Четвертый месяц зимы

Над головой начинают понемногу опускаться сумерки, вот только пасмурное небо по-прежнему такое же белоснежное и пустое, как будто из мира забрали все: все эмоции и яркие краски. Этот город давно не видел солнца, в этом городе уже ни один день небо застилают тучи, больше похожие на туманную пелену. Но все же, даже при таком не слишком удачливом раскладе, жизнь в городе идет своим чередом, каждый куда-то спешит и не трудится оглядываться по сторонам. Одними губами прохожие шепчут свои мысли, которые изо дня в день тянут их на дно, заставляя погрузиться в безвылазный омут, проговаривают одни и те же слова, будто зловещую мантру. Панельные дома возвышаются закрывая горизонт, их мрачные блоки скалятся на тех, кто осмелится вынырнуть из мыслей, задрав голову как можно выше, дабы вглядеться в бегущие облака. Если их можно так назвать. На самом же деле они будто бы стоят на месте, и без того нагоняя страху своими величием и недосягаемостью, лишь подтверждая догадки самых любопытных и не таких безнадёжных: время здесь остановилось. Причем остановилось оно довольно давно, но не было в этом чего-то фатального или грандиозного, колокол часов не пробил полночь в свой последний раз, мир не замедлил свой ход, вот только в воздухе повисла недосказанность. Кажется, она пугала куда больше, чем любая неизвестность или угроза, никогда не вернуться в прежнее свое русло. Как это бывает со всеми угнетающими событиями, о том, что время остановилось, узнали только спустя несколько дней, недель, а может месяцев – для этого нет назначенного срока. Как я и говорила, жизнь здесь не остановила свой ход, а потому улицы и не собирались пустовать, а площади по-прежнему были наполнены людьми будними вечерами. Сейчас же повествование пойдет об еще одном жителе этого места. Тот был настоящим мечтателем, а потому не самым безнадежным из всех, если не брать во внимание то, что огоньки в его глазах давно угасли, а когда-то пылкое сердце очерствело со временем. Он любил небо. Не было ни дня, когда парнишка не закидывал голову назад и не вглядывался в его бескрайние владения, хоть и без прежнего трепета, будь оно усыпано мерцающими звездами или затянуто громовыми тучами. Одиночество стало его вечным спутником, а дни и ночи стали одним целым, беспрерывно сменяя друг друга. Но этот день был другим. Сегодня, когда он прогуливался невзрачными улочками, с ним был совсем иной спутник, пусть и не слишком желанный. - Куда именно мы пойдем? Ром, а долго идти? А почему люди такие молчаливые? – вопросы градом сыпятся из уст светловолосого мальчишки, а доверчивые голубые, точно цвета незабудок, глазки оглядываются по сторонам. Ответа не следует, вместо него этот же «Рома» достает потрепанную пачку сигарет, выуживая из нее уже начатую, и наново ее поджигает, поднося к потрескавшимся губам. На парнишку смотрят совсем без опаски, а лишь с неясным интересом и восхищением, а после понятливо замолкают. Идут в тишине, но та не кажется чем-то особенным, она не звенит в ушах, она не гложет сердце, вместо этого она укутывает в что-то такое невесомое и почему-то бесконечно спокойное. Новый порыв ветра заставляет сжаться в комок и вместе с этим судорожно передернуть плечами от накатившей дрожи. - Ром… - еще одна попытка, - А почему здесь так... Холодно? И действительно, почему в августе стоит лютый холод, терзающий щеки и заставляющий сильнее кутаться в невесомую ветровку, никак не спасающую от ветра? Почему деревья стоят совсем поникшие и почему листва больше не играет на солнце? Поразмыслив над этим парень только пожимает плечами, по-прежнему глядя вдаль перед собой. «Что ж… Уже что-то. Теперь хотя бы буду знать, что меня слышат» - мысль мальчишки бессовестно перебивает голос, нарушивший стоящую тишину, от чего тот вздрагивает. - Здесь ночи длиннее дня уже как полгода. «Город вечной зимы» не слышал о таком? – колкий взгляд бледно-зеленых глаз переводят на собеседника, от чего тот наоборот только больше оживляется. - А разве это все не сказки? Излишняя драматизация, способ привлечь внимание к забытому месту, только и всего. Рома делает еще затяжку и, разомкнув губы, выдыхает облако терпкого дыма, давая морозному воздуху вновь заполнить легкие, и, поглядев на свои потрепанные, слишком легкие для такой погоды кроссовки, вновь глядит на мальчишку. - Вдохни поглубже. Не смотри на меня так, просто делай что велю, - голубые омуты недоверчиво смотрят на парня, но их обладатель слушается, вдыхает полной грудью от чего неистово колит легкие, будто тысячью острых лезвий. Глазки испуганно распахиваются, глядя на второго, на что тот только по-доброму хмыкает, делая еще затяжку, и даже на секунду останавливает ход, наблюдая за спутником. - Вот, а теперь скажи мне: что именно тебе это напоминает, - взгляд без всякого интереса вновь опускают на носки обуви, ожидая ответа на свой вопрос. - Пахнет… Озоном, витающим в воздухе… Чем-то свежим, больше напоминающим ментол… А еще табачным дымом, но это только потому что ты куришь как паровоз, стоя совсем рядом, - он фыркает по-детски, склонив голову немного набок. - Считай атмосферу тебе нужную создаю… Спасибо бы хоть сказал. То, что ты описал… Так пахнет последний месяц зимы, не замечал? – в ответ Рома получает только непонимание и больше насмешку, но зла на мальчишку не держит и только снисходительно улыбается, - Значит станешь замечать… Как осень пахнет пожелтевшей листвой и дождем, стоящим на улицах, имбирным чаем и холодными вечерами, сладким-сладким молоком с медом и корицей; как весна пахнет вишневым цветом, едва слышным теплом пронизывающим все существо и мокрым от еще не растаевшего снега асфальтом; как лето пахнет старым деревом и лимонным соком, сладким пьянящим ароматом полевых цветов, скошенной травой и йодом у самого морского берега… Ну и почему же ты умолк? Парень слабо мотает головой, отрешенно уперев взгляд в пол и наблюдая как листва, слишком рано для лета, падает к ногам. Вдруг подбородка неожиданно касается что-то ледяное, но на деле это оказываются только пальцы Ромы, аккуратно поднимающие голову мальчишки. - Смотри прямо, - руку скоро убирают, а голос кажется хоть и мягким, но не терпящим препирательств, - Видишь людей вокруг? Они слишком большое значение придают словам, уходя в мысли с головой. В этом нет необходимости. Не потрудившись сказать кроме этого хоть что-то еще, он, развернувшись на пятках, шагает дальше, от чего ненадолго выпавшему из реальности парню приходится ускорить шаг, нагоняя его. - Ром… - Мм? - Весна когда-нибудь придет? – на потерянного мальчишку переводят пораженный взгляд, в котором кажется на мгновение вспыхнул бледный огонек. - Конечно придет. - А откуда ты это знаешь..? - Я не знаю, я верю. - А разве есть разница? - Есть, - кажется парень больше не настроен говорить, но и собеседник не спешит его пока еще тревожить, только идя совсем рядом, будто бы стараясь укрыться от серости вокруг. - Рома… Ром… - Что еще? - А куда мы все таки идем? - Ты задаешь слишком много вопросов… - А разве это плохо? – он неверяще глядит на парня одного с ним роста, даже пожалуй немного ниже, но не настолько, чтобы эта разница бросалась в глаза. Тот же и правда думает какое-то время, будто его спросили «А почему небо голубое, а трава зеленая?» про себя размышляя как лучше подобрать слова, но в конце концов сдается, только пожимая плечами. - Нет… Совсем неплохо, но если хочешь и дальше ходить за мной по пятам, то лучше не задавай их так часто, - закончив незамысловатый диалог он шагает к ближайшей урне, выбрасывая тлеющий окурок, - А идем мы туда, где кончается день. Голубые глазки принимают размер блюдец, снова уперев взгляд на Рому, от чего он невольно закатывает глаза. - Правда?? Ром, а что это за место? - Сказал же тебе: там, где кончается день. И помолчи ты хоть немного, иначе в следующий раз я даже и не подумаю взять тебя с собой… - А будет следующий раз? – глазки по-прежнему выплясывают огоньками, мерцая лазурными отблесками, но быстро стихают, столкнувшись с леденящими бледно-зелеными. Оставшуюся дорогу идут молча, но в этот раз действительно по обоюдному согласию. Ветер под вечер и вовсе стихает, давая возможность слышать собственное биение сердца и размеренное дыхание. Мальчишка и вовсе надолго пропадает в мире своих же фантазий и мыслей, что редко, но все-таки заставляет второго взволнованно на того поглядывать, но мягкая улыбка, в которой столько света, что можно было бы осветить ею весь город, по-своему успокаивает, развеивая всякие опасения. Спустя битый час петляний по городу, в поисках неведомо чего, Рома наконец замирает напротив самой обычной на вид панельки, ничем не отличающейся от всех прочих из-за чего парень, следующий за ним, почти что врезается в него, рассыпаясь в извинениях. Но обладателя зеленых глаз сейчас это мало волнует. Он привычно откидывает голову назад, глядя вверх в небеса под непонимающий взгляд голубоглазого. - Ром… Что наверху такого, на что ты смотришь каждый раз? – он вздергивает бровку, становясь рядом, и смотрит ровно в том же направлении что и первый. - Знать не знаю, - он уверенно переводит взгляд на удивленного мальчишку, непривычно тепло улыбаясь, - Но ведь в этом вся и прелесть, разве нет? Иногда я представляю… будто там наверху есть что-то, что человечеству еще не доводилось видеть… Мягкий и совсем ласковый зверь с человеческими глазами и добрым сердцем, парящий в широком небе… Или все те, кто когда-то становились музами известных и не очень художников и композиторов… А может там, в ночи горят звездами бренные души тех, кто навсегда покинул этот мир. Он замолкает на что второй лишь согласно кивает, будто узнав что-то и вовсе особенное и сокровенное, хотя может для них обоих так оно и было. Дверь в подъезд неожиданно открывается и, не глядя в сторону ребят, выходит совсем поникший мужчина, с отчетливыми синими кругами под веками и осунувшимися чертами лица, взгляд зеленых глаз еще пару мгновений сочувственно следит за ним, но Рома тут же тащит мальчишку в подъезд, не дожидаясь чужого согласия. - И что? Разве здесь кончается день?? Я думал это будет что-то особенное… Похожее на конец радуги из сказок или что-то на подобии этого… Парень оборачивается, не выпуская чужой руки из своей хватки, и смотрит на того, как на совсем наивного идиота. - Ага, и в конце нас будут ждать леприконы вместе с котелком золота. - Вообще-то там был горшок с золотом… - Да хоть дуршлак. Максимум кого мы встретим будет какая-нибудь пьянь между этажами. Он пренебрежительно ведет плечами под ошарашенный взгляд голубых глаз и, отпустив чужую ладонь, начинает неспешно подниматься вверх по лестнице, пока второй семенит за ним с еще большим энтузиазмом. В глаза бросается множество дверей, ведущих в казалось бы жилые квартиры, вот только те оказываются неряшливо забиты досками. - Ром, а почему в этом доме больше никто не живет..? На мальчишку кидают вопросительный взгляд, непроизвольно вздернув бровки. - Почему это никто? – в голосе сквозит едва слышная обида, но тот быстро приходит в себя, как ни в чем не бывало поднимаясь дальше, - На первом этаже живет Лариса Семеновна, пожилая женщина с тремя очаровательными котами, иногда они бродят по улице шастая под ногами прохожих. На седьмом этаже живет мужчина, когда-то он работал на стройке. В той же квартире вместе с ним живет его дочка, довольно милая девчушка лет семи. А здесь, - он указал на одну из квартир четвертого этажа, - Здесь живет тетя Лена, она дом-управляющая, муж у нее центром одним заведовал, теперь за любой помощью приходят именно к ней. - А где все остальные? Подумав с пару секунд парень отвечает, кое как собравшись с мыслями. - Покинули город, как только наступил четвертый месяц зимы… Говорят там далеко совсем другой мир, потому многие и уехали. Вот только письма не приходили, а затем их просто перестали ждать. Вот и думай теперь правда это или только детские бредни… Голубоглазый на это лишь недоверчиво хмыкает, но все таки решает промолчать, стараясь не слишком напрягать Рому своим присутствием. Вместо этого он решает заняться кое чем более увлекательным, а именно разглядыванием стен на каждом лестничном пролете. Аккуратные, побледневшие от мороза, пальцы с трепетом проходятся по выцарапанным надписям на стенах, которым, кажется, конца края нет. - Ром..? Что это? Неужели это мог сделать один человек? – на эту, к слову, верную догадку парень слабо ухмыляется, останавливаясь и наваливаясь на перила, чтобы глянуть вниз на то, что именно привлекло внимание мальчишки. - Один писатель, навсегда погрязший в своих мыслях, решил однажды написать собственные мемуары… - И что..? - Свихнулся на десятом пролете, так и не дописав до конца! - он пожимает плечами, шагая дальше, не дожидаясь второго, пока тот, в свою очередь, тут же испуганно отдергивает руку с вспыхнувшим страхом в глазах и спешит как можно скорее догнать первого, - Забрался на крышу, шагнул вниз… А над ним звезды-ы-ы! Парень посмеивается, насмешливо покосившись на испуганного мальчишку, и почему-то от его вида тут же понятливо затихает. Удивительно как эти двое друг друга понимали, хоть и виделись от силы второй раз в жизни. Вернее, так думал Рома, который в основном не замечал парнишку или старался всеми силами игнорировать его существование. Как видите, голубоглазый отвоевал свое и теперь шагает плечом к плечу рядом с тем, кто вызывал у него неподдельный интерес. До нужного места добираются и вовсе молча, даже мальчишка, будучи до того пораженным, решил пока что помалкивать. Добравшись до последнего этажа, парень толкает массивную дверь, которая была неряшливо оставлена открытой, и проходит еще один небольшой пролет, добираясь до самого верха, пока мальчишка топчется совсем близко. Еще одну железную дверь с нажимом заставляют открыться, от чего морозный воздух неожиданно бьет в ноздри, пробирается под одежду, так и замирая где-то в груди. Не смотря на это, парень уверенно шагает вперед, выходя на крышу и оглядывая город с высоты шестнадцатого этажа, придерживая голубоглазого за руку. А между тем на улице успело окончательно стемнеть, на город опустилась убаюкивающая темнота, а дороги и вовсе опустели. Оба проходят еще ближе к краю и не церемонясь Рома опускается на бетонный пол, почти что у самого края, откуда открывался лучший вид. Его примеру следует и второй. Спустя пару минут, когда все вокруг окончательно стихло, мальчишка клонится к другу, опуская голову на чужое плечо, и подает голос. - Ром… Почему окна в домах не горят? - Потому что люди боятся. - Чего боятся? - Того что зима окутает их своим ледяным дыханием и уже не отпустит, - он скучающе бьет носками обуви друг о друга, глядя на пустующие трассы, на которых лишь изредка можно было заметить одинокие автомобили. Сейчас обоим спокойно и обоим тепло, не смотря на лютый холод, стоящий наверху. И оба хотели бы, чтобы эта ночь не кончалась, я уверена. Ветер понемногу разгоняет тучи в ночном небе, давая наконец свободу мерцающим звездам, от чего на губах зеленоглазого играет искренняя улыбка, а во взгляде, петляющим вверху, плещется прежняя нежность. - Рома… - голос кажется совсем затихает, а его обладатель проваливается в дрему, прикрыв веки и только сильнее прижавшись к парнишке, - А будет следующий раз? - Обязательно… - он тепло улыбается, скосив расслабленный взгляд на голубоглазого на своем плече. - Когда придет весна..? Подумав с добрую минуту, парень уверенно кивает, глядя на дома, укрывшиеся в темноте. - Когда придет весна.