Один шаг

      В Тибидохсе вот уже несколько лет все текло тихо мирно своим чередом. Выпускались одни ученики, затем набирались другие. И так по кругу. Но нет, это не навевало скуку, ведь каждый курс был уникален и отличался друг от друга. Нападки нежити были очень редки, и преподаватели с легкостью их отражали. Практически единственной головной болью учителей стали проверки из Магщества, проводимые раз в пять лет. К сожалению или к счастью, совсем скоро их как раз ожидала очередная проверка.       – Коллеги, завтра к нам приезжает проверяющая, – произнес глава Тибидохса, окидывая взглядом собравшихся в его кабинете педагогов.       – Проверяющая? – немного удивленно спросила доцент Горгонова. – Значит, в этот раз это будет не Кощеев? Пожалуй, это отличная новость.       – Я бы не спешил так радоваться, – немного задумчиво произнес Черноморов. – Поговаривают, что это очень своенравная женщина, и угодить ей весьма непросто.       Поклеп Поклепыч тяжело вздохнул, отлично понимая, что заселение гостьи, а значит и угождение ей, как всегда, будет на нем.       – Еще раз попрошу вас проверить все учебные журналы и навести порядок в своих кабинетах. Завтра утром жду всех у подъемного моста в 7-50, чтобы встретить проверяющую, – давая понять, что собрание окончено, директор Тибидохса встал и начал кормить сырым мясом черномагические книги, которые с жадностью поглощали пищу.       – Сарданапал, тебе нужно помочь с отчетами? – спросила Медузия, когда вышли все преподаватели. Да, вот уже несколько лет наедине она позволяла себе обращаться к нему на «ты». Все-таки он прав, уж сколько времени они знакомы… В присутствии других преподавателей Горгонова, естественно, продолжала «выкать», соблюдая субординацию.       – Нет, спасибо, – академик благодарно взглянул на нее. – Мы же вчера все доделали.       – Тогда я пойду, надо еще свои журналы перепроверить… – преподавательница нежитеведения направила к двери. – До свидания, академик.       – До завтра, – машинально произнес он. Лишь спустя минут пять до него дошло, что можно было бы предложить ей остаться, выпить чаю, поговорить о чем-нибудь.       В 7-50 утра все преподаватели школы трудновоспитуемых подростков стояли у моста и ждали женщину из Магщества.       – Что-то пунктуальностью она не блещет, – зевая, произнесла Зуби спустя десять минут.       Горгонова недовольно передернула плечами и потерла друг о друга ладони, пытаясь согреть ледяные руки.       – Замерзла? – тихо спросил Сарданапал, подходя к ней. В его голосе читалась забота.       – Немного, – ответила Медузия, радуясь, что они стоят чуть вдалеке от других преподавателей, и их никто не слышит. Не хотелось бы, чтобы кто-то подумал что-то лишнее.       Академик произнес заклинание, и тут же в его руках оказались теплые перчатки, которые он протянул Меди.       – Не стоило так беспокоится, – немного резко произнесла она, увидев, как Зубодериха улыбнулась, глядя на них. – Я не маленькая девочка! Лучше бы о себе так побеспокоились. Вы опять забыли надеть шарф.       – Но Меди… – начал было Черноморов, однако его громко перебил Поклеп.       – Кажется, вон она, – вглядываясь в темное ноябрьское небо, произнес завуч Тибидохса.       Да, так и есть. Спустя пару минут рядом с ними приземлилась женщина. На вид ей можно было бы дать 35-40 лет по меркам лопухоидов. Стройная фигура, немного растрепанные от полета, но роскошные каштановые волосы, которые дополняли карие глаза.       – Здравствуйте, меня зовут Кэтрин, – представилась она, немного задержав свой взгляд на главе Тибидохса. – О том, что я приехала с проверкой, вы, наверно, прекрасно осведомлены.       – Да, конечно. Доброе утро, Кэтрин. Меня зовут Сарданапал, я директор школы, – с улыбкой произнес Черноморов, а затем поочередно представил остальных преподавателей. Отдохните с дороги, а потом приступим к проверке. Поклеп Поклепыч проводит вас до вашей комнаты.       – Но глава школы вы, вот вы и проводите меня до комнаты, – не обращая внимания на остальных учителей, Кэтрин сосредоточила свой взгляд на академике.       – Эмм…Хорошо, пойдемте, – произнес Черноморов, мысленно спрашивая у Поклепа, где находятся подготовленные для гостьи апартаменты.       – Смотри ненароком в камень ее не преврати, – прошептала Зубодериха рядом с Медузией, видя каким взглядом она проводила директора с проверяющей.       – Ты это о чем? – натянув на себя строгую маску, отозвалась доцент Горгонова.       – Да так, размышления вслух, – преподавательница сглаза, не удержавшись, улыбнулась и направилась в замок.       Вот уже третий день Кэтрин находилась в замке, точнее в одном его месте, а именно в кабинете директора. Вдвоем они с утра до вечера проверяли бумаги и сверяли документацию. Академик не раз предлагал ей позвать на помощь других преподавателей, чтобы дело пошло быстрее. Однако Кэтрин возражала, настаивая на том, что они справятся сами.       – Меди, ты какая-то взвинченная в последние дни, – произнесла Зубодериха, присаживаясь рядом с преподавательницей нежитеведения, которая, находясь в учительской, проверяла контрольные второго курса.       – Все в порядке, просто… не нравится мне эта проверяющая, – раздраженно произнесла Горгонова. «А точнее то, что она все время проводит у Сарданапала», – поставив блок, дополнила она свой ответ.       – Да, ты права, она очень странная. Пришла ко мне вчера в кабинет, бумаги просмотрела мельком, только про академика спрашивала… – Зуби резко замолчала, вспомнив, что не хотела об этом говорить Медузии.       – И о чем же она хотела узнать? – спросила Меди, пытаясь придать своему лицу как можно более равнодушный вид. Внутри же была настоящая буря.       – Состоит ли он с кем-то в отношениях, – ответила преподавательница сглаза, стараясь не смотреть на Горгонову. Она, конечно, не раз видела, как Медузия и Сарданапал смотрят друг на друга, и знала, что они очень много времени проводят вместе. Но Меди как-то обмолвилась, что они просто друзья. – Ну я ей сказала, что не лезу в личную жизнь директора. Ты бы видела ее лицо.       Медузия позволила себе улыбку.       – Кстати, она просила передать, чтоб ты зашла вечером в кабинет директора, – произнесла Зубодериха, вставая из-за стола.       – Сарданапал, позвольте задать вам личный вопрос? – кокетливо спросила Кэтрин, которой уже порядком надоело третий день подряд проверять бумаги. Кощеев же дал ей четкие указания, пора действовать согласно разработанному плану.       – Да, что же вас интересует? – ответил академик, даже не глядя на нее, а пытаясь отыскать нужный документ.       – Вы женаты? Или состоите с кем-то в отношениях? – Кэтрин подошла к нему практически вплотную.       – Нет, – пожалуй, немного резковато ответил он, вспоминая поведение Меди тем утром. Вот уже почти три дня он не видел ее из-за этой дурацкой проверки.       – Не может такого быть! – воскликнула Кэтрин и обворожительно улыбнулась. – Вы же такой добрый, умный, мужественный. И вдруг оказывается, что ваше сердце свободно.       – Вообще-то мое сердце занято и уже давно, – Сарданапалу уже порядком надоела эта назойливая женщина. Но ради школы надо было терпеть.       – Но вы же только что сказали, что вы не в отношениях, – удивленно произнесла проверяющая.       – Да, мы не в отношениях, – в голосе Черноморова проскользнула грусть. – Я просто люблю ее…       Во внезапно наступившей тишине послышался стук каблучков.       «Ну наконец-то», – пронеслось в голове у Кэтрин, которая безошибочно определила, что уже через несколько секунд в комнату войдет Горгонова.       – Ну раз вы не в отношениях, то… – женщина резко прижалась к Сарданапалу и накрыла его губы своими.       Именно в этот момент дверь открылась, а на пороге стояла Медузия, которая неожиданно замерла от увиденного.       – Извините, я видимо не вовремя, – поспешно произнесла она и скрылась за дверью.       – Меди, постой, я все объясню, – выбежав в коридор, прокричал Черноморов уже в пустоту, поскольку преподавательница нежитеведения стремительно телепортировала.       Тем временем Кэтрин коварно улыбалась во весь рот, понимая, что прекрасно справилась с заданием от Кощеева.       – Наша проверка окончена, академик, – сказала она, увидев вошедшего Сарданапала. – Меня вызывают в Магщество. Через неделю прилетит Бессмертник, чтобы закончить с документацией.       Горгонова сидела на пляже и не знала, куда себя деть. От досады бросала в воду камни, но легче не становилось. Сердце стучало как бешеное, глаза щипало от подступавших слез, которые женщина безуспешно пыталась сдерживать внутри, а перед глазами стояла картина, где Сарданапал целовался с Кэтрин.       «Он ничего тебе не должен, – прозвучал внутренний голос. – Вы же просто друзья».       «Если бы вас действительно связывали только дружеские отношения, то ты бы радовалось за него, за то, что он наконец нашел свою любовь», – вторил второй голосок, противореча первому.       «Почему же так больно? – спросила себя Медузия, отмечая, что ее состояние очень похоже на то, что она чувствовала после предательства Персея. – Отчего нельзя взять и приказать своему сердцу больше никогда не влюбляться? Пусть лучше это будет просто бесполезный кусок мяса! Кто вообще придумал эту чертову любовь…».       Краем глаза увидев, что телепортировавший академик направляется к ней, Горгонова поспешно вытерла слезы и натянула на себя маску холодности и строгости, что далось ей с большим трудом.       – Меди, позволь мне объяснить тебе все, – произнес он, остановившись в паре шагов от нее.       – Вы не обязаны передо мной отчитываться, – ее ледяной голос резал словно скальпель.       – Я прошу, дай мне высказаться, все совсем не так, как могло тебе показаться, – Сарданапал приблизился к Медузии и осторожно дотронулся ее плеча.       Женщина резко вскочила, словно это прикосновение причинило ей боль.       – Я увидела достаточно, – ее голос слегла дрожал, держать себя в руках становилось все сложнее. – Пожалуйста, оставьте меня в покое…       Стремительно пройдя несколько шагов в сторону замка, Горгонова телепортировала. Черноморов, проследив путь телепортации, понял, что преподавательница нежитеведения отправилась в свою комнату.       «Может улететь из Тибидохса? – размышляла Медузия, сев на кровать и устало облокотившись на стенку. – Просто собрать вещи и улететь… Нет, сбегать это не выход. Я не смогу всю оставшуюся жизнь бегать и прятаться от самой себя…».       Стук в дверь прервал ход ее мыслей. Она чувствовала, что это Сарданапал.       – Выслушай меня и обещаю, я уйду, если ты этого захочешь, – отчаянно произнес Черноморов.       «Наверно он прав, – пронеслось у нее в голове. – Обоим надо высказаться, а потом уже можно и улететь». Приняв решение его выслушать, Горгонова заклинанием открыла дверь.       – Спасибо, что все-таки решила меня выслушать, – с благодарностью сказал академик, робко заходя в комнату.       – У вас пять минут, – сухо отрезала она.       – Знаешь, я откладывал этот разговор уже не одну сотню лет, – начал Сарданапал. – Боялся, что из-за него наши отношения могут испортиться. Но этот страх уже ушел.       – Простите, что перебиваю, но вы наверно неправильно истолковали мое поведение, – большими усилиями Меди натянула на себя улыбку. – Я рада за вас с Кэтрин, вы отличная пара.       – Да причем здесь вообще эта Кэтрин? – отмахнулся Черноморов и спокойно добавил. – Я люблю другую женщину.       – Вот и катитесь к этой женщине! – внутри Медузии словно что-то вскипело. Ярость внутри бушевала. Хотелось снова превращаться всех в камень и плевать, что светлая!       – Я уже у нее, – произнес Сарданапал и сел на край кровати.       Горгонова вдруг замолчала. В голове все смешалось, а слова, которые она хотела сказать, куда-то потерялись. Она не знала, как реагировать на это «признание».       – Вы издеваетесь надо мной? – наконец-то нашлось, что сказать.       – Я серьезно, Меди, – он осторожно позволил себе взять ее за руку, которую Медузия не вырвала лишь потому, что еще переваривала услышанное. – Я люблю тебя уже несколько тысяч лет. Еще там, в Греции, я почувствовал, что не хочу бросать тебя на произвол судьбы, потому и позвал в Тибидохс. Потом ты стала моей ученицей, и я поймал себя на мысли, что еще никогда и ни к кому так не привязывался. Затем обучение в магспирантуре… Если честно, то это ты должна была полететь в греческую школу, и возможно, я повел себя как эгоист, что не отпустил тебя туда. А потом эта школа была стерта с лица Земли во время войны с нежитью. И тогда я понял, что мог бы потерять тебя навсегда. И мне стало страшно. Очень страшно. Я осознал, что это не просто привязанность, все гораздо сложнее. И тогда мы стали друзьями… Я видел тебя почти каждый день, практически все вечера мы проводили вместе, и я был по-настоящему счастлив. Я боялся этого разговора, думая, что ты сбежишь, и наши отношения будут разрушены. Я слышал твои мысли тогда, над океаном, когда ты поклялась себе больше никогда не влюбляться. Я ведь тогда тоже дал себе обещание – показать тебе, что в этом мире есть не только предательство и ложь. И сам не заметил, как влюбился в тебя. Ты единственная, кто смог так прочно поселиться в моем сердце… Я люблю тебя, Меди.       Закончив, академик посмотрел на преподавательницу нежитеведения. Ярость и злость в глазах пропали, уступая место удивлению и чему-то еще… пока что ускользающему. По щекам текли слезы, но казалось, что настолько погруженная в свои мысли, она не замечала этого.       – Меди, а ты…– Сарданапал взволнованно сжал ее руку и заглянул ей прямо в глаза. – Ты… что-то чувствуешь ко мне?       Секунды молчания показались ему целой вечностью.       Медузия подняла свой взгляд на академика. Он не врал, он и правда любил ее. Это читалось в его бездонных голубых глазах. И как она раньше этого не заметила? Или они оба настолько заврались всем о своей дружбе, что сами в это поверили?       Да, – Меди робко кивнула, не прерывая зрительный контакт с Сарданапалом. – Я вас люблю…