Letting go of the present

— мама, а врач, это хорошая профессия? — просто замечательная! — а я смогу, помогать другим? — конечно. Но пока ты не можешь помочь себе, другим тоже не сможешь. — а я попробую.. Мальчик лет семи сидел за книгой по анатомии на подоконнике, рассматривая то её, то звёзды за окном. Он не мог помочь себе. Об этом свидетельствовали многочисленные синяки и царапины на его теле. Он искал своё спасения в помощи другим. Надеялся, что однажды, сможет забыться. Найдёт успокоение для своей души. Но все попытки до этого были тщетны. Мальчик лишь хотел быть обычным, как все, и найти свет в своей жизни. — Осаму! Помоги мне, молоко убегает! — кричит женщина с кухни, и мальчик тут же подрывается и бежит на голос. **** — мужчина, тридцать три года, Шуичи Дайсён. Ехал в машине, а спереди газель с арматурой. Дверцы открылись, и из газели вылетела одна балка, угодившая прямо в желудок. Состояние очень тяжелое, думали не довёзём. Но он ещё может говорить и в сознании. Работник реанимации на машине скорой помощи даёт Осаму краткий отчёт, пока Чуя идёт рядом и всё это записывает. Осаму подходит к кушетке и осматривает пострадавшего. Через минуту он устремляет взгляд на Чую. — в пятую операционную его. Закажи кровь и вызови анастезиолога. Срочно его туда, будем удалять желудок. Мнн кажется там просто каша внутри. Накахара смотрит на мед братьев и кивает им, а те сразу же берутся за каталку, увозя мужчину в операционную. — я могу поучаствовать в операции? — с надеждой говорит Чуя, рассматривая лицо Дазая. Конечно, он был уверен что ему скажут нет, но надежда была. — нет. — так же быстро и холодно отрезает Шатен, даже не гляну на рыжего, уходя за следом за пациентом в операционную. Парень недовольно рычит, заказывая кровь второй положительной группы. Сегодня у него опять будет трудный день. Уже с утра начинают поступать люди. И такое ощущение, что персонала тут нет и кроме Чуи тут никто не работает. Он и за мед сестру, и за уборщика, и за охранника. Пока Осаму на операции, все будто дают себе возможность ничего не делать и отдохнуть. А как только он возвращается на пост, весь персонал тут как тут. Но только одно между ними было необычно и интимно. Их молчание и взгляды. На работе не приветствовалось самодеятельность и лентяйство. Но вот второе…на него Осаму чаще всего закрывал глаза. Он знал, что Накахара отработает свой отдых вдвойне, поэтому между ними было молчание, на эту тему. Но были дни, когда без подколов и капания на мозг просто не обходилось. Чуя тихо рычит и уходит в кабинет Дазая. Туда он имел свободный доступ, поэтому когда кто-либо из персонала видел как рыжик заходит туда, сразу шли слухи о воровстве или чём-то хуже… Но долго эти слухи не жили. Осаму разгонял их тем, что говорил коллегам что они с Накахарой делят кабинет вместе. Что бы обоим было где работать и отдыхать. Были случаи, когда Чуя просто заваливался в кабинет к старшему во время его работы, пока он заполнял бумаги либо разговаривал с кем-то по телефону, и падал на диван, чтобы поспать хотя бы час. Дазай, в своём случае, не выгонял его и даже не читал нотации. Наоборот, он даже будить его не хотел. Делал всё тише, разговаривал в коридоре, действовал осторожно. Понимал ведь, что это вредный ребёнок хочет спать. Так действительно лучше для рыжика. В комнате отдыха, не всегда можно найти покой и желанный отдых. Очень часто там пьют кофе и обсуждают успешную операцию. Чуя садится за стол, открывая огромную папку, с усталостью принимаясь за заполнение документов. Девять часов и двери операционной открываются. Команда врачей, асы в своём деле, усталые выходят и расходятся по своим кабинетам, поблагодарив друг друга, оставив одного врача главным за то, что бы привезти мужчину в реанимацию и проследить за его состоянием. Конечно девять часов это не только физически тяжело, но и морально тоже. Но Дазай Осаму проявил себя как всегда отлично и достойно, не показывая своей усталости. Желудок удалён и заменён на искусственный. Все раны зашиты. Жизни пациента ничего не угрожает. Он будет жить…. Действительно родился для этой профессии, как бы сказали многие. Посмотрев на часы на своей руке, мужчина устало вздохнул. Два часа, сорок три минуты. На улице ночь. Всё отделение спит, кроме персонала. Шатен подтягивается и открывает дверь кабинета. В его планах и мечтах были хотя бы четыре часа сна. Хотя, для его сбитого режима не мешало бы поспать часов десять точно. Но как считал сам Осаму, то самый лучший сон, это вечный сон. Ведь уснуть и не проснутся, казалось так прекрасно и легко, что желание росло с каждым вдохом. Ощутить себя не тут, а где то далеко. Там, где никто не достанет… Из мыслей его вытаскивает вид спящего Чуи прямо за его столом. Шатен невольно улыбается и закрывает за собой дверь, подходя ближе к рыжику. Так он сделал работу и за Дазая? Как мило с его стороны. Забота от этого парня всегда казалась такой необычной. Словно ребёнок дарит взрослому конфету. Рыжик никогда не признавал что заботиться, ведь это просто его работа, и он считал честным пока старший на операции, интерн должен тоже хорошо трудится. Осаму берет плед с дивана и накрывает им Накахару. Будить его не стоит, пусть спит. Поэтому мужчина закрывает дверь на замок, дабы их никто не беспокоил без необходимости. Сам же Дазай плюхается на диван, укладываясь поудобнее, устремляя взгляд на Чую. Так тихо смирно спит, он даже завидует. — сладких снов, Чуя. Ты молодец Мужчина засыпает под мирное сопение Рыжего, а его глаза закрываюттся. Вскоре он сам засыпает крепким сном. Сегодня ему повезло. Никого ночью не привезли, поэтому у них с чуей было пять часов сна, прежде чем они должны были встать и ждать тех, кто их сменит.