Последний шаг

— В каком смысле они еще не приехали? Я позвонил им двадцать минут назад, они сказали, что уже в пути. Черт подери, Лена, наша мастерская сейчас поплывет! — раздраженно орал Антон в трубку. Люди, идущие мимо, испуганно шарахались от него. Да уж, выглядел он сейчас не самым лучшим образом — очки набекрень (и как только еще держатся), куртка распахнута, волосы растрепаны. Короче говоря — типичный посетитель «буйного» отделения. — Я скоро буду, — напоследок бросил он, и завершил звонок. Сегодня в жизни Антона Петрова случилась самая настоящая катастрофа — мастерскую, которую он самостоятельно открыл, и в которой работал вот уже как несколько лет, затопило. А там же ведь дорогие краски! И картины! Он едва успел встать с кровати и сделать себе кофе, когда раздался звонок от его партнера по работе — Ленки. Благо она вчера забыла на столике свой паспорт и сегодня пришла ради него в мастерскую. Иначе было бы точно кранты. Теперь вот Антону пришлось в свой законный выходной тоже бежать туда, сломя голову. Однако сама судьба в этот день будто бы была против него. Нужный автобус приходить категорически не хотел, несмотря на то, что он ждал его уже приличное количество времени. Кто-то из тех, кто стоял на остановке, стали пытаться ловить такси. Петров тоже решил последовать их примеру, однако, внезапно из его кармана донесся знакомый рингтон. Антон быстро вытащил мобильник, в надежде, что это звонит Лена, которая сейчас ему скажет, что сантехники приехали и все уладили. Однако… Он сегодня уже упоминал о том, что судьба явно не хочет оставлять его мастерскую в целости и сохранности? На экране высвечивался незнакомый номер. Антон скривился. Наверняка это какие-нибудь очередные малолетки, решившие устроить внеплановые розыгрыши по телефону или того хуже — настырные рекламщики. Но все-таки что-то заставило Петрова принять вызов, и он поднес телефон к уху. — Слушаю? — Вы Антон Петров? — Допустим, — недоуменно ответил парень. — А что? — Понимаете, к нам в отделение поступил пациент. Родственников у него нет, следовательно, сообщить о его состоянии некому. Поэтому он попросил позвонить вам, в надежде, что вы согласитесь приехать. Петров застыл как вкопанный. Это что, розыгрыш какой-то? Если да, то вообще не смешно. Вот совсем. — Как зовут пациента? — Роман Пятифан. При упоминании этого имени Антона будто током ударило. На него разом навалились все те детские воспоминания, от которых он так тщательно пытался отделаться последние лет десять. Сколько таблеток для поддержания стабильного психического состояния было им выпито, сколько слез пролили сестра и мать. И все это ради того, чтобы старый знакомый страх вновь появился в его жизни, въедаясь в кожу, и нарушил спокойствие?! «Как знал — нужно было поменять номер», — расстроенно подумал Антон, но вслух сказал совершенно другое: — Говорите адрес больницы. Я приеду. Молодая медсестра бодро продиктовала название улицы и номер больнички. Все больше и больше хмурясь, Петров чиркнул смску Лене о том, что очень сильно опоздает. Придется ей пока что одной справляться с всемирным потопом. Некрасиво, конечно, но куда деваться. Какими бы хреновыми не были воспоминания, все-таки, Ромку на произвол судьбы Антон кинуть не мог — совесть не позволяла. Даже несмотря на то, что они с ним не виделись уже долгое время.

***

Приехав в больницу, он тут же ринулся к стойке регистрации. Медсестра назвала ему номер палаты, и Антон без промедления туда рванул. Пока он поднимался по лестнице, запах спирта, моющих средств и окружающей атмосферы постепенно въедался, заставляя морщиться от неприязни. Петров ненавидел больницы всей душой. Особенно после того как он побывал как минимум в пяти из них за год. Отыскав нужную палату на этаже, Петров схватился за дверную ручку, уже было приготовившись дернуть ее на себя, но внезапно задумался. Может все-таки сбежать пока не поздно? Позорный, позорный поступок! Но зато хотя бы он обойдется без последствий. Антон тупо посмотрел на висящий рядом с палатой календарь. Стоящий на сочной зеленой лужайке кабан будто бы укоризненно смотрел на него. Петров закатил глаза, показал средний палец ни в чем не повинному кабану и все-таки вошел в палату.

***

Внутри было тихо. Тишину нарушал только писк кардиомонитора, доносящийся из-за ширмы. За ней как раз находился и сам Рома. Антон неловко потоптался на входе, повесил свою куртку на крючок, висящий сбоку от двери, и сделал пару шагов вперед. Зайдя за ширму, он увидел бледного Пятифана с огромным фиолетовым фингалом во всю щеку. Шея его была в гипсе, как и рука, которая мирно покоилась на груди парня. Петров, который в последний раз видел Рому сильным и здоровым, даже не узнавал в этом тщедушном теле своего старого знакомого. Пятифан будто бы почувствовал, что за ним наблюдают (хотя, может быть, после всех событий, у него действительно появилась чуйка на такое), поэтому медленно приоткрыл сначала один глаз, а потом второй. Заметив нависающее над ним обеспокоенное лицо Антона, он было дернулся, однако Петров вовремя остановил его затылок от соприкосновения со спинкой кровати своей ладонью. — Тоха… — только и сказал Пятифан, видя перед собой повзрослевшего Антона. — Вот это ты вымахал. Петров только фыркнул в ответ. Это определение было явно не про него. За эти пять лет он не стал шире в плечах, как и выше ростом. Казалось, что он навсегда законсервировался и теперь всю жизнь будет метр семьдесят один. — Ты преувеличиваешь, — сказал Антон, слегка улыбнувшись и усевшись на стоящий рядом стул. — Вовсе нет. — Ладно тебе, — отмахнулся Петров. — Лучше расскажи, как сюда попал. — А что рассказывать то. Обычная авария, — коротко бросил Ромка. — Моргнул и уже оказался в кювете. Оказывается, меня протаранила иномарка. — Да ты счастливчик, — присвистнул Антон. — Отделался всего лишь парочкой синяков и переломами. — Да, а еще сотрясением мозга. Ну и зрение, кажись, снизилось после удара. Скоро буду совсем как ты — окуляры носить. Антон фыркнул. — Это не так уж и плохо. — А ты чем занимаешься? — поинтересовался Ромка, здоровой рукой потянувшись за фруктами, стоящими на тумбочке. — В художественной мастерской работаю. Рисую картины на заказ, обучаю малышню и все в таком духе, — ответил Петров, стараясь не думать о том, что сейчас все его вещи уже плавно покачиваются на небольших волнах. Они немного помолчали. Тишину нарушало только довольное сопение Ромки, который наконец-таки добрался до мандарина и теперь с энтузиазмом испытателя счищал кожуру одной рукой. — Давай помогу, — предложил Антон. — Не надо, я сам. Петров хмыкнул. Как всегда Пятифан был до усеру самостоятельным. — Кстати, мне медсестра сказала, что у тебя нет родственников. — Угу. Это правда, — ответил Ромка, ковыряя кожуру. — А как же…как же твоя мать? Она что… — Умерла, — коротко ответил Пятифан. — Год назад. Антон почувствовал неприятный ком в горле. Сколько всего изменилось за эти пять лет… Ему снова здесь становилось неудобно и неловко. — А почему именно мне позвонил? — спросил он. — Твой номер — единственный, который я знаю наизусть. Знаешь, тут очень приставучая медсестра. Я ей ляпнул, чтобы она перестала мне докучать своими словами о том, что меня кто-нибудь должен проведать. — Нарушает свои полномочия? — Скорее, таким образом, подбивает клинья. Хотя я и не понимаю, зачем ей понадобились мои родственнички, — уточнил Ромка, очистив, наконец, мандарин. — Но я ей не дамся. Не-а. Петров улыбнулся. — Почему? — Я просто преданный пес, — беззаботно ответил Ромка, положив в рот дольку мандарина. — Вкусная зараза. Антон знал, что эта вся его беззаботность — напускная. Он знал, с каким трудом ему сейчас стоило отшучиваться на эту тему. Видит Бог — Антон не хотел ворошить прошлое. Но слова так и рвались из него наружу: — Ром, ну ты серьезно? Пять лет уже прошло! Пора бы отпустить друг-друга и жить дальше. Пятифан с терпеливым выражением лица посмотрел на него, как на последнего идиота. — Я понимаю, что ты не хочешь больше иметь ничего общего с человеком, который напоминает тебе о маньячелле из детства. Я все это понимаю. Мы уехали из деревни с целью забыть все произошедшее, как страшный сон. Но у нас, даже когда мы уже были в городе, будто бы на лбу было написано: смотрите, это мы! Нас маньяк не поймал! Нас он не успел затащить к себе в гараж и грохнуть! Антона передернуло от слов Ромы. — Ну зачем ты так? — горько спросил он. — Опять. — Когда я приехал в деревню на похороны матери, — продолжал Пятифан, будто бы не слыша его, — я встретил маму Вовы. Она смотрела на меня, а в глазах читался немой вопрос: почему? Почему не ты, а мой сын?! — Рома… — Несмотря на то, что мы с тобой оба проклятые, мы пытались создать что-то наподобие семьи. И у нас это прекрасно получалось целых три года. Тоха, да ты ведь даже свои таблетки не пил. А сейчас? Петров ничего не сказал. — Ты думаешь, что мне так просто было это забыть? То, насколько мы были с тобой близки? — спросил Пятифан, внимательно разглядывая Петрова. Антон молчал. — А в ответ тишина… — Мы с тобой давно это уже обсуждали, — рявкнул Петров. — Да! Да! Ты напоминал мне о прошлом! Да! И я отчаянно хотел забыть его, стерев даже тебя из собственной жизни! А ты разве нет? — Нет! — таким же тоном ответил Ромка. — Потому что это, блять, мое прошлое! Оно никуда не исчезнет, как ты от него не беги. Да даже если ты меня куда подальше отправил, разве все равно не страдал от кошмаров, а? Не сидел на антидепрессантах? Антон сидел, уткнувшись лицом в ладони. — Нам надо было бороться вместе, — равнодушно сказал Рома. — Но ты предпочел более простой путь. — И ты решил сказать мне это только спустя пять лет! — Я говорил тебе об этом и раньше. Но ты будто бы игнорировал меня. — Слушай… — Изначально я не собирался снова влезать в твою жизнь. Хотя сделать это было труднее, чем сказать. Однако раз уж подвернулся случай, и ты опять приехал ко мне… Почему бы снова не поговорить об этом, — пожал плечами Ромка. — Я всегда был с тобой честен и прямолинеен. И не привык пытаться делать вид, что все хорошо, когда на самом деле все херово. В этом ты у нас мастер. Петров нахмурился. — Хорошо. Я признаю, что я — трус. Что был глуп. Что не умел нормально разговаривать с тобой. Вот это ты хотел услышать? — Забыл еще добавить, что ты паникер. — Отлично, я — паникер, — вздохнул Антон. Между ними повисла тишина. — А ты кого-нибудь себе нашел? — спросил Рома. — Нет. Я был полностью поглощен собственным детищем. — Так на тебя похоже, — покачал головой Рома. — Я не меняюсь. Твоя правда. — Значит, от предложения снова начать встречаться ты бы тут же отказался? — как бы невзначай спросил Рома. — Ты с ума сошел? В одну реку дважды не войдешь, — покачал головой Антон. — Прости. — Я так и знал. Ну… Зато хотя бы попробовал, — спокойно ответил Пятифан, повернув голову влево. — Что ж, удачи тебе с мастерской. Можешь идти. — Я принесу тебе завтра фрукты, идет? Все-таки, до конца выписки… — Не надо, — глухо ответил Рома. — Лучше пусть это сделает назойливая медсестра. Антон пару секунд тупо посмотрел на него, подошел к вешалке и надел куртку. — Скорейшего выздоровления, — пожелал он Ромке. — Угу, — все так же глухо откликнулся тот. Петров вышел из палаты со смешанными чувствами. На что вообще Пятифан рассчитывал? Они не виделись целых пять лет. Глупо было думать, что у них есть еще возможность сойтись. А еще Петров по-прежнему считал, что если что-то напоминает тебе о плохом, нужно от этого избавиться. Собственное ментальное здоровье важнее. И это не трусость. Это, скорее, эгоизм. Да, наверное, это эгоизм. «Бороться вместе». Было бы неплохо, если бы хоть кто-то из них не был травмирован по-своему. Например, Пятифан нет-нет, да и вспоминал об этом вскользь в разговорах. А Антон и слышать больше об этом не хотел. Он удивлен, как они вообще просуществовали эти три года вместе. Говорят, что общая беда сближает. Однако, видимо, не в их случае. Да и в конце концов, всему свое время. Хоть сегодня Антон и ушел из больницы, он все-таки намеревался вернуться туда снова и, несмотря на возражения Ромы, принести ему все необходимое для выздоровления. В конце концов, им нужно было нормально поговорить и окончательно расстаться друг с другом на положительной ноте. Ведь они когда-то и вправду нравились друг-другу.