то, что и так лежит на поверхности. Не хочу врать окружающим, тебе, а главное — себе. Уже как год я не могу отвести от тебя свой взгляд. Я стал замечать, что моё внимание на уроках скорее приковано к тебе, а не к профессору. Это, знаешь ли, плохо сказывается на моей репутации как прилежного старосты. Однако, я не понимаю, почему разглядываю оттенки твоих глаз, которые меняются в зависимости от освещения или твоего настроения. Не понимаю, почему засматриваюсь на тебя, когда ты смеёшься с друзьями, сидя около Чёрного озера, или наоборот, как сосредоточено ты сводишь свои брови, проводя одинокие вечера в библиотеке. Почему я стал переживать в те дни, когда ты ешь меньше обычного? Почему каждый мой маршрут строится через Больничное крыло, когда ты лежишь там с обычной простудой? Скажи мне, это что? Амортенция? В таком случае, почему она имеет такой долгосрочный эффект? Мои дни не наполнены радостными моментами, я вряд ли буду вспоминать их с улыбкой. Моя жизнь, как сына Пожирателей Смерти обречена, а дни, возможно, сочтены. Но ты… Ты как луч света среди того мрака, в котором я живу. Твой смех, твоя улыбка, твой взгляд дают мне надежду. Хотя, казалось бы, надежду на что? Я сам не могу ответить. Я люблю тебя. Не хочу, чтоб ты исчезала из моей жизни. Но я даю тебе полное право на это. Моё сердце в твоём распоряжении теперь — делай то, что тебе вздумается».

***

Вернулся Драко в свою комнату уже далеко за полночь. Свечи слабо освещали спальню, создавая приятный полумрак. Слизеринец сел на край кровати и его взгляд скользнул на недалеко стоящую тумбочку. А точнее на колдографию в рамочке, что находилась на ней. Он взял её в руки. На его лице промелькнула еле заметная улыбка. Парень провёл пальцами по очертанию силуэта, наблюдая за тем, как развиваются волосы стоящей там женской фигуры. Отложив колдографию, Малфой лёг, и как только его голова коснулась подушки, парень сразу же провалился в сон. Он уже не слышал, как филин с ответным письмом постучался в его окно. Сегодня был тяжёлый день. Тяжёлый, но очень важный для Драко Малфоя.