Часть 1
26 августа 2022 г., 12:57
Весна для каждого воспринимается по разному. Кто-то её любит за цветение, а кто-то из-за этого не выходит из дому, многим нравится, что всё оживает и наполняется яркими красками, но есть и те, кто замечает не озеленение природы, а слепящее солнце, которое мешает смотреть на мир с широко открытыми глазами. В общем, всегда найдутся те, кому что-то будет не нравится, в то время, когда другие будут видеть исключительную красоту. И это касается не только сезонов, но и многого другого.
Дарнел никогда не был фанатом весны. Друзья переключаются с шуток о прошлогоднем хлебе на шутки о шалящих гормонах. Он, в свою очередь, предпочитал в это время, просто сидеть в стороне и попивать прохлаждающие напитки, предвкушая долгожданный летний отпуск, так как уже была середина мая, разгар жары, а для кого-то, купального сезона, который он терпеть не мог. Дело в том, что парень был жгуче-рыжим, без обильных веснушек, как принято приписывать всем, кого "поцеловало" Солнце, так что, любое столкновение с этой далёкой звездой тут же делало его открытые участки кожи - алыми, поход на пляж сделает из него варёного рака.
– Дарнел, тебе не жарко со своими вечными патлами? Я понимаю, что локоны Мериды тебе помогали зимой, заменяя шарф, но уже почти лето, не думал подстричься? – голос друга, отвлёк рыжего от интересного наблюдения за девушкой.
– А? Чего? – не отводя взгляда от незнакомки, он пытался воспроизвести вопрос, который слышался фоном, – нет, тем более, они всегда собраны у меня в пучок, так что моя шея не страдает. Подстричься – это последнее, что нужно моим волосам, учитывая их волнистость, а мне лень будет их укладывать каждый день.
Друзья привыкли, что он вечно витает в своих мыслях. Зачастую, его присутствие чисто ради галочки, мол: "вот он я, жив-здоров". Он всегда был в себе, закрытым, но чертовски умным. Да, возможно, не таким заводилой, как его окружение, но они знали друг друга всю жизнь, так что времени привыкнуть к привычкам и манерам друг друга было предостаточно.
– Так, перерыв на обед заканчивается, пошли, а то начальство опять втык сделает, что опаздываем, – сказал один из друзей.
– Вы идите, я скоро подойду.
Краткая фраза была наполнена смыслом больше, чем кажется. Дарнел всегда всё делал монотонно, был пунктуальным и не любил растрачивать лишнюю энергию на конфликты. Но компания знала, что ему ничего не будет, так как он был тоже, каким-никаким, начальником отдела по разработкам сайтов. Поэтому, его опоздание не спровоцирует волну негатива от "всевидящего ока".
Девушка, на которую смотрел парень, была ему интересна. Они были незнакомы, да и видел он её впервые. Но то, как она склонилась над книгой и внимательно вчитывалась, делая какие-то пометки (так ему казалось), периодически поднимая голову, бросая свой взгляд куда-то вдаль, пока тёплый весенний ветер развивал её короткие волосы цвета каштана, завораживал Дарнела, заставляя любоваться умиротворённым видом. Солнечные лучи выделяли её силуэт, делая его, будто бы светящимся. Каждый раз, когда её глаза смотрели в его сторону, он пытался оторваться от наблюдения за ней и переключал своё внимание на друзей.
"Подойти? Что я ей скажу?" – думал он, не понимая, почему так хочется увидеть её вблизи, рассмотреть каждую мелочь на теле, запомнить её образ и мечтать о том, чтобы он явился ему во сне.
Увидев, как плавной походкой девушка направляется в его сторону, он уже хотел уйти. Возможно, девушка заметила его заинтересованность. А что если...Нет, если бы её это напугало, вряд ли бы она направлялась прямо к нему.
– Здравствуйте, – с улыбкой сказала девушка, молча протягивая лист формата А5, – не смотрите пока я не уйду, мне будет неловко.
Аромат зелёного яблока, исходящий от неё, дурманил голову. Парфюм не был сладким или приторным, скорее освежающим. А её румянец, появившийся после загадочной фразы, оживил её бледную кожу. Милая улыбка, которая проявила ямочку на щеке, заставила Дарнела улыбнуться в ответ и положить ладонь на лист бумаги, чтобы порыв ветра не лишил его послания от этой девушки.
– Девушка, – рука сама потянулась к хрупкому запястью уходящей незнакомки, – простите, как вас зовут?
– Арабель, – ещё одна улыбка...но эта была более широкой, сделав большие серые глаза слегка закрытыми.
– Я - Дарнел.
Это всё, что смогло вырваться из его уст, прежде чем она посмотрела на часы и, испуганно поправив свою огромную сумку, направилась в компанию, где он работал. Тепло нежной кожи всё ещё оставалось на руках парня. Он опустил взгляд вниз, улыбаясь, но, вспомнив о бумажке, решает взглянуть на неё.
– Удивила, – тихо сорвалось с его уст.
В его представлении, на листе должен был быть написан номер телефона или почта. Что-то в этом роде, но нет, он смотрел на свой портрет. Хоть рисунок был явно не завершён, но лицо и общий силуэт парня были нарисованы потрясающе. Дарнел ещё раз осмотрел периметр, в надежде найти глазами Арабель, но её уже не было видно.
Весь оставшийся день его мысли были поглощены мыслями о ней. Арабель...интересное имя. Французское. Возможно да, есть у неё что-то от Франции: этот аккуратный берет, который подчеркивал овал её лица и красиво вписывался в короткие шорты голубого цвета и белую футболку, которая явно была ей не по размеру. Даже для Дарнела, который был достаточно широк в плечах, она была бы большой. Но в этом была какая-то прелесть, невинность и красота.
Рабочий день был окончен. Парень шёл с некой пустотой внутри, но на следующий день, а затем ещё через день и так целый месяц, он наблюдал за тем, как Арабель сидела под деревом, как и в первый раз, что-то рисуя, как оказалось позже, а не читая. Он так и не решился с ней заговорить. Но всегда задерживался на обеде, чтобы она снова подошла и подарила очередной рисунок. У него уже был портрет, собака, пейзаж и многое другое. Впервые за всё время Дарнел с лёгкостью и желанием шёл на работу, выходные казались адом и тянулись невыносимо долго. Её образ стоял перед глазами, и каждый раз он говорил себе: "В следующий раз, я обязательно приглашу её", но каждый раз терял дар речи, когда Арабель подходила ближе.
Понедельник. Кто-то скажет: "день тяжелый", так бы сказал старый Дарнел, месячной давности, но не нынешний. Его появление минута в минуту намекала на продуктивную работу, давала стимул его команде не филонить, а выкладываться по полной. Каждый ход секундной стрелки отдавался эхом в голове парня, но это было приятное эхо, ведь каждая секунда приближала его к долгожданному обеду. Спустя 17999 секунд, а точнее, без одной секунды пять часов, стул начальника отдела оповестил всех работников о перерыве своим скрежетом о кафель офиса. Сегодня он не будет смотреть...нет, сегодня всё закончится.
Выйдя в зону отдыха, его сердце неприятно сжалось. Дерево стояло вдали совсем одно. Никто не подпирал его своей спиной, каштановые волосы не развевались на ветру, сегодня он не почувствует в воздухе аромат зелёного яблока. Неужели он опоздал?
– Дарнел, ты чего? – Алан взглянул на дерево, – нет твоей незнакомки? Неужели за месяц закончила работу?
– Какую работу? – его голос звучал по-другому, не тихо и низко, а воодушевлённо и живо, – она работает здесь?
– Угу, художником. Помнишь, компания захотела украсить главный холл? Её наняли для росписи стен и потолка. Не верю, что за месяц она смогла всё закончить, ты ведь даже отпуск свой перенёс, – фраза прозвучала, а на сердце отлегло. В этот раз, на ней был рабочий комбинезон, изляпанный в краске, и кепка, закрывающая лицо, испачканное белилами, – о, не закончила.
Он уже не слушал. Его ноги сами пошли в сторону девушки. Страх того, что он опоздал, не давал ему покоя, так что да...сегодня день, когда их общение продвинется дальше, чем складирование карандашных рисунков. Подходя ближе, его сердце стучало всё сильнее. Она не смотрит...не смотрит в его сторону, как делала это раньше. Неужели опоздал? Опоздал с тем, что тянул до последнего? Закрыв собой слепящие лучи летнего солнца, девушка подняла заплаканные глаза.
– Абель, что случилось? – парень опустился на корточки, ему дались легко эти слова, так как волнение было сильнее смущения и стеснения.
Его хрупкая девочка сейчас вытирает дорожки слёз со щёк, размазывая по ним краску, оставшуюся на руках. Да, они не общались, их максимум: наблюдать за друг другом один час в день, после чего, на пару секунд перекидывались несколькими фразами и расходились. Но это было идеально. Ощущение, что они знали друг друга уже слишком давно и слишком хорошо.
Дарнел сел рядом, приобнимая её за плечо. Он не думал, что это странно...нет, это нормально, и было нормально то, что Арабель прижалась к нему и уткнулась ему в плечо, тихо поплакивая.
– Стена, которую я уже сделала, по ней пошла трещина, но я хорошо её подготовила к покраске. Не понимаю, как так вышло, у меня нет времени переделывать, но я то понимаю, что другого выхода нет.
– Я могу помочь?
– Ты можешь договориться с руководством дать мне возможность ночевать здесь? В противном случае, я сорву все сроки.
Конечно он мог помочь. Более того, помог и воспользовался отпуском, чтобы быть рядом. Теперь они проводили время вместе, каждый день, весь день. Парень взял на себя ответственность убирать материал со стены, пока Абель рисовала следующую. Теперь он мог видеть её улыбку каждый день, смотреть, как её тонкое запястье плавно ведёт широкую кисть по стене, то, как обычные цвета приобретают невероятный оттенок на её палитре. Его восхищало то, как такая хрупкая девушка могла понимать масштабы того, что будет рисовать. Жаль, что отпуск не резиновый, и уже через два дня нужно будет выходить на работу.
– Дарнел, подай мне, пожалуйста, банку с умброй жжёной, – где-то из высока прозвучал тонкий голос девушки.
– Кого сжечь? – он не понял, что именно от него требуют. В его памяти было свежо воспоминание о гелиотропе, который оказался не растением, а одним из оттенков фиолетового.
– Оттенок коричневого, на банке написано, – с широкой улыбкой, сказала девушка.
Лёгким движением руки, она погрузила кисточку в банку с другими кистями. Парень не обратил внимание на это, так как похожий звук он слышит регулярно, но стук о лестницу, на которой стояла Арабель, был в новинку. Подняв свои зелёные глаза, он тут же забыл о всей умбрах и гелиотропах, ведь сейчас его хрупкая незнакомка, которая стала родной, падает прямо ему в руки с высоты трёх метров.
Казалось бы, сейчас должна быть картина, где он с лёгкостью ловит её и ставит на пол, но нет, с лёгкостью поймать не удалось. Уже через долю секунды она лежала на его широкой груди, с зажмуренными глазами, боясь посмотреть на своего спасителя. Если бы не он, то вряд ли бы её тело выдержало встречу с мраморным полом.
– Живая? – послышался тихий голос, его закрытые веки чуть подрагивали от боли в спине, – Бель, ты в порядке?
Её тёплое тело прижималось к его, он ощущал бешенную пульсацию её сердца и короткий кивок, который говорил о её сохранности. Значит, всё хорошо. С облегчением выдохнув, Дарнел лишь обнял её одной рукой, а вторая гладила девушку по волосам, чувствуя, как её дыхание постепенно выравнивается.
– Если хотела полежать на мне, могла бы просто сказать, – с лёгким смешком произнёс парень.
– Не смешно, а что если бы ты поранился? Или разбил голову...или....ты в порядке?
– Если бы я ничего не сделал, то не услышал бы твой взволнованный голос. Лучше я поранюсь, и ты будешь живая, чем я останусь цел, но без тебя.
***
Работа была завершена. Прекрасная роспись стены не оставляла равнодушным никого, кто заходил в холл. Не Сикстинская Капелла, но и это не церковь. Почти целый год девушка самостоятельно работала не покладая рук, с каждым разом завораживая Дарнела всё сильнее. Его чувства расцветали к ней, как цветы весной – медленно, но прекрасно. Это не было в тягость ощущать к ней влюблённость, которая появилась так же внезапно, как и сама Арабель. Это было что-то лёгкое и долгожданное. То, что он хотел бы ощутить хотя бы раз в жизни. Они не общались особо, достаточно было взглядов, общих обедов и сидеть под деревом, рассматривая проплывающие мимо облака. Она всё равно приходила каждый день после сдачи проекта. Они виделись, а рисунки заменили парню обои на стенах. Он развесил их все и смотрел на них каждый раз, когда думал о ней. Их молчание рассказывало о них больше, чем тысячи слов и комплиментов. Им было комфортно вместе, даже не держась за руки, только изредка переплетая свои мизинцы на долю секунды, они чувствовали себя самыми близкими друг для друга. Они ходили на цыпочках вокруг своих чувств, продлевая момент тихого счастья. – Почему ты смотрел на меня тогда? – внезапно послышался голос Арабель, нарушивший трепетные звуки природы, которые ласкали слух. – Не знаю, ты была, будто бы сказочная в тех лучах солнца. Я не мог оторвать взгляд, думая, что ты не видишь. – Я видела тебя до этого, но боялась подойти. Именно поэтому я села под то дерево, в надежде, что ты заметишь. Их взгляды пересеклись, озаряя взор друг друга улыбками, которые они так любили. Они знали друг друга лучше, чем многие могли бы предположить. Им были известны их слабости и страсти, то, что нравится, а что отталкивает. Поэтому им было комфортно вместе, ведь, даже не общаясь днями, они знают, что именно из-за этих знаний, они не смогут причинить боль друг другу. Это было бы то же самое, если бы слониха оставила бы своё новорождённое дитя. Они не смогут предать друг друга, поступить плохо, некрасиво. Их чувства чисты и бескорыстны. Никто не требует ничего взамен, никто не делает ничего не искренне. – Я люблю тебя, знаешь? – тихо сказал Дарнел, убирая прядь за ухо, наблюдая, как нежный румянец наливает её щеки. – Я люблю тебя, знаешь? – продублировала Арабель, задерживая руку парня на своей щеке. Лёгкие улыбки озарили их лица. Где-то распускался очередной бутон цветка, очередная птица радует слух необычной мелодией, а у двух влюблённых начинается новый этап цветения их чувств. Цветок, который они так бережно хранили и молчали о том, что он у них есть, - расцвёл. Больше это не бутон влюблённости, а цветок любви. Тёплые губы парня робко прикоснулись к губам любимой незнакомки. Их первый поцелуй...но они уже сотни раз прогоняли в своей голове этот момент – как мягкие губы сначала неуверенно, а затем более настойчиво будут прижиматься к губам другого. Это будет длинный поцелуй, состоящий из множества коротких поцелуйчиков, их губы расплываются в улыбке, но поцелуй не прекращается, становясь более полноценным. Он не был мокрым, нет, это был изучающий поцелуй, который являлся долгожданным для пары, который открывал новые грани и разрушал бумажные барьеры, которые были лишь муляжом. Их любовь расцвела, как цветы весной...
