Твоя смерть - моё проклятье

Я целовал её руки, запачканные в её собственной крови. Этот металлический вкус так ясно ощущался во рту, что мне хотелось сплюнуть, но я продолжал. Продолжал целовать холодные руки. Слёзы горячим хрусталём лились из моих глаз, смешивались с кровью, капали на её грудь и оставались розовыми пятнами на белой футболке. Гре-та... Её рука упала с моего плеча, хотя она держалась до последнего. Она отдала мне всё, всё своё тепло, всю надежду и радость победы, свою целеустремленность и нежность. Гре-та... Я помню, как мы познакомились. Помню, каким я был бы робким и как ты вырастила из меня настоящего мужчину. Я помню, как мы дурачились вместе, помню, как оставались в архиве до вечера, бродили между полок. Я помню, как я сказал тебе эти три главных слова, когда казалось, что вот-вот наступит наш конец. Я помню каждый момент нашей жизни. А как ты танцевала, боже мой... Пожалуй, тебе не было равных в танцах. Каждый шаг, каждый взмах руки казался действием ангела, уж столько это было изящно. Когда твои бёдра касались моих во время танца мне казалось, что я получу оргазм от одного только касания. А сколько в твоих движениях было страсти, чёрт возьми, я даже не успевал за тобой! Ты ходила рядом в такт музыке, грациозно, будто пантера, пристально следящая за своей жертвой, а я впадал в ступор, заворожённый взглядом твоих голубых глаз. Я не в силах был что либо делать и лишь в конце ловил тебя на руки, а потом ещё долго смотрел, как вздымается твоя грудь, когда ты пыталась отдышаться. Моя рука скользила по жёсткому корсету, поднималась выше, проходилась по упругой груди, ключицам, обжигалась о пламя твоей кожи. Я прижимал тебя к стене, а ты обнимала меня и целовала моё лицо, и губы твои были самыми родными и желанными... Я помню наш первый раз в постели. После всего, что с тобой произошло, ты боялась. Но... Ты доверилась мне. Твоё доверие это было именно тем, чего я желал. О боже, как же мы летали в постели все последующие разы... Ах, Грета, я так хочу спросить, помнишь ли ты тот день, когда я умолял тебя выйти за меня замуж. Вечер тогда был тёплый и светлый. Ты сидела в офисе, а я орал прямо под окнами. Помню, Нора едва не запустила в меня кружкой... Грета, ты помнишь, как я плакал, когда ты на всю улицу крикнула "да"? Гре-та... Почему ты молчишь, дорогая...? Умерла... Нет, ты не могла умереть. Моя Грета всегда обходила смерть, всегда. Порой ты хватала смерть в свои руки и даже тогда она не могла забрать тебя. Я смотрел на твоё лицо. Живое, нежное, как прежде. Ты спишь... Спишь ведь, да? Грета, ты помнишь Адлера? Прошу, не молчи... Грета, он так хотел, чтобы ты жила. Он закрыл тебя собой, он умирал долго и взял с тебя обещание жить. Он даже уступил тебя мне, хотя был влюблён может даже больше, чем я.... Грета, неужели ты не сдержишь обещание?! Неужели его сердце было пробито пулями зазря? А как же Верена с Гансем, милая? Ты обещала погулять на их свадьбе. А отец твой?! Он же будет плакать... Гре-та. Мимо пробегали полицейские, красно-синий свет мигалок и писк сирен я перестал замечать. Я держал её тело и смотрел на её лицо. Моя рубашка давно пропиталась тёплой кровью и высохла, но я всё ещё чувствовал это тепло. Тепло, что навсегда останется со мной. Верена подбежала к нам. Видно, ей никто ничего не сказал. Она упала на колени и радость от победы над Карточником смело. Я замечал это краем глаза. А взгляд мой был устремлён на её лицо. Живое лицо... Грета, а свадьбу нашу помнишь? Помнишь, как мы напились и танцевали до утра? А как нарядами менялись, помнишь? Ты тогда сказала, что я очень милый в свадебном платье. Дурочка... Гре-та. А мою радость, когда дочка наша родилась, ты помнишь? Помнишь ведь, да? Ты говорила, что я буду лучшим отцом, когда учила меня ухаживать за малышкой, но... Какой я отец без тебя? Что я ей дам, Грета? Почему ты ушла, родная? Почему отпустила мою руку? Я громко орал и пытался вырваться из хватки Ганса, когда тебя уносили. Я бил его по ногам и животу, но он держал меня. Держал, чтобы я смог отпустить тебя. Я плакал и кричал, истерил и потихоньку оседал на асфальт залитый твоей кровью и пропахший твоим телом, когда твоё тело, уже не казавшееся мне живым, бездушное, словно кукла, засунули в чёрный мешок. Господи, Грета, неужели ты действительно умерла, а я безумен?... Гре-та. Гре-та. Именно так мы назвали нашу дочь. Милая, ты бы знала, как она в будущем будет похожа на тебя... Я боюсь лишь одного. Как бы наша девочка не повторила твою судьбу. Особняк был как никогда тихим. Здесь больше не звучал наш смех и мы не гремели посудой. Мы не посмотрим больше фильмов, укутавшись в след и не поедим печений, что испекли вместе. Грета, ты помнишь, как мы пекли эти печенья с сердечками посередине, да? Помнишь? Малышка сидела в своей кроватке и вид у неё был такой, будто она всё знала и понимала. Я не запомнил, как поднялся наверх, в нашу комнату и подошёл к её кроватке, я шёл в бреду. Грета протянула мне ручки, прося, чтобы её взяли, прижали к себе и обняли. И я взяв её на руки и прижал к груди, совсем позабыв о том, что рубашка грязная. —Мамочка просила передать, что очень любит тебя, Грета, - прошептал я ей на ушко. —Мы с тобой справимся, моя девочка. Папа позаботиться о том, чтобы ты была счастлива и в обиду не даст... Ведь именно так хотела мама. Пока мы с тобой вместе, у нас всё будет хорошо...