Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

Я просыпаюсь снова от будильника. Надо хотя бы сегодня сходить. Надо разобраться с этой Ариной, потому что оставлять эту историю я просто так не собираюсь оставлять. Снова открываю шкаф. Снова кожаные легинсы, топ и полушубок с ошейником. В чате все говорили о каком-то собрание. О чём они говорили я так и не поняла. Нехотя поплелась на кухню. — Мам, тут о каком-то собрании говорят, типа все прийти должны, — говорю я, потряхиваю айфоном в воздухе. — Лер, извини у меня нет времени на него. И почему меня никто о нём не предупредил? И почему его вообще проводят, когда у тебя первый урок? — Не знаю, — я только пожала плечами, мне даже не хотелось на неё привычно орать, из-за того, что она не собирается идти, просто вчера мы единственный попытались нормально поговорить, сегодня не хотелось это рушить. Я только направилась в ванну, я все равно не завтракаю по утрам её бутерами, которые она готовит. Умываюсь, снова мейк. В сумку снова учебники для вида. Снова беру кофе и иду в школу. По чату понимаю, что все в актовом. Я только заглядываю туда. Нехуя себе тусовочка. Я вижу только классуху и завучи и то самое видео с Соней. — А что тут происходит? Праздник и без меня? — спрашиваю я, присаживаясь на стул. — Лера? — кажется я не должна тут быть, судя по лицу завуча. — Да, объясните, что тут происходит. И почему моей матери никто о собрании не сказал. И почему собрание вообще вместо алгебры? Нам потом, как ЕГЭ сдавать? — привычно усмехаюсь. — Мы говорили о Соне, — судя по лицу завуча она перешла в наступление. — И? я тут причём? — А о том, что она на видео о тебе говорит, — чё за херню она несёт? — Что за бред? Она не одного имени не назвала, а вы говорите обо мне. — Лера, мы ведь прекрасно помним, то видео, где ты скидывала её вещи. Мы можем сделать вывод, что на видео речь шла о тебе. — А, то есть Дима и Лиза с Наташей для вас какая-то шутка? — Но мы не видели с ними видео, — блять, что за бред. — То есть надо было снять? — Лера! Ты понимаешь, что речь идёт о тебе на видео или нет, мы, как раз и обсуждали это и что с тобой в будущем делать! — А, обсуждали меня без моей матери, хорошо. А вы, кстати не хотите обсудить, кто меня слил на сайт, где меня буллят? Нет, это не так важно? Если не в школе, то не важно. А кстати вы забыли про те фото со шрамами? Тоже не важно? А это в школе произошло, или логика у вас такая, если она плохая, то можно делать, чё хочешь? Вы, кстати, забыли, что эти фото могут и дальше пойти? — чувствую молчание и недобрые взгляды на себя, кажется сказать им ничего, но за своих синичек они встанут горой. Только громко хлопаю дверь и чувствую самую невероятную и жгучую несправедливость в мире. Вот, вообще круто. Обсуждать меня без меня. Самое смешное, что она даже имена не называла, но главное зло это я, потому что в далеком девятом классе учебники с парты скинула. Соня, как мне вообще показалось, ко всем в принципе обращалась. Её все бесили, а не только я. Просто чёрт побери, мне кажется я только сейчас почувствовала все это лицемерие. Нет, я понимала, что оно было всегда, но… Как удобно просто обсудить меня со всеми, но без меня и мамы. И плевать, что я вообще стала жертвой их идиотских замашек. Это же не в школе. А значит, всё хорошо. Кажется я поняла, как чувствовала себя Соня. Сколько раз просто за то, что она кому-то пробовала отвечать на неё орали, потому что она делала что-то плохое с насилием. Сколько раз нас собирали без неё и обсуждали, как это плохо. Теперь то же самое делают со мной. По-моему это вообще фишка нашей преподши. Потому что надо, чтобы сама жертва не знала, а то всё будет плохо. Это школа прогнила изнутри. Только знаете, что? Я не Соня. И сдаваться просто так я не собираюсь, у меня есть эти блядские фото и я понимаю, что всем будет очень плохо, если я решусь их применить в действие. И они этого банально боятся. По сути Соня могла сделать в своё время тоже самое, но наверно она окончательно сломалась и просто не смогла дать даже такой отпор. Просто это мерзко и подло, обсуждать кого-то, кто не выигрышный без него. И при этом, я уже прекрасно понимаю отношения родителей ко мне, оно и до этого-то не было сильно хорошим, а теперь вообще мрак. Но их по сути ведь можно победить, было бы желание. Было ли оно у Сони? Возможно и было, но не было каких-то моральных сил, чтобы противостоять всем. У меня пока есть. Но вариант, что они просто закончатся я тоже рассматриваю. Но, как показывает практика, если силы кончаются, то всё идёт по пути Сони, а я так не хочу, по крайней мере сейчас, потом может и пойду наименьшего сопротивления, но не сейчас. Телефон пиликает. Арина? Сама решила объявиться? Интересно. Встречаемся у кабинета алгебры. Так, я конечно дала ей пощёчину, но, что произошло? Лицо заплаканное, красное, опухшие глаза. Она упрямо смотрела в пол. — Что случилось? — кажется тут надо проявить подобие нежности. — Это всё Артём. Мы короче, снова заявление отдали. Это он мою кошку убил, — она поджимает губы. — Так, а кошка тут причём? — Ну мы выпускаем её погулять, а она не вернулась, а сегодня он залил видео, как он её поджигает и мы снова заявление отдали. — Два дебила это сила, — тяжело протягиваю я. — Мама дома? Чувствую, я сегодня опять уроки не отсижу, — только закатываю глаза. — Дома, — тихо говорит она. — К ней пойду, — поправляю волосы, и чувству уже, какой тяжелый разговор будет. — Спасибо, — она смотрит на меня и улыбается. — Я не из-за тебя это делаю, а из-за девочек, которые могут пострадать. Ты мне уже своё нутро показала, и поверь, там ничего хорошего, — только взмахиваю волосами и направляюсь к её дому. Хорошо, что хоть живут в шаговой доступности, ну не считая Соню. Стучусь и мне сразу открывают. Женщина лет сорока, может. Одетая как-то слишком по интеллигентски. — Я по поводу Арины, — и тут же захожу в квартиру под её охреневающий взгляд. — Да, вы проходите, садитесь, — мельтешит она, и мы устраиваемся на диване в гостиной. Да, все типичная интеллигенция. Как-то максимально строго и скучно. И совком попахивает. — Чаю? — о, не, только такой радости не хватало. — Нет, я же сказала, я по поводу Арины. Вы зачем тогда заявление забрали? — смотрю ей прямо в глаза, давай, колись. — Он просто денег пообещал, а сегодня кошка… — чёрт, ну два ребенка сидят и ничего сделать не могут. — Вы понимаете, что это не дело? У Арины сейчас такое время, ей нужен тот человек, который обеспечит стабильность, то есть это решения, которые принимают и их не отзывают спустя пару секунд. Я понимаю, что вам тяжело, изнасилование, ребенок. Но вы же как-то должны держать лицо. Неужели деньги тогда дороже были? — Нет конечно, просто я подумала, как она все это переживет. А тут так легко историю можно замять. — Вы прекрасно понимаете, что ей тяжело. Но ответьте себе на вопрос вам на других так пофиг? Что, если это будет с девочкой восьми или четырех лет, им, как дальше жить? — Ну вы такое говорите, конечно… Восьми, а тем более четырёх, — она усмехнулась. — Вы думаете, пихать некуда? Ошибаетесь, с ними будет тоже самое. Вы хотите, чтобы потом этот насильник дальше был полным мудаком и ломал жизни, только, потому что вы захотели денег? Вы понимаете, что вы взрослая? Вы за всю это дерьмо потом ответственность несёте. Не Арина, она глупая, она ничего не понимает, ей сотку показали, она пошла. Но вы понимаете, что те девочки восьми и четырех, на вашей совести уже будут. Потому что отпустили с Богом, которого я уверена, что нет. — Но мы же сейчас снова им отдали, — кажись она ваще запуталась. — Но это из-за кошки. Арине нужны четкие действия взрослого человека, а я пока этого не вижу. Я с вами на связи буду всегда. Я помогу эту суку посадить, но и вы должны идти до конца, — я поднимаюсь и хлопаю дверью, нужна девочка лет восьми. Уже в школе подлавливаю малолетку. Так, и чё она может ему сделать? А пусть вейп сломает. Щас на него вся трусутся. — Слушай, можешь мне услугу оказать? — говорю я подзывая к себе девочку. — Давай, а какую? — охренеть, они так спокойно соглашаются? — Смотри вот фото парня, у него надо сломать вейп, знаешь, что это такое? — Конечно. — Тогда вперед, — план простой, выведет, психанет, попытка, снять. В школе сегодня торчу до конца уроков. План работал, он увязывается за ней после уроков. Я только максимально пытаясь не спалиться иду за ними с камерой. Малолетку я предупредила и сказала, что в таком случае просто ждать меня. Твою мать, пустырь? Я только подбираю бутылку. Камера в ожидании, я в страхе. Не проходит и секунды, как он заламывает ей руки и пытается задрать форму, а я резко бью его бутылкой, снялось. — Так, как договаривались, — подаю ей пять тысяч, за такое, только и платить. — А маме говорить? — она кажется ничего не успела понять, мне кажется она вообще думала, что это игра. — Говори, мама должна научить тебя границам, — говорю я улыбаюсь и отсылаю домой. Знаю, вы наверняка думаете обо мне, что я полная сука, но мне нужно это было, чтобы всколыхнуть общественность и доказать матери Арине, что, если, что она будет потом также нести ответственность за девочку лет восьми. Но понимаете, в чём парадокс? Это уже делалось не ради Арины, она для меня умерла, когда решила взять деньги. Это все делалось, чтобы он просто подобного не сделал. Нельзя такое попустительство оставлять просто так. Это отвратительно. Я понимаю, всем тяжело, но в этой ситуации мать Арины должна думать и о других возможных жертвах, я не могу просто так, поставить под угрозу, столько детских невинных душ. Да, вы скажете, что только что произошло. Но там ведь все было под контролем, я понимала, что при мне дальше это никуда не зайдёт. Знаете, это, как с моим садиком, я на одном форуме говорила, что не в коем случае не надо вести детей к моей Елене Степановне и притворялась типа от лица родителя, тогда многие в страхе разбежались. Надо было хотя бы предотвратить их трагедии, если так можно выразиться. Может и глупостью скажет, но смотря на мои последствия. Вы понимаете, что это все потом аукается во взрослом мире. Кстати, знаете, что я кажется сегодня впервые поняла, что я наверно не эгоистка. Сколько раз мне все это говорили, и я сама про себя так думала, но оказывается, нет. Я могу думать о других. Если захочу, наверно. Потому что ну ведь с ним реально надо что-то делать. А ещё нам нужно все максимально растянуть, у него скоро др, на котором ему стукнет шестнадцать, а там уже вроде норм ответственность дать могут. Тем более у нас тут ещё доки есть. Мне нужен максимум, даже, если не посажу, то хоть что-то, порицание, не знаю, может его в горы погонят. Ну нам надо его посадить! Чёрт, про моего мальчика, который заставлял ему все показывать надо говорить так же. Жалко, что за такое не сажают. Ах да, и общество у нас полностью ебанутое. Все просто скажут, что это игра такая, только, почему мне не было весело тогда? Почему сейчас мне не смешно, а меня накрывает? Может, потому что у игры были плохие правила? Вечером я сама пишу Саше и предлагаю встретиться. Снова беру своего Гошу и сумку. Да, если что Саша будет его держать. Мы встречаемся, как обычно в парке. — Привет, — он удивленно смотрит на меня и мотоцикл. — Прокатимся? Говорят ночное небо красивое, ну по крайней мере должно быть, — усмехаюсь я. — Так, Лер, я тебе доверю и сейчас говорю абсолютно искренне. Но, скажи честно, ты ведь не нюхала? — Нет, могу показать, когда я в последний раз писала барыге. Да и камон, по мне же видно, когда я угашенная, — усмехаюсь я. — Давай запрыгивай на эту колесницу смерти, как говорится, — и кидаю ему шлем. Мы быстро разгоняемся и набираем скорость. Гоше кажется нравится, по крайней мере по его веселому выражению морды. Саша кажется больше напряженным. Но кажется потом расслабляется, может он и правда мне доверяет? Хотя, зная себя, я прекрасно понимаю, что мне порой верить вообще нельзя. Но ему приходится. Бедолага. Мы останавливаемся у леса и спрыгиваем. Я только выдыхаю, блин, кайф. — Ну, как тебе? — усмехаюсь. — Знаешь, мне понравилось, кажется Гоше тоже, — тот только забавно шевелит ушами. — Почему именно это место? — спрашивает он, я только ложусь на траву и чувствую, как он кладёт мою голову к себе на колени. — Тут тихо, а ещё лес и звезды. Разве не хотелось порой выбраться из этого клоповника? — Хотелось, но, знаешь, никогда не находил время. А с тобой видимо на всё находится. — Видишь, как я удобна в использовании, — смеюсь. — Боже, Лера, ты не ведь не вещь, — говорит он, и чувствую, как она гладит мои волосы. — Первый, кто так серьёзно отнёсся к этой шутке, — смотрю прямо ему в глаза, к нам прибегает Гоша с палкой в зубах. — Ты дрессируешь его? — Нет, он просто порой так делает, а команд я ему не даю, жалко, мне эту булочку с корицей тренировать, — я только обнимаю его. — Ты никогда не думал, что все нормальные люди делают рядом с речкой? — быстро стягиваю с себя одежду и оставшись в одном бикини, прыгаю в воду. Гоша и Саша посмотрели на меня, как на больную. Но через пару секунд он тоже прыгнул ко мне. Почувствовала, как он обнял меня. Так, секса в воде у меня, если что ещё никогда не было. Но кажется он и не собирался. — Я думала всё будет по-другому, — прошептала я. — Только после твоих восемнадцати, — отвечает он, и я чувствую, как он гладит мне спину. — Брось, я с четырнадцати уже сплю. — У меня вопрос к тем мудакам, которые поступали с тобой так. Им было так классно трахать ребенка? — а я только удивленно смотрю на него, но пожимаю плечами, но он кажется почувствовав моё замешательство, брызгает на меня водой, а я только вскрикнув, обливаю его в ответ и выпрыгиваю, но тут же чувствую, как он хватает меня и мы падаем обратно в воду. Мы вылезаем на берег абсолютно мокрые, и я только сейчас ощущаю, как холод пробрал меня, словно услышав мои мысли, Саша накидывает на меня куртку и я только крепче прижимаюсь к нему. Обратно мы едем не так быстро. Я честно витая где-то в своих мыслях и за дорогой особо и не слежу. Можно ли построить с Сашей серьёзные отношения? В теории все можно. Просто я уже начинаю думать о переезде к нему. Это же, намного лучше, чем жить с мамой. Если честно, у меня нет надежды, что наши отношения с ней наладятся, потому что не верю уже в это. А там дома с ним будет полная идиллия. Хотя, со мной это сложно создать. Однако у меня к себе другой вопрос. Что обозначают мои чувства? Я всегда бросаюсь в омут с головой. Я, если честно и с Жориным хотела серьёзных отношений. Просто с ним я тоже надеялась, что всё будет супер, он будет вести со мной, как с Катей Гордон, ага, по итогу всё также. А может даже и хуже. Просто, что, если я всё это время спала с мужиками и постоянно пыталась как-то к ним сбежать, потому что я понимаю, что у меня по сути дома-то нет. Сколько раз я встречалась с чуваками и думала, что в теории эти отношения могут быть серьёзными и я могу к нему переехать и у нас всё будет ваще супер. Но нет. Что, если к Саше я испытываю желание только сбежать из дома? Я ведь всегда пыталась убежать. Что, если в этом намного больше смысла, чем я думала? Да я била их плеткой, но с какой-то надеждой в душе, что, когда я скажу им о деньгам, они сразу начнут передо мной извиняться и говорить, что попробуем всё начать сначала. Да, я была грубой и жесткой, но при этом в поиске. Я блин с Жориным надеялась на серьёзные отношения, а не только на разовый секс каждой ночью. А с Сашей? Почему с ним все так сложно? Я вроде бы испытываю к нему какие-то чувства, но при этом сейчас появляются такие мысли. Чёрт, почему я вроде бы в таком простом вопросе себя понять не могу? Потому что наверно никогда не пробовала проводить эту рефлексию. Может мне просто страшно себя понять? Потому что, если начнёшь себя понимать, то поймёшь, что очень много, чего делал не так? Сейчас мне сложно, но знаете, я наверно хочу с этого момента реально говорить себе и честно отвечать на вопросы. С Сашей все трудно, но может сегодня хоть что-то разрешится. Я ведь должна выбраться из зеркального лабиринта. И я только сейчас понимаю, что вместо очередного тупика, я увидела разворот. Я подъезжаю к дому и тяжело вздохнув, спешно прощаюсь с Сашей, я невольно сглатываю и захожу в квартиру, блин, я наверно поздно? Сколько там? Двенадцать уже. Ну наверно спит уже. Тихо открываю дверь и захожу. — Привет, мам, — начинаю я, о, она ещё не спит. — Привет, Лер, ты как-то рано сегодня, — она смотрит на меня, беспокойство в её глазах? — Да, мам, надо поговорить. — Да, Лер, я тоже хотела поговорить. Мы садимся в гостиной, Гоша только заинтересованно смотрит на нас. — Лер, то что я увидела эти наркотики. Лера, как давно это началось? — и я понимаю, что я не слышу упреков с её стороны. — С четырнадцати я нюхать начала, мам, — и я чувствую, как слёзы застилают глаза. — Мам, — я снова всхлипываю. — Лера, — она только крепко обнимает меня. — Я, я, столько не замечала, Лер. Послушай, вчера, когда я увидела, как ты плачешь, Лера. Мне все говорят надо прислушаться, я, я решила, когда, столько людей говорят одно и тоже, Лера, как, почему вообще? — Мне было очень плохо, я знала, что я хочу уйти из реальности, и тут амфетамин и понеслось, всё, мам. Я не знаю, что мне делать, — я только надрывно всхлипнула. — Лерунь, знай, что я любое твоё решение поддержу. Если ты захочешь клинику, то хорошо, а учёба, чёрт с ней, главное, чтобы ты бросила, а если поймёшь, что сама можешь справиться, то я только поддержу тебя, чтобы никто не смог тебя довести. Лер, я честно не знаю, как мне тоже поступить. Я чувствую сея беспомощной, но я очень хочу стать той мамой, которая тебя поддерживает. Лер, ты позволишь такой мне стать? — Да, — говорю я всхлипывая. — Мам, у меня, столько проблем, которые я не готова тебе рассказать, но я знаю, что я пока не могу, но пройдёт время, и я буду готова к этому. — Лер, я готова ждать, готова, слышишь, моя девочка? Я не буду на тебя давить, я постараюсь только поддерживать тебя. Просто мне тоже очень тяжело. Давай наверно, чтобы таких скандалов у нас не было, будет как-то высказать все свои переживания друг другу, хорошо? — Хорошо, мам, спасибо, — я крепко обнимаю её. — Девочка моя, как я хочу, чтобы у тебя всё сложилось. Я помогу тебе, сделаю всё невозможно, но помогу, — я киваю и вытерев слёзы, ухожу в свою комнату. Мы в первые с ней так поговорили. Без упреков, скандалов и остального. Я даже не думала, что такое может быть. Знаете, столько лет пытаться наладить отношения. Хотя нет, никто из нас особо не пытался. Мы только орали друг на друга. А сейчас мы кажется в первый раз услышали друг друга. По крайней мере мне после такого разговора захотелось её реально услышать и как-то помочь, что ли. Я бы наверно никогда не захотела ей помогать, но тут… Тут уже все зависит от нас самих. Просто, когда с тобой так разговаривают и чёрт возьми я видела она искреннее интересуется тем, что происходи у меня в жизни, мне не хотелось привычно орать или ещё лучше, чем-нибудь кинуть в неё. Просто захотелось и её выслушать, потому что то, что она тогда впервые за семнадцать лет успокоила меня это было нечто нереальное. Я вообще не верила, что мы можем сидеть и вместе плакать. И сейчас мне реально хотелось пойти ей навстречу. Потому что мне тут тоже надо будет проявлять себя с нужной стороны. Нам придётся работать вдвоём. Но мне очень хочется попробовать. Потому что, наверно, я всегда где-то в глубине своей души хотела наладить с ней отношения. Но в детстве это было нереально, потому что ну, что может сделать ребенок лет шести? Да и она кажется совсем не хотела что-то сделать, чтобы вообще понять меня. А теперь, просто я охренела, что видимо на тех форумах реально могут дать дельный совет. Я думала, там сидят только тетки с недотрахом, если честно. А теперь я даже зауважала их. Только я понимаю, как нам теперь будет сложно работать над собой. Особенно мне, потому что она как-то вроде такая мягкая стала, а я просто огромный дикобраз с длинными острыми и колючими иглами. Я мне надо как-то их прятать. Просто я наверно не понимаю, как себя дальше вести в какой-то мере. Я привыкла орать на неё и срываться по любому поводу. Но сейчас надо себя контролировать, и ведь мама кажется начала стараться, мне надо помочь и себе и ей, мне ведь хочется обрести человека из семьи, кто любит меня. И я только сейчас понимаю, что в зеркальном лабиринте, появился очередной поворот вместо тупика.