Прятки с одиночеством.

             Ночь всегда имела при себе какой-то шарм... Например, почему вся нечисть просыпается только ночью? Наверное, это просто сказки, придуманные, чтобы пугать маленьких глупых детей, но Нагито не чувствовал, что у него появляются новые силы для великих свершений. Разве что умереть на кровати.       Лишь боль и головокружение появлялись в позднее время, чтобы сыпать соль на раны, втирая её в самое мясо. Вся кровать скрипела под телом из-за каждого движения, что очень раздражало, всё-таки Комаэда спит на ней с 10 лет, а менять её не было сил. Уже такой взрослый мальчик, но как жаль, что не может заснуть по собственной воле!       На потолке уже каждое пятно стало родным и знакомым, будто он находился в кругу близких людей.       Но всё спокойствие рушилось от той крикливой песни в его голове, которая давала крупицы энергии на весь день. Даже просто лежать было сложно, ведь ноги давно затекли, а руки мешали в любом положении, что приносило исключительно страдания.       "Как можно разбавить скучные будни?"       Хотя всё тело и ломило, Нагито пытался собраться с духом. Пока в глазах рябило, Комаэда сидел на кровати, тяжело дыша. Жить в огромном доме одному очень тоскливо и неинтересно, единственное занятие здесь — ежедневная уборка, чтобы не утопиться в море пыли, и это отнимало гору сил.       Встав с постели, Нагито начал вялыми шажками идти к своей цели.       "Если бы случилось что-то интересное..."       Нагито хотел какое-то развлечение, но выходить в свет такому мусору нельзя — люди не должны страдать из-за него.       Существо, не имеющее никаких знаний для общения и коммуникативных навыков — вот, кто такой Нагито. Грустно? Немного, но это легко принять.       Возможно, вся неудача состоит в том, что он добровольно запер себя в четырёх стенах, но зато теперь никто не пострадает от его существования. Какая удача.       Спускаться с лестницы всегда легче, чем подниматься, особенно если падаешь кувырком. Были пару моментов в жизни Комаэды, когда ноги просто не держали всё его существо, но в этот раз происшествий не случилось.       Наверное, три самые используемые комнаты в его доме: кухня, спальня и ванная. Базовые потребности удовлетворены, так что беспокоиться незачем. Всё в порядке.       Нажав на старый выключатель, Нагито сморщился от тусклого света, который осветил комнату. Долго лежать в темноте было ошибкой.       Что-то прокряхтев, Нагито пытался привыкнуть к освещения глаза. Длиться вечно это не может, так что после адаптации, Комаэда направился к кухонным шкафчикам.       Во время бессоницы, Нагито часто обращался к еде, чтобы помучить свой желудок от переизбытка пищи и завалиться обратно спать. Ладно, попытаться поспать.       Но сейчас совершенно другой случай.       — Почему именно сейчас?       Нагито редко говорил сам с собой, но здесь по-другому и нельзя.       В руках лежала странная склянка, которую он нашёл в кабинете своего отца, мёртвого химика, который любил эксперименты и свою жену. Как романтично.       Сейчас же его сыну приходится утолять свой голод и стараться не умереть в скуки.       Это всего лишь здоровое любопытство, так что почему бы не попробовать немного этой жидкости? Правда, сейчас примерно два часа ночи, но всё равно его никто не наругает за шалости. Комаэда чувствовал себя ребёнком, словно он нашёл бутылку вина или ещё что-то запрещённое.       Зеленоватая жидкость так и танцевала вальс, пока Нагито раскачивал склянку. Думать, что с ним станет не имеет смысла, поэтому он решил попробовать три капли. Всё равно никто не заметит их пропажи.       Окунув палец, Нагито поморщился, немного колет, но всё равно не настолько сильно, как хотелось бы.       1..2..3..       — Аргх!..       Сжав в руке пробирку, Нагито пытается нормально дышать. Капли скатывались по горлу, будто осколки стекла, не давая и надежды на продолжение жизни. Вторая рука потянулась за горло, пытаясь хоть как-то унять боль, но это было бессмысленно. Ноги дрожали в попытках сделать плавную посадку на пол. Дышать сложно, а по лбу прокатились холодные капли пота.       Когда последняя капля оказалась в животе, всё прекратилось.       — Что за?..       Положив аккуратно на пол склянку, Нагито пытался справиться с головокружением. Всё плыло, а глаза слезились. Как мерзко. Он чувствовал себя маленьким жучком, который случайно оказался не в том месте и не в то время.       Опираясь на кухонный стол, Комаэда начал движение в сторону гостиной, ведь через несколько минут он будет спать как убитый. Глаза начали закатываться — это не к добру. Благо, кухня была совмещена с залом, и идти пришлось недолго.       Старый диван заскрипел, но это уже не волновало, ведь сейчас хочется просто отдохнуть...

***

      Нагито никогда не чувствовал такой лёгкости, особенно после часового сна. Может быть, на улице и темно, но сейчас Комаэда был готов наладить все свои взаимоотношения с обществом и стать нормальным человеком.       Хотя сейчас не нужно, а то люди ещё не готовы к такой настойчивости.       На кухне до сих пор горел свет, пока на полу стоял сосуд. Главное, убрать его утром, чтобы ненароком не задеть. Конечно, это ни на что не повлияло бы, но расставаться с интересным приобретением Нагито ой как не хотел.       Только сейчас до него дошло, что причина пробуждения была совершенно в другом.       Это был... Плач? Да, точно! Нагито тихо посмеялся, возможно, ему просто мерещится.       Но чем ближе он подходил к двери, тем отчётливей становился плач.       Его фамильный дом ведь окружён забором?..       Это неважно! Нужно поскорее со всем разобраться!       Домашняя футболка с пятнами и широкие штаны — вот, что могло бы его согреть в прохладные ночи.       Ключи всегда валялись на полу, а дверь была закрыта на один оборот, но никто так и не осмелился его ограбить... Неважно.       Холодная земля и трава щекотали босые ступни, которые несли его к источнику плача.       Добежав до первого поворота, Нагито увидел сжавшуюся фигуру, которая прижималась к собственным коленям.       Плач стал немного тише, сменяясь поскуливанием и рваными вздохами.       Это точно был парень, Нагито не пришлось особо рассматривать вздрагивающее тело, которое к тому же было побитым. Единственное, что можно заметить по его лицу, так это торчащие во все стороны волосы. Он похож на ежа. Побитого ежа.       Кровь, словно краска, придавала цвет белой рубашке, но художник оказался слишком неумел, раз пятна неоднотонные, что только портило невинный образ.       Плач до сих пор менял свою интенсивность, пока вокруг Нагито начал ощущать прохладный ветер. Этот девственно чистый образ... Такой беззащитный, он нуждается в помощи! В сердце что-то кольнуло.       Но... Мог ведь сам Нагито хоть что-то сделать?       Конечно нет! Такой мусор, как он, может только гнить, но Комаэда был единственным человеком во всей округе, который мог бы помочь.       Сейчас это уже не имело значения. Ведь Нагито хочет стать героем.       — Ты... Что ты з-десь делаешь? — юноша, осознав, что плакал в чьём-то присутствии, испуганно повернулся к Комаэде, пряча свою голову и лицо раскрытыми ладонями.       Нагито, как зачарованный, смотрел на незнакомца, его побитое личико было усеяно синяками и запекшейся кровью, но это совершенно не портило облик, пока на Комаэду смотрели два зелёных глаза.       Хах, это довольно редкий цвет...       — Я живу в этом доме, а твой плач разбудил меня, — Нагито говорил снисходительно, тихо приближаясь, чтобы сесть потом на колени. Попытка легонько улыбаться, чтобы успокоить нового знакомого, увенчалась успехом. Теперь, тот больше не пытался скрыться от Нагито. Какой милый и наивный.       — Мне очень ж-жаль... Я не хотел, честно. Я могу сейчас уйти!       Мальчик уже успел подняться со встревоженным лицом и искать глазами пути отступления, но Нагито решил так просто не сдаваться.       — Не переживай, я помогу тебе, только, пожалуйста, останься со мной!       Преградив путь, Нагито говорил максимально чётко, проговаривая каждый слог, но не слишком громко, чтобы не спугнуть. Мальчик поджал к себе руки, немного отступая назад. Его глаза бегали в смятении, влажное от слёз лицо готово снова покраснеть.       Комаэда тяжело дышал, пока его ноги начали прогибаться под давлением, ступни же стали ныть от камешек, которые успели вдавиться в кожу, по его лбу скатывались капли пота, пока милый и запуганный образ начал немного расплываться, закручиваясь в спираль.       Всё очень сложно.       — Я... Согласен принять твою помощь.       Мальчик говорил тихо и смущённо, поджав к себе руку и опустив взгляд вниз. Он до сих пор не собирался подходить слишком близко к Нагито, но и отстраняться тоже не хотел. Похож немного на котёнка: такой боязливый, но хочет съесть предложенное угощение. Как мило.       Новый знакомый больше не пытался уйти.       — Тогда пойдём со мной, и мы обязательно поговорим об этом.       Из окон первого этажа лился свет, который Нагито забыл выключить, но это не волнует, когда он тащит за собой потерянного мальчика, нуждающегося в помощи.       Комаэда не против быть героем в чужих глазах.       Дверь была открыта на распашку, так что не нужно тратить ценное время на какие-то ненужные действия. Живёт Нагито далеко, так что его не ограбят.       Да и кому нужен такой отброс, как Комаэда?       Кухня засияла новыми красками, когда вечно свободный стул приобрёл гостя. Мальчик смотрел в свою чашку с чаем, пока Нагито доставал аптечку, которая у его мамы всегда хранилась в ванной. Всё-таки терапевт должен беспокоиться о медикаментах у себя в доме.       "С чего бы начать разговор?"       Присев на стул напротив, Нагито начал присматриваться к незнакомцу. Тот, в свою очередь, подрагивал и озирался по сторонам. Какие люди задают вопросы?       — Как тебя зовут? — Нагито растянул улыбку на все зубы, смотря на собеседника. Мальчик глотнул теплой жидкости и опустил чашку.       — Хаджиме... Хаджиме Хината. А тебя?..       Слегка улыбнувшись, новый знакомый покачал головой. Его это веселило? Нагито решил подойти поближе и осмотреть его и раны. На это Хаджиме лишь протянул свои руки.       — Я — Нагито Комаэда, рад с тобой познакомиться!       Одинокий парниша так и сиял от счастья, когда брал ватку со спиртом.       — Я тоже рад... Может, нам стоит начать разговор?       Нагито лишь махнул головой, напевая себе под нос.       — Конечно, и да, сейчас будет щипать!       Хаджиме вздохнул, пока Нагито дул на раны. Странно, что он даже не дёрнулся, но это мало кого волновало. Комаэда начал чувствовать, как его пот скатывается по горлу, а глаза лишь следили за яркими пятнами на чужих руках, они вальсировали, но не уходили со своих мест. Такие пятнышки замечательно смотрелись на коже, Нагито мог насладиться ими, просто смотреть и улыбаться.       — Почему ты живёшь здесь один? — Хаджиме притянул к себе руки, пока Нагито, сидя на коленях, брал бинты, — Просто... Тебе не одиноко здесь одному?       На этот вопрос Комаэда поднял голову, но резко вздрогнул. По его горлу прокатилась кислота из желудка, его завтрак так и стремился покинуть это тело, но Нагито приходилось только глотать, заталкивая еду обратно.       — Ну... Здесь тихо и спокойно, — В руках покоились кровавые кусочки ваты, которые склеивались при каждом сжатии и разжатии пальцев, — Мне нравится здесь.       Хаджиме закусил губу, когда Нагито начал наматывать на его руку бинт. Белая сетка перекрывала красные пятна, будто замазка, делая израненное тело чище.       — Что тебе нравится делать в свободное время?       Нагито вскинул брови, расширив глаза, пока они искали что-то интересное. Это так странно, когда тебя что-то спрашивают.       — А зачем тебе знать это?..       Нагито пытался как-то заглянуть под чужую одежду, белая ткань рубашки до сих пор меняла цвет, становясь более розовой. Заставлять раздеваться не хотелось, ведь они знакомы от силы минут пятнадцать, да и то больше половины этого времени Комаэда просто заваривал чай.       — Я хочу узнать тебя получше, разве не в этом суть знакомства?       

***

             Нагито простонал, пытаясь поднять своё дряхлое тело с пола.       Вся голова раскалывалась на части, пока из щели вытекали мозги. Кухня была освещена ярким солнечным светом, было давно уже за полдень, хотя лампочка до сих пор горела.       Все попытки встать оказались бесполезными, как и само существование Нагито, ведь единственное что он мог сделать — облокотиться спиной к нижним шкафчикам и стукнуться затылком о дверцу.       В голове вспыхивали картинки и сценки, как, например, они вместе с Хаджиме пили чай и смеялись, ведь Нагито случайно принёс вместо сахара соль.       Комаэда потёр свой живот, пока на его лице расплылась глупая улыбка.       Желудок до сих пор болит.       Чашка одиноко стояла на столе, Нагито же занимал собой пол. Комаэда так и не мог вспомнить, как именно он оказался здесь — только милые беседы и просьба о встрече снова.       А, точно.       Поджав под себя ноги и вытянувшись, Нагито опирался о столешницу, чтобы стоять ровно. Ему нужно подготовиться к встрече.       Просто... Такая милая улыбка была на чужом лице, когда Нагито рассказывал момент из своей книги. И самое приятное, что Комаэда — и есть причина этой радости. Он готов на всё, что угодно, лишь бы Хината ему улыбался.       Он постарается устроить это сегодня вечером.       Теперь Нагито не придётся развлекать себя чтением книг и просмотром сериалов, да и пить странные жидкости из пробирок тоже уже не хочется, уж лучше он оставит эту затею в покое и не прикоснется к ней больше.       В руках была швабра, а у ног стояло ведро. Нагито же чувствовал энергию, которая ни разу не появлялась за последние пять лет. Мокрая ткань так и скользила по полу, слово по льду, а Комаэда только смеялся и радовался.       В голове уже появлялись моменты, как они с Хаджиме сидят на диване и смотрят фильмы. Губы растянулись в улыбке, пока руки активнее мыли шваброй пол.       Может, приготовить что-то поесть?       Нагито лишь присвистнул и начал составлять план. Может... Пойти в магазин? Это где-то несколько километров от дома, но... У него есть время до восьми вечера.       Возможно, это плохо — пользоваться всеми деньгами, которые заработали родители, но Нагито это не волновало, ведь нужно провести время с весельем.       

***

             Вся гостиная и кухня были освещены ярким светом, потому что Нагито пришлось брать лампочки из какого-то шкафчика, и люди снаружи могли бы увидеть силуэт парня, который бьёт все тарелки.       На дворе уже давно было два часа ночи, но Комаэда даже не пытался усмирить свой пыл, на него всё равно не пожалуются. Наверное, мыть полы и как-то прибираться в доме было бессмысленно, раз решаешь украсить весь ламинат осколками керамики.       Нагито сжал ещё одну тарелку двумя руками, пытаясь разделить её надвое. Всё лицо перекосилось, пока уголки рта растягивались по кривой линии, глаза же блестели недобрым блеском, словно сознание не имело значения.       Пока на руках выступали вены (это выглядело не особо доброжелательно), Нагито лишь бормотал одно слово:       — Обманщик, обманщик, обманщик, обманщик, обманщик...       Тарелка не выдержала и раскололась на две части, пока осколки посыпались в разные стороны, едва касаясь рук Нагито. В глазах начало плыть, пока Комаэда дышал через зубы, пытаясь не закричать от такой несправедливости.       Он просто хотел спокойно провести время с интересным ему человеком, но, разумеется, его должны обмануть, кидая в пучину отчаяния и скуки!       Хах.       Нагито сглотнул, пытаясь сосредоточиться на чём-то важном, пока в его руках оставались части от тарелки. В голове пронеслась какая-то мысль, очень важная, будто она может спасти его и вытащить от скуки... От скуки!       Выкинув ненужный хлам куда-то в дальнюю часть комнаты, Нагито побежал в сторону ящиков. Как хорошо, что на ногах были тапочки, но сейчас его волновал лишь сосуд с жидкостью.       Пока каждый шаг сопровождался хрустом, Нагито начал улыбаться, покачивая головой какому-то внутреннему ритму.       Он сможет повеселиться?       Капнув себе четыре капельки на язык, Нагито пытался как-то держать себя в руках, ведь его рот разъедала боль, пока по его горлу поступала колющая жидкость. Сама склянка была закрыта и отложена от греха подальше.       Нагито мог бы предположить, что из его языка сочится кровь, но это ни к чему, ведь его голова начинает тяжелеть, а глаза — закатываться. Хах, как же хочется спать. Его ведь никто не наругает?       Тук-тук.             Тук-тук-тук.                   Тук-тук-тук-тук!       Пока дверь держала оборону под натиском чужих кулаков, Нагито пытался стабилизировать дыхание. Назойливый стук так и продолжал повторяться в каком-то ритме, заставляя Комаэду действовать.       По всему полу так и остались лежать осколки, которые, к тому же блестели из-за включённого света. Нагито поморщился, пытаясь аккуратно встать.       Осколки приклеились к его потной коже, будто она была вся в клею. Шкафчик так и оставался верной опорой, которая не раз его выручала, ведь приходится идти и открывать дверь нежданным гостям.       Тук-тук.       Стуки стали тише, возможно, хруст под ногами дал человеку за дверью надежду, что его слышат.       Как хорошо, что это оказалось правдой.       Нагито достаёт ключи из кармана своих брюк и открывает дверь. Два поворота и в проходе появляется до боли знакомый силуэт с коробкой в руках.       — Извини, Нагито, что опоздал, просто я хотел сделать тебе подарок в честь нашей дружбы, — Хаджиме говорил это с придыханием, цепляясь за коробку своими пальцами, — О, кстати, привет!       Нагито смотрел на протянутую руку с упоением, пытаясь взять её правильно. От недавних приступов ярости и отчачния не осталось и следа, когда ему улыбался Хаджиме.       Вообще, вся эта побитая посуда не является каким-то горем или несчастьем, только дополнительным шумом, который заполняет пробелы, но не более.       Нагито улыбнулся, пропуская своего гостя:       — Входи, и да: тебе лучше остаться в обуви.       Хината лишь хмыкнул, проходя внутрь дома.       

***

             Пустая пробирка валялась на столе, пока Нагито с Хаджиме сидели на диване.       Месяц пролетел незаметно, будто совсем недавно Комаэда не умирал от скуки в растворе собственной ненависти. Дни стали намного ярче, даже если их встречи проходили ночью. Нагито не был против поздних посиделок, ведь в это время он чувствует себя намного живей, чем днём, возможно, это из-за той жидкости в пробирке, но Комаэду это не заботило.       — Как ты думаешь, они умрут в конце? — Хаджиме показал пальцем в телевизоре, когда на экране появились две подруги.       Нагито лишь вздрогнул, но вернул своё внимание фильму, который он и предложил посмотреть. Две подруги просто общались по звонку, пока одна из них рассказывала о своих половых партнёрах.       Им даже нет четырнадцати...       — С чего ты так решил?       Нагито повернулся к Хаджиме, который скривил своё лицо, наклонив его в бок. Наверное, разговоры на подобные темы его смущают или не интересуют. Комаэду это веселило. Все эти рассказы давно не вызывают у него удивление и любопытство, фильмы, хранившиеся у него на дисках и кассетах, всегда имели кровавую и грязную тематику. Особенно, если говорить о таком режиссёре, как Люцифер Валентайн.       Все свои школьные годы он просматривал каждый аморальный фильм, который мог найти, а сейчас хотел разделить этот момент с кем-то. "Пропавшая Меган" — не настолько жестокая картина, но для новичка самое то.       Хотя, если реакция Хаджиме ухудшилась только на середине фильма, то что будет под конец?       Нагито достал пульт и спокойно выключил телевизор.       — Тебя что-то смутило? — Хаджиме проморгался, понимая, что картинки больше нет.       — Просто... Мне показалось, что тебе некомфортно.       Нагито вздохнул, пытаясь придумать, чем заняться. Потерять нового друга из-за своего странного пристрастия просто не хотелось.       Вообще, все его действия сводились ко гниению на диване или на кухне, в свою комнату он перестал добираться ещё с прошлой недели. Так что... А, точно.       — Спасибо большое, мне приятно, что ты переживаешь за мой комфорт... Но если ты хочешь досмотреть, то я только за! Просто, мне интересно, к чему всё придёт.       Нагито рассматривал каждый открытый участок тела Хаджиме, пока тот пытался разрядить атмосферу. На руках больше не было каких-то кровавых ран или порезов, только шрамы, но с каждым днём увеличивалось количество синяков, делая руки почти фиолетовыми.       — Тебя кто-то бьёт?       Нагито чувствовал себя странно, почти противоречиво, но он не мог просто смотреть, как его новый друг покрывается гематомами. Рядом с его диваном покоилась забытая аптечка с мазями.       — Ну... Есть такое.       Хаджиме опустил взгляд вниз, разминая свои пальцы рук, Нагито же начинает искать мазь в коробке и находит её под завалом бинтов. Подсев ближе, Комаэда притянул к себе руку Хинаты, тот был не против.       Это была своего рода рутина, когда Нагито тянется за аптечкой, а Хаджиме раскрывает все свои раны. Идиллия и счастливая жизнь.       Но Нагито не хочет останавливаться на этом.       Нужно устранить корень проблемы или хотя бы узнать, каков он. К сожалению, Хината недоговаривал или умалчивал, отворачивал взгляд, не обращая на Нагито внимание.       — Почему ты защищаешь этого человека?       Комаэда видел, как Хаджиме вздрагивает, но молчал. Синяки были покрыты холодной мазью, что тоже заставляло напрячься. Нагито не хотел казаться тираном в чужих глазах, всё-таки, ему верят и бегут именно к нему. Он уже счастлив.       Хаджиме глубоко дышал с закрытыми глазами, про вдохе его голова поднималась, а при выдохе — опускалась, пока губы складывались в трубочку. Успокаивать себя — хороший знак для Нагито, ведь нужно настроиться на тяжёлый разговор.       Комаэда нежно улыбнулся и протянул правую руку к чужому плечу, поглаживая ключицу. Он не умел успокаивать, но любил, когда у него всё получается, и сейчас Хаджиме казался расслабленным. Ну, настолько, насколько можно быть спокойным в подобной ситуации.       Хаджиме открыл глаза и повернулся к Нагито с неловкой улыбкой.       — Ну... Чаще всего это отец, он просто приходит домой пьяным и в не особо... Хорошем настроении, — по мере того, как Хаджиме говорил, улыбка блекла, пока не переросла в кислое выражение лица, — Я просто попадаюсь ему под руку, но в последнее время... — Хината сглотнул, пока его глаза начали мокнуть, Нагито же притянул Хаджиме за спину, заключая в объятия, — Я счастлив, и всё благодаря тебе, Нагито.       Комаэда слышал, как Хината начал прерывисто дышать, глотая свои слёзы. Нагито не был против подставить плечо своему другу, он мог только улыбаться и гладить чужую спину, пока одежда не начинала мокнуть от слёз.       Наверное, кому-то будет неприятно слушать чьё-то рыдание или быть запачканым мазью от синяков, но Нагито лишь тихо напевал себе песню, сжимая хрупкое тело в тисках. Чужие прикосновения казались призрачными, но в голове Комаэды крутилось лишь то, что он забыл намазать вторую руку лекарством.       "Нужно быть повнимательней."       Хаджиме пытался как-то остановить свой плач, может, зажмурить ещё сильнее глаза или как-то прикусить губу, но Нагито лишь шептал на ухо слова успокоение тихим голос. Хината прижимался сильнее, ища защиту в своём друге. Как хорошо, что Комаэда мог ему это дать.       Постепенно Хаджиме пытался как-то стереть свои сопли и слёзы. Похоже, уже успокаивается. Нагито же приблизился губами к чужой мочке уха, оставляя на ней влажные поцелуи.       — Не переживай, со мной ты всегда будешь в безопасности.       

***

      Нагито простонал, когда понял, что лежит на диване, как клубок спутанных наушников.       По голове били невидимыми молоточками, так что Нагито мог только ойкать и пытаться перевернуться на спину. Ноги и руки пульсировали, что не облегчало ситуацию. Всё его тело трескалось и ломалось, из ран текла кровь.       А нет, показалось.       Потерев свои глаза руками, Нагито пытался понять, что происходит. Пока весь его обзор был очень размытым, в голове всплывали воспоминания, которые сливались с блеклым месивом. Комаэда лишь откинул свою голову в сторону с блаженной улыбкой. Моменты спокойствия и акты заботы, которые он может дать другому человеку, заставляли груз упасть с его груди, покрывая тело теплом. Всё равно, что на его руках осталась мазь от синяков, плевать, что его футболка абсолютно чистая, ведь главное — насладиться моментом.       Солнце постепенно скользило по небу вверх и так же плавно, словно лебедь, плыла по меняющему цвет небу. Нагито лишь слушал тишину, купаясь во всех воспоминаниях, и тихо мурлыкал, когда понимал, что всё реально. Это всё по-настоящему.       Но постепенно, скука и уныние добирались до Комаэды, стягивая с него пелену спокойствия, возвращая в холодный и бездушный мир. Нагито здесь никогда не нравилось.       Наверное, поэтому отец так страдал после смерти своей жены, что не смог справиться со всем и оставил Нагито с двумя холодными телами. До этого он запирался с матерью в подвале, оставляя ребёнка совершенно одного.       Подлый поступок.       Но Комаэда не хотел вдаваться в отчаяние. Нужно как-то развлечь себя, удовлетворить одну из самых важных потребностей, которая была устранена Хаджиме, но до его прихода ещё много времени.       Вообще, первое время Нагито слишком нервничал, когда не видел рядом с собой столь близкого для него человека, но Хината быстро сказал, без подробностей, что его ждут дома. А сегодня стало ясно, что именно заставляет его так спешить. Комаэда присел на свой диван, пытаясь собраться с мыслями.       Чем он в основном себя развлекал в свободное время?       По лицу расползлась глупая улыбка.       Конечно.       Встав с дивана, Нагито начал поиск той самой жидкости. Вообще, она чем-то напоминала снотворное или... Она просто была странной. Какая нормальная жидкость будет заставлять горло жечь?       Но Комаэду это не особо волновало, просто забавляло и веселило.       Открыв шкафчик, Нагито не нашёл желанной пробирки. Может, она в другом месте? Почесав затылок, Нагито присвистнул. Его взгляд бегал по сторонам, пока брови были аккуратно приподняты. Вообще, лучше вспомнить, где именно он пил жидкость.       Мысли сразу выдали: "Стол",— так что ноги сами понесли Комаэду к заветному веселью.       Первый шаг, второй, третий и...       Ничего.       Холодный деревянный стол с пустой склянкой больше не приманивал к себе скучающего Комаэду. Это так подло.       Нагито готов был ударить себя, но мог лишь начать смеяться.       "Как так получилось?"       "Как я мог забыть?"       "За что я это заслужил?"       "Моей счастливой жизни настал конец?"       "Я не хочу этого..."       "Это всё неправда."       "Так не может продолжаться!"       Швырнув о стену стеклянную ёмкость, Нагито рванул к кабинету отца.       Коридоры и комнаты соединялись между собой, не имея никаких разделений. В висках стучала кровь, заставляя Нагито ускориться, пока всё тело покрывалось холодным потом.       Дверь была распахнута настежь, скрипя от негодования. Нужно отдышаться, нужно отдышаться. Пыльный и старый кабинет был подвергнут хаосу, а Комаэда пытался избавиться от чесотки в руках.       Всё открыть, всё осмотреть, всё убрать, всё выкинуть, всё уничтожить.       Все склянки были осмотрены, но на этикетках были лишь химические символы, заставляя Нагито сжать челюсти. По рукам прокатился град из пота, когда его голова тоже начала зудеть.       Всё лицо покраснело, пока зрачки метались по всей комнате. Шкафчики открыты, а бумаги были скомканы и валялись на полу.       Эта комната оказалась бесполезной.       Ноги подрагивали, заставляя Нагито держаться за стену. Мозг пытался работать. Что делать? Как ему вернуть светлые дни? Где найти спасение?       Точно, подвал.       Оставив бардак в комнате, Нагито побежал к шансу на счастливую жизнь. Ему всё равно, что комнаты расширяются и сужаются. Ему всё равно, что он падает девятый раз за всю пробежку. Главное — добраться до счастья.       И вот, заветная дверь.       Руки дрожат, заставляя пальцы скрутиться в клубок, но Нагито открывает дверь, заставляя тусклый свет осветить первые несколько ступенек.       Пора.       Рядом со входом оказался выключатель, который работал — какая удача! Бетонные стены тянулись вниз, но ступенек было мало, так что весь подвал был освещён.       Пора спускаться.       Нагито давно здесь не был. Последний раз он посещал это место, когда приходил проведать труп матери, пока отец пытался вернуть её к жизни. Это было бессмысленно.       Пора это осознать.       Комаэда давно отпустил потерю, заставляя себя тонуть в собственных мыслях.       Сам подвал встретил его холодно, а засохшие пятна на полу заставляли чувствовать себя некомфортно. Нагито начал искать в коробках нужное ему лекарство.       Многие из них стояли на койке, где когда-то лежало покойное тело. Комаэда пытался вести себя спокойно, не кидать опасные вещества, но после десятой банки его руки перестали слушаться, раскидывая мусор по всем уголкам подвала.       "Всё не то, всё не то, всё не то, всё не то!.."       Коробки опустевали, захламляя своим существованием весь подвал.       Вся одежда прилипла к телу, стесняя движения, что раздражало неустойчивое терпение всё сильнее.       Нагито начал задыхаться от паро‌в, которые заполняли комнату, но желание счастья было сильнее. Последняя коробка, которая торчала из-под кровати, так и манила к себе. Комаэда рухнул на колени, пачкая свои штаны в жидкостях, пока осколки впивались в ноги.       Упаковка оказалась разорвана, пока перед глазами предстала заветная склянка. Нагито выдохнул с благоговением, пока глаза были прикованы к его спасению.       Пальцы аккуратно поддели флакон, поднося его к свету.       И вправду то, что нужно!       Нагито открыл склянку, выбросив пробку, пока его зрение начало плыть. Всё горло пересохло, поэтому, недолго думая, он выпил всё до дна.       Всё тело горело, не давая Нагито дышать, будто он заслуживает всех этих страданий. Склянка выскользнула из потных рук, Комаэда держался за горло.       Та самая приятная боль настигла его, не давая шансов на спасение.       Как приятно.       Упав на живот, Нагито начал дёргаться, пока его глаза закатывались. Смерть, тонкой леской наматывалась на шею, сдавливая все сосуды и нервы. Постепенно, Комаэда смог перевернуться на спину, но только всё было бесполезно.       Пора понять, что он обречён.       Нагито смотрел на бетонный потолок, пытаясь дышать полной грудью в последние минуты жизни.       Всё плыло, но Нагито был счастлив, ведь на него смотрели два зелёных глаза. Хах, Хаджиме пришёл в момент его смерти? Как мило, что его сопроводят в мир иной с такой теплой улыбкой.       Комаэда мог лишь захихикать, чувствуя слабость по всему телу и такие родные руки, которые гладят его по волосам.       — Я так долго тебя ждал, Комаэда Нагито.