Кола

      Ген любил колу. Очень сильно. Впервые попробовав этот божественный напиток в далеком детстве, он понял, что в мире не может существовать ничего лучше колы. Этот сладкий, ни на что не похожий вкус, пузырьки газа и ярко-красная этикетка так и манили. Холодная бутылка колы виделась Гену наивысшим наслаждением вне зависимости от погоды. И в жару, и в мороз он был счастлив заполучить ее. Состав этого напитка Гена совсем не смущал. Едва ли его беспокоили возможные последствия для организма. Жизнь Гена не могла быть полноценной без колы, поэтому он ни о чем особо и не беспокоился. Ради нее даже был готов ходить к стоматологу чаще, чем мог бы. По правде говоря, ради колы Ген в принципе был готов на все, что угодно.       Наверное, именно поэтому он рискнул своей жизнью и предал сильнейшего, на тот момент, человека на планете. Ладно, не только поэтому, но подкупила Гена именно кола. Когда Сенку наклонился прямо к его уху и тихо прошептал о том, что может сделать его любимый напиток, сердце Гена растаяло. А когда Сенку сдержал обещание, Ген был счастлив, как никогда. Так и влюбиться было нетрудно.       И Ген влюбился. Разумеется, не только из-за колы, но она сыграла не последнюю роль. Хотя, важнее все же было то, что Сенку сделал ее ради Гена, пусть она и не являлась чем-то необходимым для выживания или возрождения цивилизации. Это заставило сердце Гена растаять еще больше.       Кола, сделанная Сенку, несколько отличалась от той, что Ген пил раньше. Это логично, ведь Сенку, при всем желании, не мог на сто процентов воспроизвести технологии ее производства. К тому же, насколько Ген помнил, рецепт оригинальной колы хранился в строжайшем секрете, пусть его и писали состав на обратной стороне этикетки. К слову, о составе. В, с позволения сказать, Сенку-коле он был явно лучше. По крайней мере там не содержалось никаких веществ с труднопроизносимыми названиями. Ген о вреде колы никогда не думал, но осознание того, что теперь она делается исключительно из натуральных ингредиентов, не могло не радовать. По этой же причине Ген решил, что вполне себе может пить колу каждый день.       Вообще у Гена была совесть, пусть внешне и не скажешь. Благодаря ей, он редко просил Сенку сделать колу. Понимал, что он и так ужасно устает и заставлять его заниматься подобной ерундой, как минимум, некрасиво. И все же иногда Ген просил Сенку порадовать его, чаще всего связывая это с какой-нибудь выполненной работой.       Сенку ни разу не отказал. Ген от каждой, сделанной им, бутылки становился по-настоящему счастливым. А когда Сенку вдруг сам начал приносить Гену колу без всякой на то просьбы, счастье его взлетело до небес. Не столько из-за колы, сколько благодаря заботе и вниманию со стороны Сенку. А делал тот это потому, что, точно так же, как и сам Ген, влюбился.       Взаимовыгодные условия, так сказать, но вообще никакие не условия, а чувства и симпатия, очень быстро превратившееся в любовь. И вот конкретно к ней кола никакого отношения не имела. Чувства Гена и Сенку опирались на нечто куда более глубокое и личное. Гену было хорошо с Сенку в любом случае, и он бы хотел быть с ним всегда, даже при условии, что однажды Сенку скажет, что больше никогда не станет делать колу.       Но он бы так не сказал, в этом Ген не сомневался. Он видел, что Сенку хочет его порадовать и использует те немногие доступные в Каменном мире способы. С момента начала их отношений, кола у Гена стала появляться с завидной регулярностью.       И он малость обнаглел. Видя, что они с Сенку уже достаточно близки для подобного, Ген начал просить у него колу чуть ли не каждый день. Врывался в лабораторию, обнимал Сенку со спины, тем самым отвлекая от работы, и смотрел умоляющим взглядом. Первое время это срабатывало, но потом Сенку просек фишку и стал отказывать. А закончилось все тем, что Сенку научил Гена делать свой любимый напиток самостоятельно. Чаще всего ему, конечно, было лень, но, если уж очень хотелось, то Ген делал. Однако кола Сенку ему казалась намного вкуснее. То ли дело в том, что Ген чего-то напутал и отклонился от рецепта. Либо же причина во внимании, вкладываемом Сенку в каждую бутылку.       Впрочем, главное, что теперь у Гена была возможность пить столько колы, сколько ему хочется. А еще у него был Сенку. Это ли не счастье?       К тому, что на почве колы могут начать происходить конфликты, Ген, если честно, не был готов. То есть, вряд ли это можно было назвать конфликтами, скорее это были разногласия, за которыми стояла искренняя забота. Заметив, что Ген явно злоупотребляет колой, Сенку попытался донести до него, что ничего хорошего в этом нет. Подробно разъяснил, что в новых реалиях зубная боль — это нечто куда более страшное, чем Ген может себе предположить. И это далеко не единственное последствие. Однако Ген продолжил пить колу. Соврал бы, если бы сказал, что не ради того, чтобы Сенку вновь напомнил ему о том, что так лучше не делать.       Ген правда любил колу. Мог ли он от нее отказаться? Да, наверное, но смысла не видел. Хотя, если бы Сенку попросил, а не просто сказал о всяких жутких проблемах со здоровьем, Ген бы задумался, но Сенку ничего не сказал. Его вообще не было рядом. В тот вечер Ген сидел в их общей хижине в гордом одиночестве. Сенку пообещал, что вернется где-то через полчаса, но, по расчетам Гена, прошло уже намного больше. Скорее всего, он ошибался, но его это не волновало.       В руке Гена находилась бутылка колы, сам он сидел на футоне, скрестив ноги, и выжидающе смотрел на дверь. Напитка уже почти не осталось. Как и сил. Позади был жаркий день, наполненный изнурительным трудом. Единственное, о чем Ген мог мечтать после него — это сон. На что-то большее не было ни энергии, ни желания. Но он все равно ждал Сенку, пусть ничего не мешало ему отправиться отдыхать прямо сейчас.       Ген не хотел засыпать в одиночестве. Ему было важно поцеловать Сенку, пожелать ему спокойной ночи, а после обнять в постели, несмотря на недовольные возгласы о том, что в хижине и без того жарко. Если от колы Ген еще мог отказаться, то от этого — никогда.       Поэтому он терпеливо ждал, стараясь держать глаза открытыми. Холодная кола намного помогла прийти в себя и взбодриться, но достаточно ее явно не было. Да и закончилась она слишком быстро. Благо, последний глоток совпал с появлением Сенку.       Ген поставил бутылку на пол и устало посмотрел на Сенку, всем своим видом намекая, что ему необходим сон. Но вместо того, чтобы раздеться и как можно быстрее забраться под тонкое одеяло, Сенку, просверлив недовольным взглядом дырку в пустой бутылке, сказал:       — Опять? Ты же пил эту сладкую гадость вчера. Сколько раз мне еще повторить, что от нее могут быть проблемы с зубами, и с желудком, и с лишним весом?       Сенку обреченно вздохнул и все же начал расстегивать одежду, готовясь ко сну. Выглядел он рассерженным, но Ген чувствовал, что зла на него Сенку не держит. Но он не был бы собой, если бы не сказал наигранно грустным голосом.       — То есть ты перестанешь меня любить, если я потолстею?       Рука Сенку так и замерла, не успев расстегнуть очередную застежку. После он усмехнулся, ответив:       — Я такого не говорил. Вообще-то, когда я сказал про лишний вес, я имел в виду то, что он негативно влияет на продолжительность и качество жизни, а не мое отношение к тебе. Мне все равно, как ты выглядишь, но я хочу, чтобы у тебя было все в порядке со здоровьем.       Улыбка тронула губы Гена. Его сердце забилось чаще. Типичная реакция на Сенку и его заботу.       — Мой дорогой Сенку, я так рад это слышать!       — Я тоже рад, что ты рад, но как насчет сокращения потребления колы? — поинтересовался Сенку, продолжая раздеваться.       Ген взял пустую бутылку и повертел ее в руках. На самом деле, он понимал, что Сенку прав, но отказаться от чего-то столь полюбившегося было трудно. А еще ему хотелось продолжить ломать комедию.       — Ну не, — протянул Ген, — я слишком люблю колу.       Сенку еще раз вздохнул и опустился на футон рядом с Геном. Он развел руками и, желая найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации, предположил:       — Неужели ты не можешь найти коле какую-то замену?       Ген провел пальцами по бутылке, затем двусмысленно скользнул по горлышку языком, глядя Сенку в глаза.       — Ты об этом? — будто бы невинно поинтересовался он.       Сенку сперва не понял, а потом, когда все-таки понял, недовольно покачал головой, немного краснея, и ответил:       — Нет, извращенец, я не об этом. Я про воду или чай, или еще что-нибудь менее вредное, чем кола.       — Вода? Чай? — переспросил Ген. — Ну нет, они ведь совсем безвкусные и несладкие, мне такое не нравится. Если чем и можно заменить колу, то только…       Ген задумался, наматывая прядь на палец. Ответ у него уже имелся, но он считал нужным потянуть время. Спустя нужное количество секунд он продолжил:       — Поцелуи! Да, поцелуи. Они тоже сладкие и вкусные.       Ген потянулся к Сенку рукой и дотронулся кончиками пальцев до его щеки, как бы намекая, что нужно сделать. Целоваться с Сенку ему нравилось больше, чем пить колу. Впрочем, еще больше Гену нравилось совмещать эти два процесса и сначала пить колу, а потом целоваться. Но и без нее было весьма неплохо. Точнее, не неплохо, а очень хорошо.       Намек Сенку истолковал верно. Он положил руки на плечи Гена и приблизился к его лицу. На своих щеках Ген ощутил теплое дыхание. Он блаженно прикрыл глаза, готовясь наконец получить то, о чем мечтал с самого утра. Именно тогда они целовались в последний раз, но Гену вечно не хватало. Будь его воля, он бы целовался с Сенку вечно. Образно, конечно. Осуществить такое в прямом смысле вряд ли возможно. Но вот целоваться чаще, чем утром и вечером — вполне осуществимо. Ген хотел бы иметь возможность просто подходить к Сенку и делать это тогда, когда захочется, но был рад и тому, что имел.       Время шло, но ничего не происходило. Ген приподнял веки, разочарованно подмечая, что Сенку отстранился, будто передумав целовать его. В алых глазах проскользнули хитрые огоньки. Сенку улыбнулся той самой коварной улыбкой и сказал:       — У меня есть условие.       — Какое? — с подозрением спросил Ген, злясь, что его так и не поцеловали.       — Либо ты пьешь колу раз в неделю, либо мы неделю не целуемся.       Ген возмущенно открыл рот, но так и не придумал, что сказать. Условие показалось ему кощунственным, но он понимал, что Сенку действительно может, в теории, на такое пойти. Слишком в его стиле. Но вот что делать?       Ген глубоко вздохнул, задумавшись. С одной стороны, прожить без колы будет непросто, но, с другой, жить без поцелуев невыносимо. Выбор очевиден, но Гена почему-то терзали сомнения. Он был крайне недоволен тем фактом, что Сенку ставит ему условия. Гену следовало как-то обернуть ситуацию в свою пользу, и он нашел как.       — Идет, — уверенно согласился он, чем вызвал у Сенку удивление, — но…       Ген загадочно замолчал.       — Но что? — недоверчиво переспросил Сенку.       — Но мы будем целоваться десять раз в день. Минимум, — озвучил Ген, довольно улыбаясь.       Условия казались ему более чем выгодными. Ради такого и от колы можно отказаться.       Настала очередь Сенку возмущаться. Не то чтобы он был против. Скорее не хотел признавать, что собственноручно загнал себя в угол. Правда, если задуматься, в предложении Гена ничего плохого не имелось.       — Ну так что? — поинтересовался тот. — Я пью колу раз в неделю, а взамен на это мы много целуемся каждый день. По рукам?       Ген протянул Сенку ладонь, чтобы все было официально. Последний, пусть и нехотя, но сжал ее, сказав:       — Ладно, но это не значит, что теперь тебе можно отвлекать меня от работы. И если увижу, что ты пьешь колу втихаря, сделка аннулируется. И тогда никаких поцелуев неделю. Нет, две.       Ген по-доброму усмехнулся. Пусть угроза и звучала убедительно, он подозревал, что Сенку сам столько не протянет. Поцелуи были нужны им обоим. И именно этим они намеревались заняться прямо сейчас.       Сенку выпустил ладонь Гена и, вновь положив руки ему на плечи, наклонился и наконец поцеловал. Ген прикрыл глаза, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а сердце замирает. Он ответил на поцелуй, обнимая Сенку за шею.       Это было сладко. Намного слаще, чем кола. А еще влажно, чувственно, и очень приятно. Каждая секунда этого поцелуя стоила того, чтобы отказаться от вредной газировки навсегда. И пусть Сенку таких условий не ставил, Ген все равно был готов, потому что поцелуи с Сенку — это лучшее, что существует в этом мире. Они, не кола.       Чуть позже, оторвавшись друг от друга, они упали на футон, предварительно потушив свет. Ген вплотную придвинулся к Сенку и обнял его. Объятия — его вторая любимая вещь, после поцелуев, сместившая колу на третье место. А, если подумать, то и на четвертое. Или даже пятое.       — Два раза, — сказал Сенку, когда Ген уже почти уснул.       — Что два раза? — не понял он.       — Так уж и быть, можешь пить свою сладкую гадость два раза в неделю.       — Ааа, ну хорошо. Но мы все равно будем целоваться десять раз в день!       Сенку ничего не ответил, только сильнее прижался к Гену. Тот воспринял это, как полное отсутствие возражений. Действительно, какие могут быть возражения, если условия столь выгодны для обеих сторон? А что до колы, то Ген как-нибудь переживет, ведь поцелуи намного лучше.