the mortifying ordeal of being known

Джен
G
Завершён
4
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
1 страница, 1 часть
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
4 Нравится 0 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Представь, что ты Сири Китон. Подделка, гротескный шарж на того человека, который гнездился в этой черепушке до тебя, кукушонок, выкинувший из гнезда родного птенца. Стручок, как называл тебя Роберт Паглиньо, с которого все началось. Ты успешно притворяешься живым – ровно настолько, чтобы пройти тест Тьюринга; на большее тебя не хватает. Вторая половина твоего мозга, та, что отвечала за эмоции, отвечала за тебя, отправилась в инсинератор вслед за биологическими отходами – и скатертью ей дорога. Ты не сожалеешь об утерянной человечности, вовсе нет; эмпатию несложно изобрести заново, если пропустить входные данные через безжалостную призму морали и фильтры установок, оставшихся из прошлой, чужой жизни. Отсутствие индивидуальности – совсем небольшая плата за то, что ты выжил, и этот маленький побочный эффект не особенно тебя беспокоит. В конце концов, что есть человек, как не очередная система? Твоя уверенность в собственной невовлеченности неуклонно тает с каждой астрономической единицей, что отделяет Тезей от дома. Сначала ты исправно выполняешь свои обязанности, после – становишься балластом, пока работает настоящая команда. А затем чертов кровосос с безразличной жестокостью палача вводит тебя в спектакль, и ты умираешь. Не в прямом смысле, разумеется – но ты слепнешь и глохнешь; ты потерян, запутан, насильно вытащенный из обломков своей китайской комнаты, будто несформировавшийся мотылек из стенок родного недозрелого кокона. Ты не можешь больше воспринимать мир с кристальной ясностью автомата, а значит – все равно что мертв. Так появляется Сири Китон. Не тот, о котором так бессмысленно тосковал Роберт Паглиньо многие годы и километры тому назад; не тот, которого, будто шарик для пинг-понга, зашвырнули в холодные глубины Оорта. Абсолютно другой человек, испуганный и беспомощный, слепец, видящий гораздо дальше, чем остальные безумцы, запертые в металлическом брюхе Тезея. Ты больше не различаешь системы, но теперь замечаешь вещи – странные, человеческие вещи, присущие тем, кто еще остался в живых. Внутри тебя просыпается искра сочувствия к Банде, когда ты видишь такой живой, такой понятный теперь ужас Мишель; ты, наконец, можешь рассмотреть, что лежит под безразличным отвращением Каннингема и прячется за стоической маской Аманды Бейтс. От твоих глаз не укрывается, как, провожая тебя к челноку, Юкка Сарасти странно, почти нерешительно поднимает руку, будто бы желая коснуться твоего плеча, сжать его; как в уголках его губ залегают резкие тени, в безжизненно-белом освещении хребтовой шахты так сильно похожие на горькую улыбку. Каким неуловимо неуверенным он выглядит перед самым концом. Тебе кажется, что ты понимаешь его. Тебе кажется, что ты его знаешь. Где-то в глубине, на самой периферии сознания зарождается волна ледяного страха, когда ты осознаешь, что позволил ему узнать себя.
Примечания:
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.