Ночь в Марли

1 Микаса прогуливалась у реки, на берегу которой стояла их гостиница. Был уже вечер, сумерки набегали от воды, и все вокруг казалось совсем не таким, как там, на Парадизе. Парадиз. Ее родина. Раньше она считала, что ее родина — лес близ Шиганшины, а весь мир ограничен стенами. Потом ей пришлось привыкнуть к мысли, что ее родина — остров Парадиз, а весь мир гораздо больше, чем она могла представить. На материке — новое слово, к которому тоже пришлось привыкать — все было иначе. Даже люди, которых она знала столько лет, вели себя здесь совсем по-другому. Она сама, казалось, тоже изменилась, будто кто-то просто играл роль Микасы Аккерман, а настоящая Микаса спряталась где-то глубоко внутри и лишь выглядывала наружу посмотреть, что там делает ее двойник. Она бродила в одиночестве, думая обо всем этом и радуясь, что может побыть одна. Гостиница стояла на отшибе, и вряд ли она тут встретит кого-нибудь. Если и встретит, скажет, что — как научили Елена и Оньянкопон — приехала навестить родственницу, остановилась в гостинице и гуляет перед сном. Впрочем, вряд ли бы кто-то стал спрашивать. Люди здесь мало обращали внимания друг на друга, разве что ты сделаешь что-нибудь… Она остановилась. По реке плыли утки. Впереди мама утка, за ней — ее утята. На том берегу тоже был город. Большой, красивый и непонятный. И там тоже была жизнь, с ее радостями и горестями, смехом и слезами. Везде живут люди. А когда-то они думали, что во всем мире остались только они, чудом выжившие после появления титанов. Теперь это тоже казалось странным. Как они могли быть так наивны? И что делать теперь? Поправив шарф и спрятав руки в рукава, она двинулась по набережной. — Эй, Микаса! — услышала она вдруг. Она обернулась. К ней бежал Эрен. Она невольно улыбнулась. Ей было приятно думать, что они побудут немного вдвоем. Это случалось редко даже в той, прежней жизни. Всегда кто-то еще был рядом: родители Эрена, товарищи, Армин… А после возвращения Шиганшины, после появления на острове марлийцев было так много работы, что времени друг на друга почти не было. — Почему ты одна? — спросил Эрен, подойдя к ней. — Гуляю перед сном, — сказала Микаса и посмотрела на него. — А ты почему один? — Тебя ищу. Саша сказала, ты куда-то ушла… Голова болит? — Нет. Просто мысли всякие. Надо развеяться. Они медленно пошли вдоль берега. — Что за мысли? — спросил Эрен после долгого молчания. — Да так… Ерунда. Лезет в голову всякое. Знаешь, мне все теперь кажется таким странным. То есть… Тогда… После подвала… Когда мы все узнали… Но когда читаешь про это все… — она повела рукой, как бы обводя весь мир. — А когда видишь сама, все так странно! Обычно думать об этом некогда, а сегодня… Она замолчала и посмотрела на него. Он кивнул. Значит, понял, о чем она. Стало совсем темно, от реки тянуло прохладой. Эрен взял ее за руку. — Замерзла? — спросил он. — Нет. — А руки холодные. Он вдруг взял обе ее ладони в свои и сжал их, подул, согревая. Почему-то было ужасно приятно. — Я тоже кое о чем думаю, — сказал Эрен, высвободив ее руки. — Тоже ерунда… Но тут, наверное, воздух такой, что всякая чушь в голову лезет. Эрен смотрел на реку. Он не сказал больше ничего, и Микасе стало не по себе. Она посмотрела на него. Они стояли под газовым фонарем, и она могла видеть его лицо. Выглядел он непривычно спокойным. Как будто не было ни титанов, ни скорой конференции, ни опасности. — И о чем ты думаешь? — спросила она. Эрен посмотрел на нее. На его лицо падали тени, и он казался гораздо старше, возле губ и между бровей залегла усталость. Тон его, однако, был нарочито легким и беззаботным, когда он спросил: — Скажи, Микаса, а ты все еще девственница? Микаса почувствовала, как у нее вытянулось лицо, а щеки покрылись красными пятнами. Будь на месте Эрена кто-нибудь другой, уже бы бежал к врачу лечить сломанную челюсть. С Эреном она так поступить не могла. — Твое какое… — начала она сердито. Договорить Эрен ей не дал. Он резко притянул ее к себе и прижался губами к ее рту. Влажный язык раздвинул ее губы, и она послушно приоткрыла их. Конечно, она знала, как это делается. В теории. Кое-что они прочитали — правда, больше рассматривали картинки — в медицинских книгах доктора Йегера, с недавних пор кое-что рассказывала Саша. А еще в кадетке Мина — или кто-то еще из девчонок — притащила откуда-то неприличную книжку. Там бедная девушка искала себе мужа и никак не могла найти, зато побывала любовницей полицейского, потом дворянина, даже до короля дошла. И все ее приключения описывалась с такими подробностями, что юные кадетки становились красными, как помидоры. Но одно дело, когда читаешь об этом в книге или слушаешь рассказы подруги, совсем другое — когда Эрен целует тебя, крепко прижимая к себе. И от него исходит такой жар, что коленки подкашиваются. И что-то твердое упирается в твой живот… Конечно, она думала, представляла, как это могло бы быть у них… Она воображала, как Эрен притянет ее к себе и поцелует. Дальше заходить она себе не позволяла даже в фантазиях. На плечах Эрена гораздо больше, чем любовь. Она это понимала и потому гнала от себя мечты о настоящей близости, о семье, общих детях. Они могли бы поселиться в доме Йегеров в Шиганшине… У них были бы дети. Они состарились бы вместе… И все упиралось в проклятую частицу «бы». Потому что Эрен — последняя надежда человечества. После Шиганшины неофициальный титул никуда не делся. Потому что он все еще титан, и Парадиз все еще надеется на него. И она отбрасывала все свои глупые мечты. Потому что ничего никогда не будет. Потому что времени ему отведено совсем немного, а ей останется только оплакивать его. И красный шарф на память. Однако прямо сейчас Эрен целовал ее. И это казалось более важным и реальным, чем все остальное. Он крепко прижимал ее к себе, и от его тела шел жар. Микаса осторожно подняла руки и обняла его за шею. Ей не хватало воздуха. Ноги стали ватными. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой слабой. Ей хотелось раствориться в его руках, стать его второй кожей. В ней поднималось какое-то новое чувство. И настоящая Микаса вернулась, больше не смотрела на все происходящее со стороны. Эрен оторвался от ее губ и посмотрел ей в глаза, убрал прядь волос с ее лба. С минуту они просто смотрели друг на друга. Молчание затягивалось, и Микаса спросила: — Что на тебя нашло? Эрен смущенно улыбнулся. — Чушь лезет в голову, — тихо сказал он и снова поправил ее волосы. — И я подумал… Жаль будет умереть девственником. Микаса поняла, что снова краснеет. Он предлагает?.. — Ты с ума сошел, — пробормотала она, отвернувшись. — Или пьян. Она повернулась и хотела уйти. Уши и щеки горели. Все ее существо кричало, что нельзя уходить, нельзя упустить такой шанс, что другой ночи уже не будет никогда. И в то же время ей было так неловко, что она хотела сбежать куда-нибудь на край света. — Подожди, Микаса! — Эрен схватил ее за руку. — Ты разве не думала об этом? Нам по девятнадцать лет! А мы никогда не… Ты не хочешь попробовать? Завтра может начаться война… И… Слушай. — Он прижался лбом к ее лбу и заговорил очень тихо: — Микаса, я сделаю… Я еще не решил, но… Я должен сделать кое-что… Я не могу тебе рассказать, но… Я могу умереть. Завтра. Через неделю. Прямо сейчас. — Эрен… — Я не хочу умирать, не зная, что такое быть с женщиной. Я думал об этом и понял… Это должна быть ты. Можешь быть только ты. Ближе тебя у меня никого нет. — Что ты задумал? — спросила Микаса. Эрен усмехнулся. — Я задумал провести эту ночь с тобой. А насчет остального… Я еще не до конца все решил… Но все может случиться… Микаса… Я тебе не нравлюсь? Микаса опустила глаза. — Нравишься, — тихо сказала она. — Но… Ты говоришь, что можешь умереть… — Ну прости! — Эрен комично развел руки. — Ты первая, кому я это предлагаю! Знаешь, не очень просто придумать, что говорить. Микаса фыркнула. — Я совсем запуталась. Что ты должен такое сделать, что боишься умереть завтра, Эрен? Эрен притянул ее к себе, поцеловал в лоб, поправил ее шарф. — Микаса, не важно, что я задумал. Правда. Сейчас важно только одно. Проведем мы ночь вместе или нет? Если ты не хочешь… Она обняла его, уткнулась носом в его плечо. Все ее мысли и чувства перекрывало одно — они проведут вместе эту ночь. — Я хочу, — сказала Микаса, поднимая глаза. — Но… Он снова поцеловал ее. Вышло даже лучше, чем в первый раз. И все «но» отошли в сторону. 2 — Чья эта комната? — спросила Микаса, когда он открыл дверь номер и пропустил ее вперед. — Моя. — Он поймал удивленный взгляд Микасы и пояснил: — Я снял отдельную комнату, потому что… Ну, вряд ли ты хотела бы, чтобы Армин храпел на соседней кровати. — Он разве храпит? — спросила Микаса, не зная, что еще можно сказать. — Когда притворяется, что спит. Микаса улыбнулась и села на кровать. Эрен сел рядом. Они поцеловались. Все происходящее казалось странным сном. Микаса боялась, что вот-вот проснется, и ничего нет. Эрен целовал ее. Зарывался руками в ее волосы. Ее немного пугало то, что должно произойти, но в то же время было так хорошо… Как никогда в жизни. На столе горела лампа, и Микаса подумала, что лучше бы ее погасить, но ей было ужасно неловко просить об этом. Она просто закрыла глаза. Эрен осторожно уложил ее на кровать. Его губы скользнули по шее, по ключицам. Он стянул с нее кофту. Потом пробрался под юбку. Он раздевал ее медленно, осторожно. Когда его руки случайно касались ее кожи, по телу пробегала сладкая дрожь. Ей было странно предстать перед ним голой, она никогда ни перед кем не раздевалась. Микаса иногда разглядывала себя в зеркале. Она видела круглые груди с темными сосками. Плоский живот, сильные мышцы под кожей. Стройные ноги. Темный треугольник волос внизу. Иногда она гадала, как бы выглядела в глазах других людей. В глазах Эрена. И теперь он видел ее, прикасался к ней… — Ты такая красивая, — выдохнул он ей в ухо. Микаса притянула его к себе за затылок и поцеловала. Потом он разделся сам. У него было красивое, сильное тело, гибкое и тонкое. На руках проступали вены. Она заскользила ладонями по его смуглой коже, оглаживая спину, шею, плечи, грудь, живот… Случайно коснувшись его члена, она вздрогнула и невольно хихикнула, отдернула руку. — Он не кусается, — шепнул Эрен, нависая над ней. Микаса вместо ответа снова притянул его к себе и поцеловала. Эрен прижался губами к ее шее. Он прикусил кожу, и Микаса невольно вскрикнула. От неожиданности. Эрен целовал ее тело. Шею. Ключицы. Плечи. Грудь. Живот. Его длинные пальцы будто изучали ее. Он осторожно сжал ее грудь и тут же обхватил губами сосок. Микаса невольно дернулась, запрокинула голову и шумно выдохнула. Рука рефлекторно сжала плечо Эрена. Тело стало незнакомым и тяжелым, внутри было влажно и горячо. Эрен целовал и мял ее грудь. Микаса зарылась пальцами в его волосы и позвала по имени. Эрен навис над ней и поцеловал. Свободной рукой он скользнул по ее бедру, сжал зад. Он на мгновение отстранился от нее, раздвинул ей ноги и скользнул языком между половыми губами. Микаса застонала, снова позвала его по имени. Эрен подвинулся немного, чтобы было удобнее. Он ласкал ее языком и пальцами. Микаса застонала громче. Ноги мелко дрожали, бедра будто сами собой поднимались выше. Живот подрагивал. И там, где язык Эрена касался ее… Ее руки сами собой зарылись в его волосы. Тело ей больше не принадлежало. Оно просто реагировало на ласки и извивалось, стонало и подавалось бедрами навстречу его языку и пальцам. Сердце быстро и громко стучало в груди, воздуха не хватало. Ей было жарко, душно. Ей было нужно, чтобы Эрен сделал что-то, чтобы жар прекратился. Того, что он делал сейчас, ей было мало. Она выкрикнула его имя, и Эрен снова навис над ней, поцеловал. На его губах осталась ее влага. Микаса облизала губы. — Хочу тебя… — выдохнул Эрен ей в ухо. — Подожди… — Остатки здравого смысла вдруг проснулись и заставили ее спросить: — А если… ребенок? — Не бойся. Я это контролирую. Микаса удивленно посмотрела на него. — Правда? — Не знаю, — признался Эрен. — Но думаю, это возможно. И если что… Я позабочусь о тебе… Или кто-нибудь… Если я не смогу… Он уткнулся ей в плечо, и она обняла его. Они снова поцеловались. Микаса хотела сказать что-нибудь, но слова не шли. Она только сильнее прижималась к Эрену. О плохом думать не хотелось. Ни о чем думать не хотелось. Когда Эрен вошел в нее, она невольно поморщилась от боли. Эрен замер на мгновение, спросил, все ли в порядке. Она кивнула и сильнее обняла его руками и ногами. Саша рассказывала, что первый раз больно. Что ж. Боль ее не пугала. Да и не так уж это и больно, если уж на то пошло. Важно не это. Эрен. Мальчик, который когда-то спас ей жизнь, с которым они вместе выросли. Человек, который стал ее первым мужчиной. Она не знала, что случится с ними дальше. Будет ли продолжение. Но этот момент, когда он наваливается на нее всем телом, когда он в ней, когда они стали единым целым, — этот момент уже никто не отнимет у нее. 3 Лампа погасла, и они лежали в темноте. Обнаженные, уставшие, потные. Микаса положила голову Эрену на плечо, и он осторожно перебирал ее волосы. Разговаривать не хотелось. Время от времени Микаса поднимала голову, и они целовались. Медленно и будто нехотя. Где-то в городе пробили часы. — Полночь, — сказал Эрен. — Уже? — Микаса села. — Я пойду. А то Саша подумает, что что-нибудь случилось… Эрен тоже сел и обнял ее. — Не уходи, — сказал он. — Если бы она подумала, что ты попала в беду, уже подняла бы тревогу. Не думай об этом. — Он прижал ее к себе. — Останься со мной до утра. Пожалуйста. Микаса. Он поцеловал ее в плечо. Она повернулась и поймала его губы. — Не уходи, — повторил Эрен. Эрен повалился на кровать вместе с ней, так что она оказалась сверху. Эрен взял ее руку и прижал к своему члену. Микаса осторожно сжала его. Ощущения были странные. Эрен двигал ее рукой. — Давай еще раз… Хочешь? — Да… — выдохнула Микаса. Он крепче обнял ее и опрокинул на спину. Теперь он ласкал ее торопливо, словно боясь, что она передумает и все-таки уйдет. И ей нравилась его торопливость. Внизу снова было жарко и горячо. Эрен навис над ней, обхватил одной рукой за плечи, второй скользнул ей между ног. Он вошел в нее пальцами, и Микаса глухо застонала. От каждого движения по ее телу проходила волна дрожи. — Э… Эрен… Он отпустил ее, потом осторожно повернул на живот. — Подними бедра… Он наваливался на нее, двигался быстро и резко, рвано. Его горячее дыхание обдавало шею и ухо. Микаса комкала простынь. В животе и там, где их тела соединялись, было горячо и немного больно. Она глухо стонала под ним. Эрен провел рукой по ее животу, по волосам. Его пальцы нашли самое чувствительное место и осторожно поглаживали его. По телу пробежала дрожь. Что-то внутри сжалось и будто разбилось, тело стало вялым и мягким. На мгновение ей показалось, что она умирает. Эрен отпустил ее, натянул на них обоих упавшее на пол одеяло. — Не уходи, — хрипло произнес он. — Хотя бы не сразу. — Хорошо. Она обняла его, прижалась головой к его плечу. Наверное, надо помыться, но ей не хотелось думать об этом. Она не хотела, чтобы эта ночь заканчивалась. Эрен погладил ее по спине и поцеловал в лоб. Возбуждение, наконец, улеглось, и осталось только ощущение покоя и близости. Они не разговаривали. Только целовались время от времени, гладили друг друга. Микаса задремала. На рассвете что-то выбросило ее из сна. За окном уже светлело, но солнце еще не взошло. Она встала и начала одеваться. Эрен тоже проснулся и сел, громко зевнул и посмотрел на Микасу. Теперь, после всего, Микасе вдруг стало ужасно неловко, что он видит, как она одевается, смотрит на ее грудь. Она повернулась к нему спиной. — Ты расскажешь Саше? — спросил вдруг Эрен. Микаса замерла. Немного подумав, она ответила: — Нет. Хочу, чтобы эти воспоминания были только моими. А ты? Расскажешь кому-нибудь? — Нет. Я, может, не герой-любовник, но у меня тоже есть понятия о приличиях. Микаса ничего не ответила. Она и не подумала бы никогда, что Эрен, проведя ночь с девушкой, стал бы хвастаться этим. Она оделась, поправила волосы и повернулась к нему. Он все еще был обнажен. Она невольно скользнула по нему взглядом. Поняла, что пялится, и покраснела. Эрен поднялся, подошел к ней. — Микаса. Она посмотрела на него. Он осторожно взял ее лицо в ладони и очень серьезно сказал: — Не думаю, что это может повториться… Но… Спасибо. Мне это было нужно. Вот и все. Поэтому он и сказал, что не будет никому рассказывать. Она была ему нужна только сегодня, только на одну ночь. Это оказалось больнее, чем она думала. Микаса почувствовала, что к глазам подступают слезы, и быстро вышла из комнаты. Она не нашлась с ответом и сбежала. Лучше бы он тоже промолчал.