Сосед-душка

      — Доброе утро, — прислонился Дима плечом к дверному косяку настежь открытой ванной и, широко зевнув в ладонь, залюбовался полуобнаженной натурой своего очаровательного соседа. Спалось Димке последние ночи откровенно херово: храп, движения, фантазию приходилось контролировать даже во снах. Ложился он не раньше четырех, до семи просыпался раз двести и сладко спал по утрам только тогда, когда Тима выходил из комнаты, тихо закрывая за собой дверь. Но от того, что причина его волнения такая притягательная, Дима наполнялся бодростью и заведомо прощал Тиме свой предстоящий паршивый ночной релакс.       — Доброе, — улыбнулся Тима Мите через зеркало и, вооружившись тонким для волос утюжком, протянул сквозь нагретые пластины чуть волнистую на конце челку.       — Боже, что ты делаешь?..       — Укладку.       — Серьезно? Она такая не с рождения?       — Прикинь.       — Еще скажи, что это не твой родной цвет.       — Ага, а голубые у меня не глаза, а линзы.       — Правда?       — Хотел бы тебя порадовать, но нет. Все свое. Но волосы непослушные, им надо задавать направление, — продублировал чуть ранее сделанное движение утюжок и расчесал игриво заблестевшую на свету прядь пальцами. — Во!       — Ну окей, — усмехнулся Митя над модником беззлобно и демонстративно обвел ванную оценивающим взором узких со сна глаз. — Ощущение такое, что живу с девчонкой. Пузырьки, странные штуковины… Кругом чистота и вкусно пахнет.       — А у меня ощущение, что я с ней сплю.       — В плане? — непонимающе склонил Дима голову набок.       — Извини, воспользовался твоим ноутом. Автозаполнение сработало. Я только набрал «г». А там… Чего не сказал?       От воспоминания об остальном наборе букв следующих за предательской «г» Димку кинуло в жар. Кончики ушей запекло, словно на них нацепили горячие прищепки. Дима машинально съежился, уязвленно обнял себя за плечи и смущенно уставился на свои босые конечности.       — Не знаю, — не смог Димка красиво соврать, слишком шокированный откровением. Шмыгнул носом неловко и бессмысленно провел под ним рукой. — Как-то не имею привычки всем свистеть о своих половых предпочтениях направо и налево… А что, тебя что-то напрягает? — прозвучал в голосе Димы неожиданно вызов. Он даже сам себя им напугал, сразу пожалев о незапланированно пробившемся гоноре.       — Нет, — продолжал Тима прихорашиваться, смотря в зеркало на себя, а не на побагровевшую физиономию хозяина порочного ноутбука. — Мне не впервой с людьми нетрадиционной ориентации так тесно контактировать. Главное… чтобы тебя ничего не напрягало.       Диму чужие слова и тон почему-то покоробили. Словно Тима Мите не объяснялся, а тонко его подъебывал. Митя усмехнулся в сторону вовсе не от смеха, разнервничался и потерял над собой контроль окончательно, переведя на соседа вдруг ставший пренебрежительным пронзительный взгляд.       — Тим, у тебя же не на каждую девчонку стоит?       — Не на каждую.       — Вот и у меня с парнями так же. А тебе — так точно не о чем беспокоиться. Мне нравятся грубые бородатые потные канадские лесорубы, а не слащавые мальчики «Лакост», вытягивающие свои косые челки.       — Прямо гора с плеч, — выхмыкнул Тима иронию с нагловатой на губах ухмылкой и выдернул из розетки вилку горячего для волос прибамбаса.       — Вот и отлично. Я курить, — свернул Митя в комнату с желанием выброситься в окно от стыда и сцапал с полки шкафа свои не им аккуратно сложенные там любимые треники. Быстро оделся, нырнул в шлепки и, забирая с тумбы пачку сигарет, строго договорил: — И да, больше не трогай мой ноут.       — Как скажешь, Мить. Извини.

***

      — Я запаниковал и сказал ему все, чтобы он в мою сторону даже не дышал. Господи, какой идиот… — бухнулся Дима лбом о мраморную поверхность стола в гостиной Сашкиной студии и жалостливо скорчился, готовый рыдать.       Студия у Сашки была светлой, просторной, уютной, с шикарным видом из окна на город и располагающей к нытью и общению атмосферой. Жаль, что редко дающей Димке такие возможности. Обычно Сашка дома была не одна, с кавалером, а нарушать их до тошноты сопливый и угнетающей своей стабильной романтичностью тет-а-тет Димка себе не позволял. Поэтому сейчас пользовался Сашкиным дома уединением на полную катушку — лежал ухом на гладком столе и, несчастно пялясь в окно, жаловался на космос:       — Вселенная определенно меня слышит, и чисто ради прикола делает все наоборот. Я всю жизнь считал, что эта сука ко мне несправедлива, но сегодня понял ясно, что дело не в окружающих, Сашк. Дело, блин, во мне… Я не умею подстраиваться под ситуацию… Я сначала говорю, а после думаю… Я вспыльчивый, неадекватный, психованный эгоист. Я понимаю, почему бывшие ко мне не возвращались. Потому что я делал все, чтобы они ушли. Навсегда. Да, я ныл, считал себя жертвой, но сейчас ясно осознаю, что сам постоянно вел себя, как последнее мудло.       Сашка выпустила в потолок струю сладкого дыма и, забрав в рот дольку молочного шоколада, притянула одно колено к груди, поставив на розовое велюровое сиденье стула голую пятку:       — Мить, а как еще себя вести, если человек тратит свою и без того копеечную зарплату на онлайн-игрульки, а не на то, чтобы пригласить своего парня тупо в ресторан?       — Не знаю, как. Может, стоит попытаться объяснить ему, где он не прав, а не вертеть носом, когда он тебя хочет?       — Все он понимал, Мить. Но ему было проще уйти, обвинив во всем тебя, а не признать собственную никчемность. Успокойся. И перестань ворошить прошлое. Абстрагируйся. И пойми, блондин не прав. Он и так нарушил твое персональное пространство. Но залезть в твой комп — это просто… беспредел какой-то.       — Но это же всего лишь комп…       — Он сделал это без спроса, вот и получил.       — А итог?       — Слушай, Мить, если красавчик не последний кретин, то не будет придавать произошедшему вообще никакого значения.       — Ну я же придаю…       Здесь Сашка молча затянулась и глотнула кофейку.       — Ну да, я кретин.       Сашка спародировала голосом сюсюкающегося с ребенком бестолкового взрослого и поднесла к губам друга дольку шоколадки:       — Ты просто мой глупенький Митечка. Ам…       Димка вяло открыл рот и без аппетита сунул сладость за щеку.       — И вообще, ему стоит знать свое место, Мить. В квартире живешь ты. Если его что-то не устраивает, пусть подавится своей десяткой и валит ко всем ебеням!       — Сашка, блин, но я этого и боюсь! Нравится он мне. И я не хочу, чтобы он уходил. Он идеален. И мне с ним… прекрасно.       — Тебе с ним прекрасно только потому, что ты питаешь призрачную надежду на то, что однажды он увидит в тебе не просто соседа. Вот и весь твой интерес, Мить. Как только ты окончательно убедишься, что этому не бывать, ты в очередной раз разочаруешься в жизни и крупно пожалеешь о потраченном на свое слюноотделение по нему времени. И в глубине души, Мить, ты прекрасно это понимаешь, поэтому чисто на подсознательном уровне ускоряешь приближение этого момента. Все! — активно замахала Сашка перед Митей ладонями, словно она не Сашка, а показывающий фокус Амаяк Акопян. — Все что ни делается, блин, все к лучшему! Лучше поздно, чем никогда! Готовь сани летом!       — А сани-то тут при чем?       — Не знаю. Ничего поумнее не успела придумать. И вообще, — взяла Сашка Митин телефон, на экране которого красовалось тайно сделанное им фото блондинчика и, обведя его пренебрежительно (лично сама Сашка предпочитала грубых, потных, бородатых лесорубов), брезгливо толкнула девайс по столу. — Никакой он на самом деле не идеальный. Как пить дать, Мить.       — Просто внешне не в твоем вкусе.       — Да дело не в физиономии. Небось, — вспомнила Сашка своего суженого и то, чем он порою слегка раздражает ее саму: — чавкает, как свинина. И рот не закрывает, когда жует.       Митя пробубнил:       — Замечательно ест. Я вообще ничего не слышу. Словно принцесса.       — Тогда, когда потеет, от него кислятиной несет, аж глаза режет. Наверняка, Мить!       — Это я все время потею, когда его вижу. А он пахнет цветочками, — вздохнул Дима тяжко.       — Так ща, я че-нибудь придумаю.       — Он идеальный, Сашк. Просто мечта…       — Знаю! Точно, Митя!       — Ну? — поставил Митя на стол подбородок и поднял на засветившуюся подругу грустный исподлобья взгляд.       — Танцы!       — Что танцы?       — Он танцует, как мудак! А думает, что Джастин Тимберлейк!       Дима хмуро сдвинул над переносицей брови, попытавшись себе это представить, не смог и со скепсисом заключил:       — Да нет.       — Погодь, ща покажу! — выбралась из-за стола, скрипнув металлическими ножками стула о белый с черными прожилками глянцевый пол, встала напротив Мити, угрожающе раздвинув колени в стороны, и ритмично принялась выворачивать их то наружу, то внутрь, корча физиономию. Пышная грудь в лоно белого домашнего топа красиво заколыхалась. Сашка была прекрасна даже в амплуа клоуна, Тима же в голове Мити, копирующий Сашкины движения, был просто смешон. Димка захохотал. Сашка заблеяла: — I'm bringing sexy ba-a-ack… — активно завиляла бедрами по кругу и огладила себя ладонями от ключиц до бедер.       — Изыди!       — Them other fuckers don't know how to a-a-act…       — Дура ты, — помотал Димка на подругу головой, улыбаясь, с охотой отломил ломоть вкусной шоколадки, и угрожающе навел на эту Мисс Неординарность объектив лежащего рядом мобильника.       Сашку сомнительная угроза только раззадорила. Подол ее топа медленно пополз по ее шикарному телу вверх, она сексуально подмигнула в камеру и отправила другу через экран воздушный поцелуй. После угомонилась, вернулась на место и снова подтянула колено к груди по привычке, не умеющая сидеть за столом прямо. Сунула в рот электронку и глубоко затянулась.       — Эх, Митька, дать бы тебе меж глаз как следует, может, и очки розовые заодно стряхнула бы с твоей наивной зупудренной физиономии. Ну, сам посуди, верный, воспитанный, обходительный, не урод… Слишком нереально. Такого не бывает, Мить. Мы его просто пока плохо знаем. Либо извращенец, либо маньяк.       — А почему бы ему не быть, Сашк? Зачем искать в нем то, чего нет?.. Разве это плохо, быть идеальным?       — Плохо. Вот у тебя, например, повышенное слюноотделение, неконтролируемое нытье и неудовлетворенные сексуальные потребности на лицо.       — На яйцо, блин…       — Слушай, раз он такой охуенный, просто подойти и засоси его уже по самые гланды. Если зубы не выбьет, похлопает по плечику и скажет что-то типа «прости, но ты для меня только друг», ты точно ничего не потеряешь. А если челюсть на полу запрыгает, значит я не так уж и ошибалась и все твои иллюзии всего лишь иллюзии. Ну чисто так, убедиться. Может, перехочешь… А на все эти сопли, в которые ты превращаешься, уже смотреть тошно. Серьезно, Мить.       — Знаю. Терпи. Когда-нибудь это закончится, — не обратил Димка внимания на смену Сашкиной его вразумить тактики.       — Когда-нибудь он затанцует, и это точно закончится, — стала Сашка сама собой, отставив грубость в сторону. С Димкой эти фокусы давно не прокатывали.       — Глупая, — презентовал Дима подруге улыбку, которая ее обезоружила, а после подпрыгнул на стуле от неожиданности, запаниковав. В руке вибрировал мобильник. На экране маячило красивое лицо с персональным номером. — Тима.       — Вспомнишь гов…       — Цыц.       — Громкую ставь! Громкую! — умирала Сашка от любопытства.       Дима звучно прочистил горло, положил телефон в центр стола и, ткнув «ответ» и следом на картинку рупора, пригнулся к микрофону ближе.       — Да, Тим.       — Мить, ты дома? Там доставка будет в течение получаса.       — Доставка?..       — Кровать, Мить.       — Э-э… — вылупил Димка глаза шокировано, поняв, что какой на дворе день недели, месяц и год перестал запоминать еще две квартиры тому назад. В итоге признался честно: — Вообще-то я не дома.       — А когда будешь?       — Не знаю. Вечером, наверное…       — Блять, Ми-и-тя, ну я же тебе говори-и-ил.       — А я тебе разве что-то обещал?.. Я занят, Тим. Либо переноси свою доставку на вечер, либо… разбирайся с этим сам. Это не мои проблемы.       Голос в трубке резко погрубел:       — Ладно. Я тебя понял. Давай.       — Давай.       Трубка загудела. Сашка разрезала кулаком воздух:       — Так его!       — Бля-я-ять, ну вот на хуя я ща это все сказал? Какой дебил! — приложился Димка лбом о гладкую поверхность дорогого стола.

***

      — Ди-и-им… — Обхватили Димкины плечи чужие ладони мягко, и Дима разлепил сомкнутые ресницы. Отлежанное ухо неприятно ныло. Шея тоже. Митя со скрипом поднял голову и хрустнул позвоночником. — Опять на порно залипаешь? — улыбнулся Тима Мите по-доброму и опустил крышку открытого ноутбука.       — Мм, — промычал Митя отрицательно точно так же, как делает это положительно, и потянул руки в стороны.       — Спать пошли. Фиг ли маешься? Время — два ночи.       — Два? — удивился Митя, что вырубился так рано, сам не заметив, как измотал себя за день паршивыми насчет Тимы мыслями. А вернувшись домой неспроста в полночь, не обнаружив новой кровати, но обнаружив в своей, кажется, видящего седьмой сон Тиму, занервничал только сильнее. Почувствовал себя виноватым во всех смертных грехах всего человечества и принялся изматывать себя мыслями о том, что скажет Тиме утром, если вообще скажет. Вряд ли у него повернется язык попросить у Тимы прощение, да и вообще что-то ему сказать. Сосредоточиться на просмотре сериалов и рисовании эскизов не выходило. В итоге Диму победил элементарный сон. Правда не в постели. Вырубился Димка на кухонном столе.       — Давай, поднимайся. Гоу в кровать, — потянул Тима изнуренного хозяина вверх, заставил его встать и направил в темную комнату.       Дима подчинился. Почувствовал чужую заботу, не услышал в голосе Тимы льда и с облегчением выдохнул. Это была гора с плеч. А все терзания оказались совершенно бессмысленным убийством очередной кучки нервных клеток. Дима опустил зад на ближний к двери край разложенного дивана, зарылся пальцами в волосы и попытался себя взбодрить головомойкой на время раздевания.       Тима же скрылся за Димкиной спиной, пружины дивана под его телом истошно скрипнули, матрас ощутимо прогнулся. А после Тима заговорил:       — Я же извинился за бук. До сих пор паришься?..       Сон с Димки как рукой сняло. Жар прокатился по телу раскаленным ядром от ушей к пяткам. Зубы больно сжали край нижней искусанной еще с утра губы. Дима выдавил:       — Да нет.       — Из-за чего тогда?       Разговаривать с дверью шкафа-купе, на которую Дима сейчас пялился, было определенно проще, чем смотреть, отвечая на личные вопросы, в голубые гипнотизирующие глаза. И он решился:       — Не знаю… Из-за того, что меня это задело, наверное… Из-за того, что психанул, как дурак… Из-за того, что сказал то, чего говорить вообще не собирался…       — Ты про потных канадских лесорубов?       Димка с робкой улыбкой смущенно хмыкнул, опустив подбородок к груди и смяв пальцами тонкую простынь:       — Скорее, про смазливых мальчиков «Лакост».       — Забей Мить, меня таким не проймешь.       — Нет? — произнес Дима тоном «как жаль», со свойственной ему иронией.       — Нет. А знаешь почему?       — Почему же? — обернулся через плечо с интересом и напоролся на пару мерцающих в полутьме улыбающихся глаз.       — Потому что в каждом правиле бывают исключения, — подмигнули Димке одним левым и, пожелав ему спокойной ночи, беззаботно повернулись в нему голой спиной.