Сладкий внутри

Толчок. Он смотрит, не может оторвать взгляд — его член входит в чужую огромную задницу, та дрожит, сжимается, на ней блестит пот, а дырочка, о божебожебожемой, такая идеально-растраханная, внутри хлюпает, и Россия, честно говоря, сходит с ума. — М-м-м! Канада опирается головой на скрещенные локти, тяжело, загнанно дышит, хотя Россия абсолютно точно знает, что Канада готов и будет трахаться сегодня с ним весь день, прерываясь только на еду и сон. Это их не первые совместные выходные. Толчок. Россия наблюдает, как из чужого прохода тоненькой струйкой вытекает его сперма вперемешку со смазкой, а возбуждение сильнее давит на пах и на и так давно плывущие мозги. Если он кончит сейчас, Канада ему не простит. — Сильнее! Он остановился. — Попроси лучше, детка. — Блядь, Росс. Он вышел, шлёпнув напоследок членом по поджавшейся жалобно дырке, и отошёл от кровати на шаг. Канада был великолепен. Его объёмная задница свешивалась с края кровати и, господибожемой, текла. Россия мог разглядеть каждый позвонок на его напряжённой, блестящей спине, каждый засос, оставленный его губами. — Что сосёшь? — спросил Россия, гаденько улыбаясь. Канада разъярённо зашипел. — Ты меня дотрахивать будешь, или нет?! Обычно мягкий и со всеми вежливый, в постели он становился диким. Особенно, когда Россия вот так останавливался в процессе. Ему нравилось, когда Канада бесился. — Так что у тебя во рту, детка? — спросил он ласково, про себя злорадно хихикая. Канада ощутимо напрягся. Россия проследил взглядом, как потёк тоненький ручеёк белого из его поджимающейся задницы. — Чупа-чупс. Росс, трахни меня. Ты заебал конкретно, только в мозг. Давай лучше в попу, — обозначенная часть тела соблазнительно приподнялась. — Да? — Россия подходит, проводит ладонью по его спине, шее и… Выдёргивает чупа-чупс изо рта. — Если хотел минет, мог бы так и сказать, — Канада разваливается на кровати, переставая держаться на руках. Его задница свисает с края сильнее. Россия вертит в руках внушительный чупа-чупс цвета бабл гам (о, в рот Канады и не такое помещалось). Россия длинно хмыкает, пробует конфету на вкус (отвратительно-синтезированная) и легонечко шлёпает потянувшегося за членом Канаду по губам. Тот обиженно отворачивается. А Россия садится к нему на постель и разворачивает его задницу к себе, оттягивая край опухшей дырки пальцем в сторону. Канада безучастно лежит на животе, поджав ноги под себя, и только фыркает, когда Россия залезает двумя пальцами внутрь и извиняюще надавливает на простату. Канада дёргается удержать его пальцы, но Россия их убирает, вместо этого подставляя к этой великолепной заднице кое-что другое. Канада шумно и тяжело дышит. Его дырочка медленно, дюйм за дюймом проглатывает чупа-чупс. Россия чувствует, что может спустить лишь от одного этого вида. Когда чупа-чупс оказывается внутри до конца, и снаружи торчит только белая тоненькая трубочка, Канада всхлипывает, выдавая свою причастность к совершаемому преступлению. — Сладкой детке нравится? — Иди т-т… Ах! — Канада выгибается в спине, когда Россия вытаскивает чупа-чупс резко и до конца, а потом снова толкается им внутрь. Потом Россия убирает его, отбрасывает куда-то с кровати эту глупую конфету и прижимается к чужому проходу губами. — Сладко, — низким голосом хрипит прямо туда он и, не удерживаясь, глубоко проходясь языком, лижет. Канада скулит, дёргается, но Россия перехватывает его руки и лижет сильнее, старательнее, под языком соблазнительно хлюпает и раскрывается, а он трахает Канаду языком ещё-ещё-ещё, сильнее, как и просит его детка. Канада резко сцепляет его руки в ответ и кончает-кончает-кончает от его языка, закатывая глаза и постанывая, а Россия продолжает водить по его дырочке языком, пока Канада, наконец, не замирает. — Ты трахнешь меня нормально наконец, или нет?