Перебирая октавы

      Си Ын с удовольствием входит в крыло репетиционных. Походка девушки легка, хотя за её спиной тяжёлая виолончель. Она расслабляется, когда слышит отовсюду мелодичные звуки и начинает тихонько напевать, наполняя коридоры своей восхитительной песней.       Она заходит в свободный кабинет и снимает со спины чехол. Си Ын расставляет перед собой партитуру «Концерта для виолончели». Затем она садится в удобную позу, поднимает виолончель, разминает пальцы и смычком извлекает первую ноту, начиная свою репетицию.       После первого проигрыша, ей слышится пианино. Си Ын опускает смычок и легко перебирает струны виолончели, подстраиваясь под пианино, доносящееся из другой репетиционной.       – Так и знал, что найду тебя здесь, – прерывает репетицию виолончелистки низкий голос.       Девушка дёргается и видит в дверях молодого человека, с которым переписывалась накануне вечером. Он стоит сложа руки на груди и облокотившись о дверную раму. На лице озорное выражение, а взгляд заинтересован.       Си Ын переворачивает лист партитуры, чтобы скрыть волнение.       – О, привет, а где я ещё могу быть…       – Оказывается, иногда в библиотеке.       Пианист переводит взгляд на её инструмент.       – Я думал ты будешь корпеть над партитурой, а ты тут сидишь и перебираешь струны...       Си Ын щурит глаза на поддразнивание юноши.       – А в целом, насколько могу судить, с точки зрения пианиста, у тебя блестящая игровая техника. Смычком ты водишь плавно и аккуратно. Но и просто перебирать струны у тебя неплохо получается.       – Ну спасибо… – отвечает Си Ын, а потом кивает на партитуру. – Я вчера после библиотеки зашла в музыкальный магазин и приобрела себе «Концерт для виолончели» Шостаковича, это его я вчера разучивала.       – Похвально, – вежливо отвечает её собеседник. – А что насчёт книги? Что-нибудь прочитала интересное?       Девушка стушевалась. Она совсем забыла о книге!       – Нет, ещё не натыкалась на интересное, – произносит она, заправляя прядь волос за ухо. – А что разучиваешь сейчас ты?       – В большинстве, Шопена, – пожимает он плечами.       В аудиторию в этот момент заглядывает маленькая голова с короткими волосами. Си Ын мельком смотрит на неё и тут же узнаёт кому она принадлежит.       – Эй, Си Ын, хорошо, что ты здесь, я тут хотела тебя спросить…              Пак Юн-а проходит в кабинет, и только потом замечает, что её знакомая сидит в аудитории не одна. Она на мгновение замирает.              – Ой, извини, я думала, что Си Ын одна в аудитории. Я Пак Юн-а, однокурсница Си Ын, а ты… – спрашивает она, сложив брови домиком.       Пианист мягко улыбается и отвечает:       – А я Ли Сын Чан с отделения фортепиано. Приятно познакомиться.       Хоть Си Ын и знала, как зовут её тайного друга, но услышать это стопроцентно оказалось другим опытом. Он явно не планировал сегодня говорить эту фразу. Чон Си Ын задаёт девушке вопрос, чтобы улучшить ситуацию.       – Как дела, Юн-а?       – Отлично! – Юн-а проходит в репетиционную и присаживается на свободный стул напротив Си Ын, кладя чехол под ноги. – Учиться в Шаминаде здорово, но нелегко. – Выдыхает она.       – Сегодня правда был довольно трудный день, – соглашается Си Ын.       – Даже для пианистов, – добавил немного расслабившийся Ли Сын Чан.       – Но тебя это не пугает?       – Конечно нет! Я уже хочу поскорее выступать и дарить людям эмоции на сцене. Эмоции разного спектра!.. – улыбается маленькая виолончелистка, а затем обращается к Си Ын, – Я хотела спросить… Я уже несколько недель наблюдаю твою безупречную игру. Смычок и изменения позиции во второй вариации в «Вариациях на тему рококо» у меня никогда не получаются плавными, – она жестикулирует и отводит взгляд. – в отличии от тебя. Можешь меня научить? Я думаю, Сын Чану тоже есть чему у тебя поучиться….       Чон Си Ын мягко улыбается ей и соглашается. Пианист решает остаться и понаблюдать. Юн-а сияет и достаёт инструмент. Си Ын берёт руку Юн-а и использует её как гриф, чтобы показать ей аппликатуру. Девушка внимательно смотрит на неё и тщательно запоминает ключевые моменты смены позиции.       – В этом деле не нужно спешить. Сначала медленно…       Одна из хитростей, показанных Си Ын Юн-а, заключалась в дыхании: она подсказала в какой момент исполнения лучше набрать воздуха в грудь, чтобы иметь лучший контроль над телом и над смычком.       – Спасибо, я не знала, что дыхание играет такую большую роль! – говорит через какое-то время Юн-а, поняв, какие ошибки она допускает.       – Не за что. Будешь это правильно делать, со временем отточишь навык, – отвечает в ответ Си Ын.       Вдруг заиграл плохо настроенный тромбон в соседней репетиционной. Какой-то ученик или ученица увлеклись игрой, и не до конца настроили инструмент. Ребята переводят взгляд друга на друга, пока Си Ын не решает сказать:       – Это звучит… Тромбольно…       Сначала Сын Чан и Юн-а не понимают, что Си Ын пошутила. Си Ын уже мысленно стукнула себя по голове за то, что она сказала какую-то ерунду. Но затем все трое смеются.       – Си Ын! – с улыбкой восклицает затем маленькая виолончелистка. – Не ожидала от тебя такое.       – Отличная шутка, – добавляет Сын Чан.       Девушка смущённо им улыбается. Чей-то телефон издаёт сигнал. Ли Сын Чан и Юн-а инстинктивно потянулись к своим карманам, но это звонило у Юн-а.       – Хорошо сидеть здесь просто так с вами, но мне пора снова бежать. Увидимся! Рада знакомству, Сын Чан!       – Я тоже, Юн-а!       Пара машет ей на прощание. Си Ын удивляется как такой маленький человек успевает сделать так много дел сразу.       Между друзьями повисает неловкая тишина, которую нарушает Ли Сын Чан. Он прочищает горло и говорит:       – Что ж, это была для тебя неожиданность?       Музыкант выглядит напряжённым. Си Ын знает о чём именно он спрашивает – он же самый знаменитый первокурсник, однако, только по имени – и хитро на него смотрит.       – Рано или поздно это всё равно бы случилось. Я рада узнать наконец твоё имя.       – Ли Сын Чан с отделения фортепиано, первокурсник, – вновь представляется он и слегка кивает.       «Всё ясно. Ли Сын Чан – наш лучший пианист, а Чон Си Ын – лучшая виолончелистка»       Си Ын кивает в ответ.       – Мне тоже нужно заниматься, увидимся, – вздохнул пианист напоследок.       Ли Сын Чан почти закрыл дверь кабинета, как девушка выкрикнула его имя. Парень снова заглянул в аудиторию.       – Не думай, что я буду к тебе как-то по-особенному относиться, – и виолончелистка помахала на прощание. Взгляд музыканта стал веселее. Дверь закрылась и она с удивлением думает, что из них вышел бы отличный дуэт.

***

      – Как у тебя успехи в университете?       Чон Си Ын не понимает, почему она ощущает раздражение. Она проглатывает его и переводит смиренный взгляд с тарелки на мать. Миссис Чон смотрит исподлобья на дочь, когда кладёт кусочек ужина себе в рот.       – Всё отлично. По теории музыки у меня идеально получается письменно гармонизовать мелодию без неаккордовых звуков, включающую модуляции в тональности 1-й степени родства. Меня иногда даже ставят в пример другим. Губы женщины тронула улыбка. Девушка расслабилась. Значит, не разочаровала.       – Очень хорошо, Си Ын. Познакомилась с кем-нибудь?       Си Ын старается не выдать своих эмоций, пока отрезает кусочек мяса. Мать предупредила, что приедет, буквально час назад. Си Ын пришлось на скорую руку приготовить ужин и быстро прибрать весь беспорядок, который она развела за последнюю неделю маминой командировки. Не то чтобы она была неряхой, просто ей хотелось по максимуму показать какая она прилежная, аккуратная, и чтобы к ней нельзя было ни в чём придраться.       И она была взволнована тем фактом, что мама поинтересовалась её жизнью.       – Да, с одной девочкой со своего курса и с одним парнем с отделения фортепиано, они как и я первокурсники.       – Ты можешь рассказать мне о них поподробнее.       В её голосе не было даже намёка на настойчивость, но Си Ын ощутила, как у неё по спине побежали мурашки.       – Их зовут Пак Юн-а и Ли Сын Чан. Оба талантливые исполнители. У нас… Много общего. Они как и я целеустремлённые и хотят играть, чтобы дарить людям эмоции на сцене.       «Зачем я повторила слова Юн-а?»       – Понятно.       Си Ын захотела прыгать от радости. Мама одобрила друзей? Но она не успела как следует обдумать этот вопрос, как миссис Чон продолжила.       – А кто у них родители?       Си Ын скрыла глубокий вдох, делая вид, что пьёт.       – Я точно не знаю, но кто-то из родителей Ли Сын Чана работает кем-то в музыкальной сфере, – ответила она с непоколебимым спокойствием.       – Ли… – задумчиво тянет миссис Чон. – Есть какая-то солистка в национальной опере с такой же фамилией, если я не ошибаюсь.       Виолончелистка не знает, как отреагировать на эту фразу, поэтому просто продолжает есть.       – Надеюсь, твои друзья не помешают твоему обучению.       Девушка застыла и бросила быстрый взгляд на маму.       – Ты совсем взрослая, Си Ын, – продолжила женщина. – Ты уже учишься в университете. И во взрослой жизни ты можешь рассчитывать только на себя. Без отличных результатов во взрослом мире не пробиться к успеху. Тебе это понятно?       – Да мам…       Мама смотрит на время на часах и быстро завершает свой ужин.       – На выходных мы должны будем сходить приобрести тебе новые костюмы и платья для грядущих выступлений.       – Да мам… – отвечает дочь. Она думает о том, как оскудел её словарный запас в конце их диалога, и как она не может решить: хуже жить одной или когда домой приезжает мама?

***

      Чон Си Ын отряхивает зонтик от воды перед входом в Шаминад и аккуратно складывает его в сумку. Осень в самом разгаре. Девушка волнуется как бы не промокла виолончель, хоть она и в чехле. Она идёт по коридору в направлении нужного кабинета. Другие музыканты тоже ходят туда-сюда, или общаются со своими однокурсниками.       За временем, проведённом в учебных кабинетах, Си Ын не заметила, как сдружилась со своей однокурсницей Юн-а. Видимо, у той в крови заводить быстро знакомства и продолжать общаться. Си Ын нравилось сидеть рядом с ней на уроках. Юн-а была прилежной ученицей, которая жадно поглощала знания, но ей, такое чувство, что было мало двадцати четырёх часов в сутках.       По дороге к нужной аудитории музыкальной литературы Си Ын видит Ли Сын Чана в окружении людей. Их взгляды пересекаются. Пианист останавливает взгляд и чуть улыбается девушке. Си Ын, вспыхнув от долгого зрительного контакта, ускоряет шаг и делает вид, что проходит мимо и поворачивает на лестницу, чтобы подняться на другой этаж. Ещё Си Ын не заметила, как Сын Чан был словно повсюду.  Как странно – у Шаминада огромный кампус, но они видятся почти постоянно: репетиционный зал, коридор, библиотека… Теперь ей придётся пройти немного больше до кабинета, ведь у неё занятия на первом этаже. Она мысленно отругала себя за такое изменение маршрута. Девушка понимает, что тяжело дышит и останавливается. Она облокотилась рукой о подоконник и поглядела в окно на пасмурную погоду.       – Ты забыла, где у тебя занятия?       Неожиданно прозвучавший сзади голос заставил Си Ын вздрогнуть. Она оборачивается и видит беззаботного Ли Сын Чана, идущего к ней.       – Я просто хотела поскорее проверить всё ли в порядке у меня с виолончелью.       Такой ответ, кажется, забавляет Сын Чана. Он искренне смеётся.       – Вдали от своих однокурсников? Ты просто боишься признаться, что стеснялась подойти поздороваться со мной при всех.       Си Ын дуется. Ничего она не стеснялась! Она стискивает лямку у футляра виолончели.       – Эта штука у тебя на спине совсем не лёгкая, давай я провожу тебя с ней до кабинета? – спрашивает пианист разрешения. Си Ын задумывается, а затем медленно снимает инструмент с плеч.       – Так наверняка намного легче, – говорит Сын Чан, когда ему был передан футляр.       – Спасибо, – отозвалась девушка и вздохнула.       – Ерунда, пошли, тебе же ещё проверять её состояние.       Си Ын улыбается на поддразнивание Ли Сын Чана. Они идут обратно и спускаются по лестнице. До кабинета, где занятия у Си Ын, нужно было пройти ещё несколько аудиторий.       – Ты тут сказала как то, что твоё отношение ко мне не поменяется, – замечает молодой человек.       – А оно и не поменялось.       – Тогда почему ты постеснялась ко мне подходить?       Пара останавливается в дверях. Сын Чан осторожным движением передаёт инструмент, при котором их пальцы соприкоснулись. Виолончелистка не нашлась что ответить.       – Не стесняйся подходить ко мне между занятий, и когда бы то ни было. Я, например, не постеснялся, – самодовольно говорит он и на щеках Си Ын сделался румянец.       – Конечно. Я тогда в следующий раз попробую окружить себя как можно большими людьми, и посмотрим.       – Какая разница, Си Ын? О нас и так уже говорят.       А ведь он прав, думает девушка. Ли Сын Чан постарался сделать как можно более равнодушный вид на этой фразе.       – Кажется, я вижу, как к нам идёт Юн-а.       И правда. К друзьям направлялась миниатюрная девушка с виолончелью в руке. Её волосы были слегка влажными, словно она вспотела. Она машет им на подходе. Си Ын пользуется её приходом, чтобы спастись от смущения.       – Си Ын, Сын Чан, доброе утро! – ещё Юн-а обладала бесконечным оптимизмом. – О чём болтаете? – но её вопросу было не суждено быть отвеченным.       – Ой, Юн-а, я хотела тебе показать ещё один приём, который поможет тебе лучше координироваться в партитуре... Извини, Сын Чан! До начала занятий и так мало времени...       До занятий было ещё десять минут, которые Си Ын провела за обучением Юн-а хитростям игры и мыслями о том, что она постеснялась Сын Чана!