Шлепок инквизитора Виктора

      Йонас лежал лицом в подушку. Его трусило от злости. Руки были прикованы к изголовью кровати.       Ягодицы пронзила боль. Сначала она была холодной, а потом стала нагреваться. Вскоре полосы от плётки начали гореть. — Сука! — Просычал Йонас. — А знаешь, мне это нравится, — сказал инквизитор, прокручивая в руках черную палку от плётки, расхаживая по комнате. — Я ненавижу тебя. Тебя и твоих дружков. — А знаешь почему ненавидишь?       Удар. Мышцы поджались. Пятая точка стала похожей на два яблочка. Парень сжал губы, а потом, тяжело выдохнув, выплюнул: — Потому что для тебя такие, как я, лишь скот. — Со скотом не делают то, что я хочу сделать с тобой, — горячая ладонь легла на поясницу и нежно опустилась ниже. — Иди нахер. — Не сомневайся. Так, ты понял, почему ненавидишь? Потому что мечтаешь стать таким, как я. — Что?       Удар. Тело изогнулось, пытаясь спрятать пах в кровать, а вот ноги и плечи наоборот, на секунду оторвались от постели. — Парадокс в том, что о пидарасах кричат громче всего латентные геи. Нищие ненавидят богатых, желая познать им того же. Рабы больше всего ненавидят свободных и желают им лишиться этой самой свободы. А тебя аж трусит от моего вида. Трусит, потому что ты видишь в этой форме чужое лицо, а не своё. — Да. Меня злит несправедливость, когда ты купаешься в роскоши, а я перебиваюсь всякой дешёвой работой, лишь потому, что у меня есть силы. — Ну что же, давай посмотрим, на что ты способен. — Чертов инквизитор. Вы, суки, всегда берете то, что хотите, не считаясь с такими, как я. — Замолчи, — с азартом приказал хозяин дома.       Йонас немного устал, ведь была глубокая ночь. Он положил голову на подушку и прикрыл серые глаза. Все равно он ничего не может сделать, будучи связанным. Да к тому же, он сам согласился на это.       Инквизитор Виктор любил таких недовольных. Любил и платил деньги. А в положении Йонаса это не самый худший вариант: ночь в шикарной кровати и тепле, а утром завтрак и деньги.       Инквизитор расстегнул свой черный плащ со знаком на левой груди. Под плащем была водолазка, которая достаточно быстро полетела на пол. Псионик посмотрел на бледное тело и сказал: — Тебе стоит заняться прессом. Он начал пропадать. — У тебя его вообще нет и ничего. Шире расставь ноги.       Йонас сделал это. Инквизитор остаточно разделся и, взяв смазку с презервативом, сел между ног связанного.       Виктор взял свой член в руку и сделал пару фрикций, чтобы возбудиться, а второй он отодвинул ягодицу, чтобы посмотреть на такую желанную дырочку. Потом взял презерватив и раскатал его по органу. Пару капель холодной смазки прикоснулись к анусу. — Даже согреть не соизволил, — сказал Йонас. — Сейчас и смазки пожалею.       Парень заткнулся и попытался расслабиться. Он вдыхал запах ароматизатора. Чайная роза была прекрасна. Жаль, что не настоящая.       Виктор нажал большим пальцем на отверстие и проник в тело псионика. Оно было горячим и влажным внутри. По телам пробежались мурашки: у одного от возбуждения, у другого от осознания, что его сейчас трахнут. Вытащив большой, инквизитор вставил сразу два пальца в Йонаса. Тот немного дрогнул, но, сделав глубокий вдох, расслабился. Его начали иметь пальцами. Не резко и не быстро. Просто растягивая и готовя к основному представлению. Третий палец недолго пробыл внутри Йонаса.       Капнув ещё немного смазки на член, Виктор направил орган в желанное отверстие. Как только головка начала проникать в тугие мышцы, по телу прошлась горячая волна. Возбуждение стало ещё больше. — Говори, — приказал инквизитор, потихоньку двигаясь, пытаясь войти как можно глубже.       Йонас чувствовал натяжение, которое переживал анус. Чувствовал, как капельки пота выступили на лбу. Как чужие руки держали его, чтобы парень не отодвигался. — Как же я вас ненавижу. Берете всё, будто это ваше. Ай, — вырвалось у Йонаса, когда Виктор слишком резко дернулся.       Инквизитор растер напряжённую спину, извиняясь за свое нетерпение. — Пока мы мучаемся, перед вами открыта все дороги. Вас уважают и боятся. Вас слушают. Вы суки, что едят лучшие блюда за счёт жизней и здоровья других. Ненавижу.       От этих слов Виктор готов был кончить. Как же он наслаждался желчью недовольных. Уповался ею, как натуральным нектаром. Инквизитор запрокинул голову, издав блаженный стон, и потом начал двигаться.       Сладкий свербёж усиливался. В комнате было жарко. Липкие тела прикасались друг к другу, но это не было противно. Это было прекрасно, так как это первородное желание, естественная тяга к чужому человеку.       Толчок за толчком инквизитор ускорял темп и приближал момент оргазма. Йонас же практически уже не чувствовал боли. Лишь странное ощущение, когда из него выскальзывали.       В какой-то момент Виктор почувствовал, как напряжение в паху стало настолько сильным, что лопнуло и блаженно разлилось по телу. Ноги будто онемели на секунду. Мышцы задрожали в сладкой истоме. Глаза закатились, а мозг отключился. Презерватив наполнился горячей спермой. Вены на члене пульсировали. Головка ныла от изобилия чувств. — Ты лучший из всех псиоников, — с отдышкой сказал Виктор, выскальзывал из тела и присаживаясь назад. — А ты худший из инквизиторов, — с горьким комом в горле ответил Йонас, чувствуя, как его анус болезненно сжимался, пытаясь вернуться в прежнее состояние. — Не провоцируй меня на второй заход.