Сосед-душка

      — Меня назвали старым, Арс! — объявил Димка в трубку с наигранной торжественностью, всплеснув свободной рукой в воздухе, словно это не жалоба, а презентация своего нового амплуа двадцати восьмилетнего педофила стене напротив.       — Опять, что ли, к сосунку какому-то подкатывал, Митьк?       — Да не подкатывал я!.. Он сам подвалил. А когда спросил, чего гуляем, а я с дуру честно ответил, сказал: «Хера себе ты старый!» Это нормально вообще? Я в ахуе просто. Когда ты там уже приедешь, блин? — вспомнил Димка, сколько стукнуло в недавнем прошлом самому Арсу, увидев в этой цифре лично для себя неплохое в данной ситуации успокоительное, и страдальчески застонал. Посмотрел на жующую, но отчего-то не спешащую прикуривать свежую сигарету странную Сашку и по итогу сделал это сам. Выдрал у подруги слюнявую палочку изо рта и, жадно сунув в свой, защелкал у лица Сашкиной зажигалкой. А ведь держался без сигарет до этого самого момента целых четыре месяца и двадцать три дня.       — Митьк, не приду сегодня. Не проклинай только.       — Чего?! Это еще почему? Чтоб подарок не дарить?       — Подарок готов, кот. Позже будет. Тут… обстоятельства просто кое-какие нарисовались.       — Ну да, я слышу, — слышал Димка в динамике телефона помимо голоса Арса мощные басы громкой музыки, похожей на ту, что долбила из чрева его места явно неудавшегося на сегодня «чаепития».       — Да это соседи гуляют, Дим. Правда, — произнес Арс таким тоном, будто это наглая ложь, хотя изначально предупреждал, что прийти ну о-о-очень постарается.       Димка же ради приличия и отлично помня, что ему ничего не обещали, сделал вид, что поверил.       — Что-то случилось? Может, помочь чем?       — Лучше сам себе сначала помоги, Мить.       — Очень смешно, Арс, — рефлекторно стряхнул Димка с сигареты еще не успевший появиться на ней пепельный хвостик. Та решила вывести его из себя полностью и улетела из руки на землю целиком. — Блять…       — Да не парься ты так, кот. Он же тебе буквально комплимент сделал. Принял за сосунка. Радуйся.       — В смысле блять принял? Я не старый, Арс!       — Но и не дите, что тоже не минус. Радуйся, кому говорю! — прорычал Арс сквозь зубы, давно привыкнув к Димкиному нытью по ничего не представляющим из себя поводам. Не злясь, но артистично прикидываясь. — Задолбал, мелкий.       Димка же на арсов тон принципиально включил невыспавшегося детсадовца:       — Не хочу.       — Бу. Ладн, все, бежать мне надо, завтра увидимся. Гуд? Если, конечно, пожелаешь.       — Теперь-то я точно подумаю.       — Подумает он… Все, кот, давай, не гунди только. С днем рождения, Мить. Оторвись там по полной. Завтра продолжим.       — Мм.       — Му. Обнимаю, мелкий. На связи.       Димка ткнул на экране мобильника «отбой» и скроил мину в духе «вообще ничего нового»:       — Поэтому у нас ни черта и не вышло. Он опять это сделал, Сань.       То, что дело не в Арсе и его стабильной привычке всех сливать из-за кучи работы или же из-за неспособности уделять большую часть своего внимания личке и отношениям, а в человеке, которого здесь нет, Сашка уточнять не стала, решив не затрагивать тему бывших и несостоявшихся.       — В своем репертуаре, парень. Вообще ничего нового, — буквально прочла вслух то, что было написано на лбу разочарованного ситуацией друга.       — Хуевого-нового, — буркнул Димка разобиженно. Отправил сигарету в ближайшую урну, совестливо подобрав ее с земли, и двинул внутрь заведения, в которое заглядывал только по праздникам, и то благодаря верной подруге. А вернувшись за столик в уютном уголке, жалобно запричитал: — Фа-ак… Почему каждый мой день рождения все, как по расписанию, идет коту под хвост? Че за традиция, Сашк? Зачем я вообще пытаюсь придать значение этому дню? Чтобы в очередной раз вспомнить о том, что я появился на этот свет зря, что ли, или че, блять?       — Для меня это очень важный день, Мить. Ты ведь один из самых любимых человечков в моей жизни, — припала подруга к Димкиному плечу вся преисполненная нежности, стараясь Димку взбодрить и, при этом точно зная, это не сработает.       — Спасибо, Санек. Жаль, что только в твоей, — доказал Димка свою предсказуемость.       — Не поздравил?       — Не поздравил, Сань.       — Да и хер бы с ним, Мить. Нет?       — Ну, да… Хер бы… — протянул Димка весьма неуверенно, уверенно желая оказаться сейчас в теплых мужских объятиях, а не в объятиях угла пошло-красного кожаного диванчика. И обнял свои колени сам.       — Ты же сам решил с ним расстаться. Сам сказал это ему. Почему теперь расстраиваешься?       — Не знаю, Сань. Может, потому что он даже не пытается это исправить? Почему никто никогда не пытается, Санек?       — Потому что гордых выбираешь.       «Тима не из таких», — хотел Димка произнести его имя вслух, но передумал, решив не превращать свой день рождения в откровенные поминки по прошлому. Это имя Димка не произносил уже полгода так точно. Однажды слышал, как его произнес Арс в контексте, который Диму слегка подкосил чисто психологически, хотя сам Димка отлично осознавал неизбежность данного события. Арс вернулся тогда из очередной командировки и бодро с порога объявил: «Тимыч — папка!»       С трудом взяв себя в руки, Димка кинул планшет в дохлый рюкзак и буркнул как-то невпопад:       — Поздравляю, Арс, — потрепал Кокса по загривку и потопал к двери арсова таунхауса: — Кокс в норме. Больше не блюет. Таблетки по расписанию еще три дня. После на контрольный прием. Давай. На связи.       — Э-э… Куда рванул?       — На свидание.       — Опа. С кем это?       — С ветом, — проинформировал Димка почти с гордостью и поблагодарил судьбу за то, что траванулся Кокс тогда ну очень вовремя. Падать после «потрясающей» о Тиме новости на подушку безопасности в виде нарисовавшегося в его жизни симпатичного ветеринара оказалось куда приятнее, чем если бы это произошло за неделю до. Жаль симпатичный вет гораздо больше любил животных, чем людей. Нет, в отношении именно Димки никакой агрессии парень никогда не испытывал. Наоборот, тискал его как котенка, нежничал с ним постоянно, был на связи всегда, готов был из рук не выпускать, но в адрес остальных людей на всей планете изливался стабильной токсичностью. «Господи, какая она жирная. Ее рот хоть иногда закрывается?», «почему он такой прыщавый? Он что, не в курсе, что такое мыло и как им пользоваться?», «ну и вкус… ей не стоит ходить по магазинам без стилиста и стоит почаще смотреться в зеркало». И так каждый божий день. Даже Сашка у него оказалась той еще хабалкой, а Арс — не перебесившимся мажором. В конце концов Митя не выдержал. Сказал бойфренду все начистоту, понял, что вряд ли до него достучится и точно его не переделает, и, не став тратить время и нервы на нытье и попытки это исправить, ушел сразу и сам. Произошло это неделю назад. С тех пор бывший не давал о себе знать Димке ни разу.       — Ой, Сашк, вот только не надо впаривать мне, что бывшие не возвращаются, если точно знают, что их не примут обратно. Это ни фига не так работает. Если бы человек по-настоящему любил, он бы точно попытался вернуться. Дело в любви, Сань. А вовсе ни в какой не гордости.       — А ты сам-то чего ни к кому не возвращался, Мить? Не любил, получается, значит, никого? По твоим-то выводам.       — Потому что… предпочитаю занимать позицию ждуна. А когда ничего не дожидаюсь, желание что-то предпринимать тупо пропадает. Зачем? Раз сами не звонят, значит, им это по факту и не нужно вовсе.       — А может, они тоже предпочитают занимать позицию ждунов, Мить.       «Тима не такой», — снова подумал про себя Митя и снова промолчал.       — А давай всю ночь танцевать, Мить. А? — решила Сашка срочно перевести неудачную тему.       — Че-т настроения нет, Сань, — вжался Димка в угол красного диванчика, взобравшись на него вместе с кедами.       — Ниче. Исправим. Ты как раз вовремя, милый, — разулыбалась Сашка подползающему с тремя бокалами в руках к их скромному столику заботливому Боре. Себе Боря взял пивка. Димке — «Пина Коладу». Сашке — свежий фреш. — Подзаправляйся, Митяй. Ща покажем всем, кто тут богиня дискотеки. Впере-е-ед!

***

      Димка танцевал. Отдавался в лапы беснующейся на танцполе пьяной публики. И с мыслями «да пошло оно все» активно тряс хмельной головой, выплескивая из нее все мысли пессимистичного характера и вспоминая положительные моменты двадцать седьмого года его рождения. То, как этот непростой, но все равно незабываемый классный год подарил ему потрясающее знакомство с потрясающими (несмотря на все несбывшиеся ожидания) братьями. Как дал возможность реализовать себя в профессиональном плане и наконец-то помог осуществить одно из его желаний, хоть и не заветное. А после Сашка потеряла ритм. Перестала соблазнительно покачивать сочными бедрами и сама не заметила, как перешла на стиль «я женщина приличная». Уставилась за Димкино плечо, пока сам Димка изучал чужие физиономии над ее макушкой и выискивал себе на ночь развлечение посимпатичнее и постарше, если не себя, то хотя бы того засранца, испортившего ему и так не особо положительный на интрижку настрой. А после Сашка прижалась своей нарумяненной щекой к его гладковыбритой и попыталась перекричать музыку:       — Мить, я должна признаться!       — В чем?.. Что залетела? — предположил Димка как бы в шутку, естественно, замечая за подругой характерные для интересного положения странности, типа невыкуренной сигареты и обыкновенного фреша, вместо любимого вина.       — Не! Не в этом… — не стала Сашка категорично отрицать очевидного факта.       Димка пораженно вылупил глаза:       — В натуре залетела?!       — Да не знаю пока!.. Но задержечка имеется.       — А-а-а! — забрал Димка подругу в охапку, поднял над танцполом и закружил в воздухе. — Санек, я буду дядей Митей! — остановился, опустил, нахмурился. — Фак, как стремно это звучит…       — Митя, блять! — не разделяла Сашка Димкиных переживаний, на данный момент озабоченная несколько другим поводом их испытывать.       — Да!       — Не договорила я! Врубаешься? Поэтому и извиняюсь!       — По поводу?       — По поводу расклада.       — Че?! — подставил Димка одно ухо ближе ко рту подруги, реально подумав, что про расклад ему сейчас послышалось.       — Помнишь, я на тебя расклад делала? Год назад. Сказала, что с твоим недалеким у тебя любовь невзаимная.       — Ну и?       — Короче, я соврала, Мить. Прости, сладкий.       — Чего своровала?! Ниче не понял, Сань!       — Соврала! Напиздила, я, Мить! Слышишь? Твоя подружка — сраная врушка! Прости-и-и!       Митя посерьезнел. Посмотрел на Сашку вроде как на предательницу, а после уточнил:       — …Сашк, блин, ты дура?! Я в твои расклады, гороскопы и прочую хиромантию не верил и не буду! Нашла, за что извиняться… Забей, ебанутая! — не стал Димка заморачиваться и представлять, что было бы, если бы Сашка сказала ему на тот момент правду. А скорее, отлично представил, что не изменилось бы ровным счетом ничего.       Сашка с облегчением выдохнула и получила от Димки поцелуй в щеку. Обняла его ответно и продолжила танцевать. А через пару минут снова затормозила:       — Мить!       — А?!       — Однажды я говорила с Тимой с глазу на глаз!       — На хера?       — Попросила, чтобы он тебя не обижал!       Димка усмехнулся:       — Не помогло, да?!       — Знаешь, что я тогда думала, когда с ним говорила?!       — Откуда, Сань?!       — Что его взгляд холоден, как взгляд Короля Ночи!       Димка продолжительно прыснул, визуализировав это забавное сопоставление.       — Теперь я понимаю, Мить…       — Чего?       — На тебя он смотрит совсем иначе.       Теперь Димка тяжело с напором выдохнул:       — Сашк, блин, на хера его вообще сейчас надо было вспоминать?! У меня же днюха! Не порть и так паршивое настроение! Давай лучше про залет поговорим! Давно задержка?! Ты кого хочешь, девчонку или пацана?! А Борьчик в курсе? Назовете Димкой, если мужик родится, а? Мне будет охуенно приятно, Сань! Хотя… не. Не надо Димкой. А то вырастит таким же придурочным, как и я. Ну на хер…       — Мить!       — Ох… Серьезно. Ты помирать, что ли, собралась?! Что за исповедь перед кончиной?! — стал Димка откровенно злиться.       — Помнишь я говорила, что Тим танцует как мудак?!       — Ну?.. — почувствовал Димка, как по спине пробежал холодок, словно у него за спиной уже выдает впечатляющие па сам Король Ночи.       — Самое время в этом убедиться, — сжала Сашка плечи друга пальцами и развернула его носом к барной стойке.       Куда смотреть, Митя понял не сразу. Забегал взглядом по дрыгающейся толпе. Вгляделся вдаль. Глянул на широкоплечего шатена буквально мельком, ища глазами привычный блонд и косую челку, а после сообразил.       — Тима, — врос Димка в пол шокировано.       Сашка взяла друга под невольно повисшую вдоль тела руку и с улыбкой заглянула в его побледневшее от потрясения лицо.       — Ну? Как сердечко?       — Остановилось, — мямлил Димка плохо слушающимся его языком. Сердце в груди и правда замерло. Сперва бойко стукнуло. После застыло. И теперь сходило с ума, будто бьющаяся в клетке сумасшедшая галка.       — После стольких лет? — придала Сашка моменту максимальной драматичности.       Димка на автопилоте продолжил культовое высказывание:       — Всегда, Сань. Всегда.       — Пре-е-елесть.       — Он что, видел, как я танцую? — заранее Димка пристыдился.       — Видел, Мить. И знаешь? Мне кажется, ему все очень даже понравилось, — помогла подруга ему слегка расслабиться.       — А это что? Борода? — склонил Дима голову набок, изучая лицо знакомого парня под другим углом и пытаясь к нему, видимо, привыкнуть.       — Точно! — щелкнула Сашка в воздухе пальцами. — А я все думала, что эта мочалка на его слащавой физиономии мне напоминает.       — И… зачем?       — Спроси, Мить. У него. Это же не противозаконно.       — А вдруг он не один, Сань?       — Один он, Мить. Сидит минут пять там уже. Тобой любуется.       — Мной? — улыбнулся Димка Сашке смущенно и все еще с трудом веря, что Тима ему вовсе не мерещится.       — А то и все десять.       — А ты-то сама точно меня не четвертуешь, если я к нему подойду? — покосился Димка на подругу с большим недоверием.       Сашка доброжелательно расправила перед собой руку и подтолкнула Димку в мокрую от танцев и волнения спину другой:       — Иди, Мить! Время сбытия твоих мечт! Вперед, мой олененок!       И Димка пошел. Почувствовал, как под ласковым взглядом голубых глаз один уголок его губ поехал в сторону. Засмущался, почесал нос неловко и постарался сделать не сильно счастливый вид, дабы заранее не тешить ничьего самолюбия. С трудом докачался до сидящего на высоком табурете парня сквозь веселящийся народ, заправил руки в задние карманы узких джинсов. Смело заговорил:       — Привет, — снова с интересом вгляделся в знакомое, но непривычное лицо Тимы, не так впечатляющее Димку, как раньше. Наполовину спрятанное за странной, но вроде бы идущей ему густой щетиной или, правильнее сказать, действительно бородой, и с открытым лбом, без привычной длинной на нем челки. Волосы по-прежнему чуть вились на концах и у корней не казались такими светлыми как прежде. К русому цвет был ближе нежели к блонду, а тем более при местном радужном освещении. Тим выглядел по мнению Димки пожалуй примитивнее нежели год назад, как-то взрослее и серьезнее, но Димкину к себе симпатию, наверное, не смог бы погасить даже будучи бритым налысо.       — Привет, Мить. С днем рождения, — ответил Тим бархатно и улыбнулся Диме обоими уголками губ, по которым Димка скучал так сильно.       — Ты знаешь? — удивился Димка чужой проинформированности. — Откуда?       — У Арса как-то уточнял.       — Почему не у меня?       Тима помял плечами:       — Пусть будет «сюрприз хотел сделать».       — Тогда он точно получился, — признался Димка неосознанно, запаниковал от собственной откровенности и срочно переключился в режим «подъебы». — Это он дал поносить? — мотнул Димка подбородком на щетину Тимы, напоминающую ту, что давно отпустил старший брат.       Тим на провокацию не повелся и спокойно констатировал:       — Все свое. Как обычно.       — А челка где? Там, где и подарок?       Тима крутанул глазами на Димкину язвительность, забрал со стойки черную размера А4 коробку и, протягивая ее Димке, с ехидцей произнес:       — С без двух тридцатилетием тебя, Мить.       Димка наигранно ахнул.       — Неплохо-неплохо, — сощурил на Тиму глаза, оценив колкую ответочку, и с интересом забрал тяжеленький презент. — Сейчас можно открыть?       — Можно, — собрал Тима руки на груди с уверенностью Стива Джобса и получил снова.       — Год копил? — произнес Димка как бы наплевательски, приподняв картонную крышку.       — Ага. Как и ты свои шуточки, по всей видимости, в мой адрес.       Димка хохотнул, понял, что со шпильками надо завязывать, пока Тим не сбежал и не спрятался от него на еще один год, похожий на вечность, и, полюбовавшись новым планшетом, на который тоже откладывал, но пока не купил, аккуратно закрыл подарочный бокс.       — Я реально не знал, что тебе подарить. А это… в общем, думаю, в работе пригодится.       — Если нет, на авито продам. Спасибо, Тим, — напоролся Димка на долгий взор с претензией. Исправился: — Ладно, все, это была последняя. Честно. Точно последняя. На самом деле, это очень круто, Тим. Я и сам такой купить собирался. Но пока все ипотека благополучно сжирает. Досрочно погасить хочу и отвязаться. Спасибо, — прижал презент к груди демонстративно бережно и зажевал губы.       — Значит, тебя можно еще и с новосельем поздравить?       — Можно.       — Поздравляю, Мить. Доволен?       — Ну, как тебе сказать… — сморщил нос Димка, вспоминая свою с полуметровыми в толщину стенами сталинку, не с окнами в пол, конечно, зато с высокими потолками и своей непередаваемой атмосферой, от которой Димка был конечно же без ума. Но…       — Что не так?       — Ты не поверишь.       — Соседи?.. Голуби?.. Воробьи?       — Кондиционеры, Тим. Сраные кондиционеры соседей вечно капают на ящики нижних. А еще на оконные железные карнизы и все то, что издает невероятно бесявый «кап». Просто постоянное кап-кап-кап-кап. Днем. Ночью. Всегда! Со всех сторон! Это просто китайская пытка какая-то!       — А у меня очень тихо, Мить.       — Наверняка не очень. Ты просто чего-то не замечаешь. Спорим, я приеду и что-нибудь найду?       — Спорим, Мить. Приезжай, — отрезал Тима уверенно, и Димка застыл. Понял, что это не констатация факта, а приглашение. Почувствовал, как вспыхнули кончики ушей и запекло на затылке.       — У тебя дом?       — Пока только квартира. Пока только снимаю. На дом… коплю, скажем так. Заодно ищу адекватного соседа по комнате.       — По комнате или по подушке?       — Зависит от тебя, Мить.       В груди Димки екнуло. Дверка треклятой клетки слетела с петель. Галка выбралась из долгого заточения и села на нос своего любимого четвероногого приятеля, вроде того же самого, но на этот раз без тяжелой цепи на изувеченной шее и без двух лишних с оскалами голов. Куда делись все головы и атрибуты, Димка решил все же скромно уточнить:       — А как же… Вика?       — Вика — мать моего сына. А еще любимая женщина своего мужчины. На этом все, Мить.       — А как же… сын?       — Все хорошо, Мить. Сын растет. Мы постоянно на связи. Вчера вот виделись, — произнес Тима правду, но осторожно, внимательно наблюдая за Митиным лицом. В лице Митя никак не изменился. На душе тоже все было как-то умиротворенно и понимающе. Остался последний вопрос.       — А что же родители?       — Родители?.. — издал Тима тяжелый вздох. — Слегка подуспокоились с появлением на свет Мира. По поводу моей тяги к парню… я им пока ничего не говорил.       — Значит, самое веселье только впереди?       — Видимо, так, Мить.       — Постой. Мир? Мирослав? Мама твоя небось называла.       — Чуть-чуть ошибся. Мирон… И да, без ее лепты конечно же не обошлось.       Митя недвусмысленно поджал губы. После, сдержав бурю эмоций, скромно выдавил:       — Пожалуй… не буду это комментировать.       — Спасибо, Мить, — успел наслушаться Тима комментариев по этому поводу от сотни других своих знакомых и за молчание был готов Димке достать с неба звезду.       А после в разговор вклинилась не случайно мимо проходящая Сашка:       — Тимур Романович.       — Александра Вениаминовна.       — А вы довольно прытки и весьма бородаты.       — А вы, как всегда, неотразимы и крайне внимательны.       — Ох уж эта ваша лесть… Ладно, так уж и быть. Не хотели бы вы присоединиться к нашему скромному столику на Камчатке? — указала Сашка в сторону занимающего половину их Камчатки огромного Бориса.       — С большим удовольствием, Саш, — завязал Тима с наигранным почтением и перешел на «ты». — Если Дима, конечно, не против.       — Две минуты, Санек, — попросил Димка так необходимого им времени для уединения.       — Понял, принял. Забрать? — расправила Сашка ладони и, получив в руки коробку, скоропостижно удалилась.       — Гоу танцевать? — забрал Димка ладонь Тимы в свою и почувствовал, как чужие пальцы огладили его вовсе не по-дружески и уж точно не по-отцовски.       — Я не танцую, Мить.       — Как?! — разыграл Димка активное удивление. — А вдруг ты Джастин Тимберлейк?       — То, что я не Ван Гог, мы уже выяснили.       — Кстати! — распахнул Димка глаза, кое-что вспомнив. — Не поверишь, но я ее набил!       Тимины глаза расширились аналогично Димкиным, но по другой причине:       — О, боже. И кто тот несчастный идиот с отсутствующим чувством прекрасного?       — Это я! — звонко Димка хохотнул и ткнул себе в грудь пальцем, с удовольствием наблюдая смену выражения на чужом лице, а может, и цвета. Кажется, Тима слегка позеленел.       — Где, Мить?.. — вопросил парень замогильным голосом.       Димка развернулся к Тиме спиной и с трудом оголил правую икру:       — Во! Знакомься. Это Тимур.       Под гармошкой тугих джинсов показалась воющая на луну резонирующая с остальными узорами на Димкиной коже знакомая волчара.       — Заче-е-ем? — схватился Тима за рот, чувствуя себя так, будто совершил преступление.       — Не знаю, — беззаботно пожал Димка плечами, вообще не чувствуя сожалений по этому поводу. Волк его веселил и радовал. — Он напоминает мне о самом классном времени в моей жизни.       — Тогда конечно же очень красиво, Мить, — иронически глубоко кивнул Тима головой.       Митя прищурился:       — Все еще врешь?       — Это было не вранье, а сарказм. Ты потерял хватку?       — А я в общем спрашиваю.       — Тебе — не вру, Мить.       — Тогда отвечай честно, Тим.       — Хорошо.       — Почему, блин, год?! — всплеснул Димка руками, перестав стесняться своих истинных мыслей окончательно. Это был вопрос не года, а века. И требовал расстановки всех точек над «ё».       Тима ответил не задумываясь:       — Год назад я был никем.       — Никем?.. — поразился Димка чужим выводам. — Ты был парнем моей дурацкой мечты. Таким, каким ты был, Тим. А кто же ты теперь? Отец года, блин? — не смог скрыть обиды от чужого молчания и игнора в свой адрес, мучивших его на протяжении почти одиннадцати месяцев. Но Тима в своем объяснении был больше, чем убедителен.       — Если бы это началось год назад, сегодня бы меня здесь не было. Ты же и сам это прекрасно понимаешь, Дим.       И Димка все отлично понимал. Прекрасно осознавал, что в той ситуации, в которой Тима находился, Димка был той частичкой пазла, которая путала всю картину в целом. Частичку надо было отложить, собрать все воедино и понять, что она этому пазлу вообще не принадлежит. Это был тот самый недостающий кусок Димкиного, который он так долго искал. А ведь он сам выкинул его на фиг, сделав преждевременные выводы, представив всю картину своего будущего в уме, и не рискнув подтвердить или опровергнуть свои относительно этого будущего предположения на практике. Хотя по итогу и по мнению Тимы сделал все тогда правильно. Тима бы не смог уделить Димке столько внимания, сколько бы тот от него требовал. А сейчас был готов попробовать вернуть этого человека в свою жизнь, в которой явно не хватало тепла, взаимности и того самого комфорта, который он испытывал почему-то именно рядом с уютным, ласковым, хоть и не простым Димкой.       На Тимино оправдание Димка промолчал, удовлетворенный уже тем, что у того вообще оно было, и легкомысленно, ведомый действием «Пина Колады», с улыбкой вопросил:       — Что за необъяснимая смена имиджа?       — Просто захотелось.       — Тогда, чтоб ты понимал, я врал насчет канадских лесорубов. Обож-ж-жаю хорошеньких сладеньких мальчиков «Лакост»!       — Я догадался, Мить. Еще тогда. Представляешь?       Устав кидаться шпильками, Димка просто фыркнул на Тиму подобно милому ежику и бегло поцеловал Тиму в губы. А после прижался к ним уже не по своей воле. Получил со знакомым привкусом ванили поцелуй, оторвался и дернул на себя Тиму бойко:       — Идем.       Тот на автомате спрыгнул с табурета и неохотно потянулся за намеренным его смутить полностью довольным не ежиком, а уверенным в себе котом. Хотя за симпатично на удивление раскрепощенно двигающимся до этого на танцполе Митей наблюдал откровенно зачарованно.       — Разве ты не будешь жалеть об этом весь завтрашний день и неделю после?       — Наверняка, — задвигал Димка головой в такт музыки как-то угрожающе. — Но я ведь пьян. И у меня день рождения. Могу себе позволить пару глупостей. Главное — не рассказывай мне о них завтра. Или… сделай что-то такое, что перетянет на себя все мое внимание сегодня.       — О, ты нашел себе старого друга?! — перетянул на себя все Димкино внимание его несостоявшийся на сегодня кавалер.       Щеки Димки обожгло невидимыми пощечинами.       — Вот же соплета невоспитанная.       — Кто это? — нахмурил Тима лоб на мимо проходящего слащавого незнакомца.       — Труп, — двинулся Димка в сторону своего триггера, пока не зная, как будет его приканчивать, но под чужим напором вернулся назад.       — Иди сюда, — забрал Тима уязвленного парня в руки.       — Пожалуйста, никогда не брейся, — застонал Димка отчаянно. Обнял Тиму ответно и ткнулся носом в его горячую шею. — Тебе очень-очень-очень идет!       — Хорошо, Мить.       — Спасибо… — успокоился, после оторвался и заглянул Тиме в глаза. — Тебе правда нужен сосед?       — Правда, Мить.       «Тогда поищи другого», — подумал Димка про себя, все же решив произнести вслух не это. Да, они сосуществовали с Тимой вместе лишь как соседи и никогда толком не жили вместе как те, между кем было нечто большее. Они не знали друг друга в отношениях и могли только предполагать, куда эти отношения заведет Димкина склонность к собственничеству или Тимино свободолюбие. Становиться для него второй со всех сторон устраивающей его Викой Митя конечно же не хотел, но и давать Тиме полную свободу в его действиях категорически отказывался. Но… алкоголь — он и в Африке алкоголь, делал свое мерзкое дельце, подталкивая Димку на риск, на честность, на официальное предложение, которое сам Тима напрямую делать почему-то Диме не решался. В итоге Димка с намеком уточнил:       — И где я буду спать?       — У меня двухкомнатная квартира, Мить.       — О как. А ты подсуетился, я смотрю.       — Просто о тебе заранее подумал.       — На случай если Мир в гости заглянет?       — По другой причине.       — Какой же?       — Я начал храпеть, Мить.       Митины глаза медленно расширились. Тима хохотнул:       — Шутка.       — Очень жестокая, Тим, — с облегчением Митя выдохнул в сторону.       — Извини. Ты же интроверт. Разве тебе не нужно пространство для уединения?       — С тобой почему-то не нужно… — признался неожиданно и понял, что больше не в состоянии себя сдерживать: — Блин! Я так соскучился! Ты даже не представляешь, — кажется, впервые осознал Димка это чувство по-настоящему. Раньше однодневному или в несколько дней уединению он был, пожалуй, только рад. А в своем одиночестве испытывал лишь обиду и разочарование оттого, что снова ничего не получилось. Но чувств искренней тоски по бывшим при этом никогда не испытывал. Либо его не понимал.       — Представляю, Дим, — прекрасно понимал Тима слишком знакомые ему Димкины чувства.       — Объяснишь мне?       — Что?       — Правила игры.       — Снова хочешь попытать удачу? — покосился Тима на Митю с хитрым прищуром. — Ты же уже якобы проигрывал. Фаталити, Мить, уже не помнишь?       — А я счастлив в процессе, Тим.       — Тогда сам ставь условия.       — Правда? — воодушевился Димка оттого, что ему это вообще позволили. Ведь эти призыв и трезвый разум другого точно говорили — Тим понимает, что ему светят ограничения, и даже то, что он к ним готов. — Ну, окей. Если оказываешься в постели другого, проиграл. Девушек это тоже касается, Тим.       — Звучит безумно увлекательно, — послышались иронические нотки в чужом голосе. — И что же на кону?       — Достоинство, — произнес Митя максимально угрожающе.       — В каком смысле?       — Решим по факту. А что? Испугался? — поднял Димка бровь с вызовом, как бы Тиме при этом говоря «если что, твоим причиндалам крышка».       — Вообще нет, — подтвердил Тим уверенно и смело вызов принял. — Я же не проигрываю.

***

      — Ну что, моя любимая женщина, сильно расстроена? — накрыл Борис хрупкие плечи Сашки своей внушительного размера увесистой конечностью.       — Отнюдь, мой косолапый медвежонок, твоя любимая женщина счастлива. Причем безумно.       — Потому что Димино желание наконец-то сбылось?       — Потому что… сбылось мое для Димки предсказание. Охуеть, я Ванга, Борь! Сбылось просто все! Может, мне стоит начать этим зарабатывать? — почесала Сашка подбородок с видом «а это неплохая идея» и посмотрела на потолок, увидев на нем себя в золотой короне.       — А как же твои обещанные им ссоры и недопонимание, или что ты там еще Диме наобещала?       — Они бы у них наверняка были, Борь, если бы не этот год.       — То есть по факту Тимофей сделал все правильно?       — Думаю, настолько правильно, что даже не подкопаешься, блин. Взял время, навел порядок в жизни. Дал это время Димке. Подождал.       — Все-то ты у меня знаешь, — умильно чмокнул Боря Сашку в мягкую щеку. Сашка ответно поцеловала воздух и глотнула сочку. После чего призналась.       — Да он мне сам это сказал, Борь.       — Сам?       — Писала я ему как-то. Сказала, что он гандон. Мол, не смог свой чертов член в штанах удержать, падла озабоченная. Чувствами Митьки воспользовался и пропал, будто его вообще не было. Ну, он и объяснил все… Звучало так убедительно, что аж бесит! А месяц назад якобы между делом у Арса, что там у Димки на личке, поинтересовался. Арс на всякий пожарный мне позвонил. Короче! Как только вет отвалился, я Тиме сама напрямую написала. Вернее, сначала расклад сделала, а после написала. Вот.       — И что же ты им на этот раз нараскладывала? Идиллию?       — Пфф! Ага, идиллию, как же… Ревность, недопонимание, ссоры. Тут и раскладов делать никаких не надо. Че я Митю, что ли, не знаю? Он же его даже к сыну ревновать будет. Стопудово, Борь. Я уже молчу про друзей и тусовки. Тим же экстраверт. Ты думаешь, это лечится? Мечтай.       — Тогда почему Тимофею написала, раз ничего не изменилось по итогу?       — Потому что… ничего не изменилось по итогу, Борь, — развела руками, как бы говоря, здесь я к сожалению бессильна.       — Ты про любовь, зай?       — Я про любовь, Борь.       — Про взаимную?       — Еще какую взаимную, мой котик.       — Вот и умничка, — снова поцеловал Боря девушку в щеку. — Зачем гадать? Пробовать надо. А вдруг сложится все? Даже у идеальных Ромео и Джульетты все пошло к чертям собачьим. От судьбы никто не застрахован, Саш. От разногласий тоже. Другое дело — как они с ними справляться будут. А эти, мне почему-то кажется, как-нибудь уж точно справятся. Два мужика все-таки… — имел в виду Борис отсутствие в паре такой проблемы как женщина и тут же вспомнил, с кем разговаривает. Прочистил горло в кулак, исправился: — В смысле взрослых.       — Я вроде бы баба беспроблемная. Нет? Или я чего-то сейчас недопонимаю, мой сладенький? — прекрасно поняла Сашка, что в действительности бойфренд имел в виду.       — Ты у меня вообще одна на миллион, любимая.       — То-то же, — снова получила поцелуй в уже со слизанными румянами щеку. — Скажи, я круче, чем Ванга, Борь?       — Никогда не сомневался в твоих способностях, солнышко.       — Н-да?.. — сделала Сашка скептичное выражение и без энтузиазма причмокнула. — Ну, тогда готовься, родненький. По моему недавнему раскладу быть тебе скоро батей, — тяжело выдохнула и поникла в плечах.       Борис же в своих воодушевленно расправился. Его малиновые щеки подпрыгнули вслед за поднявшимися уголками маленьких губ и закрыли заблестевшие очи:       — Правда?! Люби-и-имая моя! Сашенька, — забрал свое счастье в охапку и невольно попытался его задушить, с трудом контролируя волну обуявших его в этот прекрасный момент эмоций.       Упавшая одной половиной лица на могучую грудь Сашка почувствовала, что лично со своим выбором уж точно не ошиблась, но, не изменяя своей саркастичности, непринужденно добавила:       — Надеюсь, мать все-таки не я…