Привет. Меня зовут Лера. Мне 17. Я главная сучка!

— Нет, не понимаешь! — меня резко срывает. — Сам сидишь тут со своим хорьком, у которого всё хорошо, а ещё мне что-то говоришь! — Лера, успокойся, — его взгляд очень строгий. — Да, что вообще понимаешь?! Хорошо, да ничего не будет хорошо! Сидишь тут со своим максимально спокойным лицом! — Лера, с каким лицом мне ещё сидеть, чтобы ты успокоилась? Чего ещё нельзя?! — Да потому что ты нихрена не понимаешь! Просто сидишь и смотришь и мне что-то говоришь! — Лера, успокойся, я не хочу снова ругаться с тобой. — Да мне похуй! Чего ты там хочешь! И так всё понятно! Знаешь, что пошёл ты! — и я выбегаю из квартиры, со всей силы потянув за хвост его хорька. Понимает он! Да нихрена он не понимает! Он даже не пытается! Конечно, можно уже быть спокойным, когда твой хорек при тебе! А ещё мне что-то говорит. Блять, никто меня не понимает. Все говорят, что все будет с максимально равнодушными лицами. Хватит! Достала уже! Особенно Саша, мог бы хотя бы более больше интереса проявить?! Ещё я ведь наверно окажусь у него виноватой! Так, потому что я права насчёт всех них. Только и могут всякую банальную херню говорить. Мама блин ещё утром со своими объятиями. Нихрена не понимает. Не понимает, что я в принципе не хочу жить без Гоши. Ну вы прикиньте, столько лет у вас был один несчастный енот, и вы поняли, что не кому вы нахрен не сдались, а теперь еще немного и я буду ставить памятник у его могилы! Спасибо блять, тем, кто меня слил. Уроды, чтобы их самих трахнули! Все просто играют. Я уверенна, что мама будет только рада, если Гоша не вернётся домой, столько лет его ненавидеть, а тут резко полюбить. Пиздит она всё. А может это она узнала, что я теперь слита и она отраву подсунула? Звучит, как какой-то тупой бред. И Саша блин тоже, понимает он, да никто меня не понимает в этой гребанной жизни! Всем похуй, только эмоции давят. Правильно, что послала. Надо быть спокойными, а я не хочу быть спокойно, меня всё бесит. И да, я наверно не думала о том, что чувствует Саша, когда я ему это говорила, но кто-то знает, что я чувствую? Нет! Так, что пошли они все! И врач этот тоже, по-моему я вообще зря ему деньги плачу. Он не выживет. Интересно, он сказал бы тоже самое, двигаясь он привязанным к бензопиле. Нихрена он делать не хочет мудак! Саша блин ещё этот, вот уж от кого я не ожидала такого гребанного равнодушия. Хотя. Может он действительно был прав? И все это его «замороженность» реально была просто направлена, чтобы успокоить меня. В этом ведь есть логика. Человек, который не видит перед собой такого же истерящего, он сам невольно перестает истерить. По-моему в этом и был его план, просто также не поддаваться панике и этим самым успокоить меня. Только по-моему я опять все испортила. Я опять подумала, что он мудак. Блять, когда же я перестану. Ещё и послала его. Капец. Он ведь реально хуже не хотел, а только лучше, а у меня снова башню сорвало. Опять я во всем виновата. Я кажется говорила, что они эгоисты. По-моему эгоистка я. Потому что не хочу прислушиваться к другим, и просто шлю всех, куда подальше. Завтра мне опять придётся перед ним извиняться. Может нам лучше расстаться? Я слишком часто на него срываюсь. Утро следующего дня начинается с каких-то криков. Твоя мать, какого хрена в субботу! Только нам школа сказала, что сегодня кто-то будет какую-то херню писать. Поднимаю голову от подушки и слышу тихий голос матери. — Уходи отсюда. Зачем ты вообще пришёл? Лера, сейчас проснётся, и у неё сегодня выходной. Уходи отсюда, — блять, да что за неудачное повторение истории Оли Будиловой из сериала «Школа»? Нехотя поднимаюсь и выхожу в холл. Какого хрена отец пришёл? Блять, он чё ещё набухался? Чё ему ваще надо? Мы блин тогда с ним обо всем поговорили. И я поняла, что я в принципе ему не нужна. И вся его та «выглаженность» это просто роль для субботы. Чисто папа на день. Хотя, его по-моему даже на день не хватит. — Какого чёрта ты припёрся сюда? Я тебе не ясно сказала, что такого гандона, как ты не хочу видеть? Ты блять тогда моего Гошу хотел убить! Даже Жорин до такого не упустился! Он конечно меня саму пиздил, но не беззащитного Гошу! Уходи! Иначе щас ментов вызову! Посидишь в обезьяннике, а там может и на бутылке! — Лера, я к тебе не пришёл, а к твоей матери! Чё ты ваще её у себя держишь?! Я отец! Я алименты плачу! У меня всё лучше! До школы ей ближе! Лера, ну что ты начинаешь?! Ну пошли ко мне, ну с папой же лучше жить, чем с этой сукой, кажется ты так её называла, — а мне в первый раз так сильно становится стыдно, за то что так маму называла. — Прекрати нести всякую хрень! К тебе я никогда в своей жизни не вернусь! Даже, если она на улицу выгонит. Лучше эскортом стану зарабатывать, чем с тобой жить! — Да ты им уже зарабатываешь! Мужиков на деньги разводишь! Ты же! — Перестань! Хватит с ней так разговаривать! Если ты так обеспокоен её жизнью, то последнее, что тебе надо делать это напиваться, а надо нам с тобой сесть и поговорить, как ей помочь. — Мам, какой смысл ему что-то объяснять? Он ебанутый ты этого ещё не поняла? — Так я ещё ебанутый?! Маша, ты как её воспитываешь, я ей сейчас! Она точно жить у меня должна! Хоть воспитанной станет. Я только тяжело вздыхаю и ухожу на кухню, хватаю нож и смотр на него. — Уходи, иначе порежу! Ухожи! — делаю резкий выпад на него, но он только боязливо отпрыгивает, а потом погрозив кулаком, спускается на лифте, что-то бурча себе под нос. — Лера, — мама только поджимает губы и пытается меня обнять. — Мам, не надо, пожалуйста не надо. Дай мне побыть одной хорошо? Я успокоюсь сейчас, и тогда мы обнимемся, хорошо? А то я на тебя ещё сорвусь. Все мам, дай мне одной побыть, — и я запираюсь в своей комнате. Знаете, что обидно? Даже не то, что типа они с мамой вместе не живут, или то, что он припёрся пьяным. Нет, он просто банально не осознаёт, что творит. Типа я бы наверно сейчас могла думать о том, как грустно, что у меня только мама, но нет мне просто обидно, что у меня отца нормального не было. Я поняла, что нет смысла его менять, когда решила к нему съехать на день. Точнее я думала, что он изменился. В последний раз я видела его пьяным в детстве, после этого, мы виделись по субботам и он был нормальным. Наверно он реально просто сдерживал себя, чтобы я ничего такого не подумала о нём. А тут… Хотя он даже тогда не пытался кого-то играть. Просто знаете, с их развода прошло одиннадцать лет, а он просто никаких выводов не смог сделать, совсем. Он мне кажется даже не пытался. Просто у него своё «Я» всегда стояло главнее, чем и мама. Просто знаете, что бесит? Это дурацкое кичение этими чертовыми алиментами, что он такой молодец платит. Только мне надо говорить, что от этого алиментов нам просто никак. Мама и так хорошо зарабатывает, даже, если бы я не занималась свою деятельностью, нам бы в принципе хватало. А тут ещё дофига моих бабок и он мне что-то говорит про алименты? Долбаёб. Если что мы бы просто через суд выбили долг. Просто я не вижу в нём ничего того, чтобы могло его изменить. Мне порой кажется, что он живет в каком-то своём придуманном мире. Где он просто невероятный отец и без него все загнуться, а мы, те, кто только и ждёт его помощи. Я просто не хочу видеть человека, который ничего из себя не представляет, но мнит просто что-то невероятное. Просто обидно, что нормального отца у меня никогда не было. Типа знаете в первом классе, все говорят, как классно, всей семьёй, куда-то ездили, или с отцом. А у тебя не того, не этого нет. Я тогда откровенно считала, что у меня нет семьи. С матерью отношения просто никак, я в свои семь лет, кажется начала ей клыки выставлять, а с отцом. Его наверно мне вообще было страшно вспоминать. Просто знаете мне страшно вспоминать в тот день, когда он узнал, что они разводятся, мама тогда уехала подавать документы, а я осталась с ним. Я помню, как он орал и просто метался по всей квартире, я закрылась в ванной, а он разгромил мою комнату к чертям, снова. Просто мне хочется нормального отца, а не этого еблонафта, который сейчас. Но я прекрасно понимаю, что тот, который сейчас уже никак не изменится. И наверно я когда-то свыкнусь с этой мыслью. Выхожу из комнаты, тяжело вздыхая. — Лера, я… — Мам, давай потом, я ушла, — и хлопаю дверью. Не понимаю, почему я снова еду уже на знакомую станцию метро. Смотрю на окна знакомой квартиры. Почему я снова прихожу в квартиру Сони? Нажимаю на ручку двери. Матери Сони я не вижу. И только сейчас понимаю квартира как будто в прямом смысле опустел. Хмурюсь. Мама Сони съехала. Так стоп, а кто телик смотрит? Только не надо говорить, что не упокоенная душа самоубийцы, теперь телик включает. Я не верю в это херню, но говорю. Осторожно иду на звук. Её отец, только теперь понимаю, что я вижу его в первый раз так близко. Осторожно обхожу его и выключая телик. Я не понимаю, чего я хочу сейчас. — А где жена ваша? — это первый вопрос, который мне пришёл в голову. — А ты, кто? — спросил он, смотря на меня, из вены торчал шприц, кажется только теперь в нос мне бьёт запах чего-то отвратительного и химического. — Я одноклассница Сони. — А, та самая сука, которая убила её! — он резко подскакивает, и шприц вылетает из вены, а я только осторожно делаю шаг назад, и понимаю, что упираюсь в стену. — Вы меня наверняка с кем-то перепутали, — нервно усмехаюсь. — Не с кем я тебя не перепутал, жена мне все рассказала! Ты конченная сучка! Ребенка моего убила! — Я никого не убивала! Это бред! Вы сами её убили! Сами! Не кололись бы, ничего не было бы! Вы сами ей жизнь испортили! — я продолжаю осторожно отступать, он резко хватает меня за волосы и кидает в коридор, больно ударяясь головой об пол, пытаюсь подняться, но тут же чувствую, как он сжимает мои ноги, и пытается добраться до самого интимного места. Я только пытаюсь вырваться и резко бью его стриппером, и кажется попадаю ему в глаз, из которого вмиг идёт кровь, и он только хватается за лицо, а в спешке убегаю от него. Захлопываю дверь, и даже не ожидая лифт, несусь на улицу, я успокаиваюсь, только, когда снова сажусь в метро и вытираю кровь со своего каблука. Пиздец. А я думала хуже моего отца уже не будет. Стоп, что? Я только сейчас понимаю, что мы с Соней были похожи, слишком похожи, банально своими отцами. Они ведь имели, банально одни и те же зависимости. Только у Сони наверно было ещё жестче, знаете, мне повезло в том плане, что мама развелась с моим ебанатам до школы. А мама Сони наверно была типичной жертвой, которая была вынуждена терпеть, и наверно идти им банально было некуда. По слухам она не сильно много получала на работе и снять однушку даже в своём районе им было бы очень тяжко. Просто знаете, что сейчас удивляет? Почему я не заметила Соню в толпе? Мне кажется мы дети, у которых были такие предки, или есть как-то легко друг друга находим в толпе. Не знаю, словно на нас стоит метка. Хотя нет, странно не это. Я ведь в первом классе прекрасна знала, что у неё такие предки, и у меня такие были. Так, почему я ничего не сделала, чтобы её поддержать? У неё ситуация была такая же, даже хуже, а банально не помогла ей. Я стала ржать и троллить её за то, что по сути было и у меня, буквально пару месяцев до школы. Наверно, потому что я откровенно понимала, что она слабее меня и по этому месту можно ударить, я знала, как ударять. Мне только сейчас стало банально очень мерзко за своё поведение, так отвратительно я себя никогда не чувствовала. Мне кажется, потому что я уже в первом классе просто стала той самой стервой, которая есть сейчас. Я уже тогда в свои семь лет поняла, что таких, как Соня надо кусать, иначе меня могут укусить первой, я в принципе шла в школу с настроем, что мне надо всех кусать, иначе закусают меня, а мне этого не хотелось. Просто сейчас, было очень мерзко, что я просто так отвратительно обходилась с девочкой, которая по сути переживала тоже, что и я. Мне сейчас было отвратительно от самой себя, вместо того, чтобы поддержать такую же, с тем же проблемами, я просто сделала её клеймо в виде дочери наркоманки, визитной карточкой. Надо попытаться найти её мать и извиниться, извиниться хотя бы за то, что не помогла. В зеркальном лабиринте снова я увидела поворот, вместо тупика. Вечером пишу Саше, извиняюсь и приглашаю его посетить одно место, он на удивление быстро соглашается. Я только смотрю на себя в зеркало, да, по-моему идеально для свидания. Черное, ажурное платье, с черным ремешком, которое в первый раз не затягивает мою фигуру, и делает платье просто менее свободным. Поправляю длинные рукава, сетчатые колготки и ботильоны. Выдыхаю, заказываю такси. Ровно в семь, я уже жду его. Блин, хоть бы пришёл. Может он просто решил мне отомстить и поиграть со мной? Хотя нет, он не какой-то полный мудак, чтобы со мной так поступать. Я вижу затормозившую машину. Саша! Он выходит и я крепко обнимаю его за шею и резко ощущаю слёзы на щеках. Чёрт, никогда бы не подумала, что смогу быть такой сентиментальной. — Прости, прости, я не хотела быть такой грубой с тобой. Я только, когда вышла от тебя поняла, какой сукой я была, ты пытался успокоить меня, а я подумала… Я такая эгоистка, Саш, — тяжело вздыхаю я. — Перестань, Лер, я всё понимаю, и не злюсь на тебя. Я не могу долго злиться, Лерунь, — блин, меня так только мама называет, он поднимает голову и я слышу, как он коротко усмехается. — Ты решила, чтобы мы оба были в глине? — А что такого? Вон Олечке Якубович с её мужем очень зашло, — что, им правда зашло, я смотрела эту сториз. Направляемся в здание. Да, надеюсь у меня хоть глину получится взять без проблем. Я лепила в последний момент в четвертом классе, ну кстати мне пять поставили, как раз за посуду. Может, всё ещё не потеряно. Мы садимся друг напротив друга. И я кажись начинаю понимать, почему Оле так зашло тогда. Хотя, если честно сначала я не выкупила прикола, типа друг напротив друга, ноль касаний, одна работа. Но в этом действительно что-то есть. Знаете, по-моему тут ваще пофиг на эти касания. Просто это атмосфера какое-то уединения манила и дурманила, как сильнейший афродизиак. Мы просто смотрели друг на друга и это было лучше всех обнимашек и касаний. Тот самый пресловутый диалог глазами, и знаете, что я видела в глазах напротив нежность и немой ответ на мой вопрос, что я все ещё ему нужна после всех истерик и обид, он все еще не хочет меня отпускать. И твою мать, кажется я нашла того самого идеального чувака. Мне просто сложно представить, что меня кто-то может так долго терпеть, а он может и не хочет отпускать. Я тоже не готова с ним расстаться, мне не хочется возвращаться обратно к своей клубной жизни. Тем мужикам, которых я склеивала, и которые платили мне, лишь бы я от них отстала. А он нет, он такой благородный на их фоне. Да и просто классный, блин. И сейчас мне кажется это прозвучит смешно, но я будто ощущала что-то больше, чем какую-то обычную связь. Создавалась впечатление, что мы знакомы давным давно и что такие занятия для нас обыденность, а не что-то странное. Это чем-то напоминало какие-то старые эпохи, которые нам рассказывали на истории, когда было гончарство и всё это. Просто это было очень классно осознавать, что мы сидим здесь вдвоём и никто нам не мешает. Точнее, вроде что-то говорит мастер, но я честно его как-то не слушаю. Это реально успокаивает, это жужжание, я не готова его кидать. Я сделаю все возможное, чтобы ему было комфортно со мной, буду глушить свои истерики, следить за тем, что говорю, чтобы не делать ему лишний раз больно. Он мне ведь не разу больно не сделал, а я столько раз. Да и тем более не только ради него, а ради всех. Я правда хочу измениться и просто стать лучше. Я ведь по сути могу оставаться эмоциональной, но не причинять людям такую боль. В зеркальном лабиринте я увидела очередной поворот. Ближе к ночи мы возвращаемся к нему домой, мы молчим, но если честно слова и не нужными. Мы просто счастливы. Телефон резко пиликает. Оля? — Привет, не против завтра встретиться часов в девять? Извини раньше не могу дела в бутике. Кстати, как там с Гошей? Телефон снова пиликает. — Лера, Гоше лучше организм начал бороться и выводить токсины. Короче, если коротко жить будет, скоро заберешь его, — я только выдыхаю и пишу Оле. — Конечно, давай в девять. А с Гошей все хорошо, ему стало лучше.