Пепел надежды

      Девушка в черной броне ступает по серой земле и одним отточенным движением убирает меч в ножны. Клинок испачкан в чужой алой крови, однако Кеонес это не волнует. После битвы не было сил, чтобы привести себя или оружие в порядок. Хотелось только упасть на землю мертвым телом, раскинув руки, и заснуть. Заснуть на долгие часы, даже дни или недели. Все ради того, чтобы забыть о кошмаре, воплотившемся наяву. Девушка расстегивает тугие ремешки на подбородке, подцепляет край шлема двумя пальцами и стягивает его с головы. Долгожданная свобода. Давно уже стоило заменить обмундирование на более удобное, однако руки все не доходили, а цена сильно кусалась. Даже ей, придворному воину, не делали больших скидок.       Красные волосы спадают на плечи и тут же разносятся сильным порывом ветра. И только сейчас Кеонес ощущает этот яркий запах гари. Пепел струится в воздухе, заволакивая небо. Деревенька в паре километров от них до сих пор полыхает ярким пламенем, пусть и пожар начался больше часа назад. Однако жителей это вряд ли волнует. Их вообще уже ничего не волнует. Девушка не оглядывается. Она точно знает, что позади стоит ее орден и ждет дальнейших указаний. Но им нужно отдохнуть. Морально и физически. Выдвигаться сейчас в путь — дорога в ад. Скорее всего, они столкнутся с какими-нибудь отчаянными захватчиками. Конечно, отразить такую атаку не составляет ничего сложного, однако рисковать не хотелось. Поэтому Кеонес отдает приказ на разбитие временного лагеря. В глазах некоторых читается благодарность, у других — отчаяние и безысходность. «Лучше пойду в разведку,» — думает она и передает бразды правления своему заместителю. Итэр — парень ростом меньше ее самой, однако его характер и навыки боя говорили сами за себя. На этого бойца девушка без лишних раздумий всегда могла положиться, пусть и предпочитала всегда делать все самостоятельно. Шлем и верхнюю часть доспеха Кеонес оставляет возле костра. Запекшуюся кровь легче отодрать.       Кеонес отходит на добрые метров пятьсот, прежде чем позволяет себе опуститься на землю. Она взобралась на небольшую возвышенность, откуда вид на деревню был еще лучше. Оставшись в одной лишь черной водолазке, девушка уже прекрасно ощущает холодный ветер. Конечно, её доспех был во многом приспособлен и к низким, и к высоким температурам, ведь пламя от клинка часто перекидывалось и на руки, и на грудь. Но почему-то сейчас ощущать холод было намного приятнее, чем жар, когда Кеонес в очередной раз пронзала мечом шею противника. И всегда, абсолютно всегда, она запоминала этот испуганный взгляд, когда враг в последние мгновения жизни смотрел в её пылающие синим пламенем зрачки.       Тяжело вздохнув и опустив голову, Кеонес пыталась отдышаться, почувствовать что-то другое, кроме летающего в воздухе пепла. Такой противный запах, напоминающий о всех её грехах. Желание ударить кулаком о ближайшую твердую поверхность крепко врезается в мысли девушки. Но вместо этого она только снимает надоевшие ей перчатки и кидает их возле своего импровизированного лежбища. Взгляд Кеонес вновь возвращается к деревне. Им обещали, что за выполнение этого задания каждый получит месяц «вольной». Но почему-то девушка слабо в это верит. Никто даже и не подумает отпускать орден Крови без гарантий, что те не разбегутся по разным концам света. Но где-то в глубине души она надеется на благосклонность Правителя. Надеется, что рано или поздно ей больше не нужно будет убивать людей. Надеется, что она наконец-то может обрести семью. Однако реальность разбивает все мечты.       Кеонес не хочет чувствовать жалость к умершим. Для них жизнь окончена, а ей предстоит еще долго бороться за себя и свой народ. «Предатели», — четко отдает себе отчет девушка и пытается отвести взгляд от пепла, почему-то вселяющего надежду на спасение. Она даже боится подумать о том, что за собственную свободу готова заставить полыхать целую деревню. Один только приказ Правителя — и голова предателя или простого крестьянина падет ниц. Однако другого выхода у них нет. Им, ордену Крови, остается только смотреть за падающим с неба пеплом и надеется, что их самих не убьют по возвращению в столицу. Мятеж, революция — что это вообще значит? Как только об этом может идти речь, когда Правитель одним лишь своим взглядом может сжечь неприятеля до тла? Смысла бороться с системой нет. Есть надежда обрести то самое редкое равновесие и подстроиться под жестокие правила игры.       — Госпожа Кеонес! — слышится голос неподалеку. Девушка одним легким движением касается рукоятки меча и разворачивается, чуть ли не подскакивая на месте. Рефлекс, выработанный за года службы. Но увидев знакомого солдата, Кеонес чуть расслабляется и наблюдает за запыхавшимся юношей. Тот привычно отдает честь, а уже после произносит: — Разрешите обратиться!       — Разрешаю. И давай только кратко и без лишнего официоза. — Кеонес делает незамысловатый жест рукой и все-таки поднимается со своего места, подхватывая чуть раннее снятые перчатки.       — Да, госпожа! Господин Итэр просил доложить, что лагерь разбит, а большая часть отряда готовится ко сну. Выявили нехватку провизии. В полтора раза меньше нормы. Это по предварительным подсчетам, — сказал рядовой, все так же стоя с выпрямленной, словно струна, спиной.       — Только этого нам не хватало, — себе под нос устало произносит Кеонес. И только после, быстро обдумав ситуацию, говорит: — Я скоро вернусь. Иди обратно в лагерь и доложи, чтобы перераспределили провизию. После проверю. Двоих, Сью и Камиллу, выслать за водой.       — Да, госпожа! — и уходит, не задавая лишних вопросов. Для него Кеонес была лишь грубой и стойкой предводительницей ордена. Она не человек — она статуя. Безэмоциональная, холодная, готовая в нужный момент вступить в бой и сокрушить сотни врагов острием своего меча.       Кеонес еще пару минут наблюдает за деревней. Надеялись ли они на пощаду? На лучшую жизнь? Вероятно, да. Но теперь это было лишнее. Их больше нет. В то время, как Кеонес продолжала шагать навстречу опасности, желая увидеть в пепле хотя бы кроху надежды. Ее меч горел синим пламенем, когда рушил жизни многих. Ее глаза озарялись голубым, когда чья-то голова падала с плеч. У нее не было выбора.       Девушка возвращается в лагерь, где ее уже ждет Итэр с очередным докладом о ситуации. Около дюжины палаток разбиты по всей площади. Некоторые войны уже благополучно легли спать, не желая слушать истории с сегодняшней битвы, а другие делились впечатлениями или просто молча сидели. Однако почти у каждой палатки горел костер. Приятный запах мяса разливался по воздуху, изредка перебиваемый все той же гарью. Все-таки жизнь идет своим чередом. Вероятно, уже на следующий день они забудут обо всем, что произошло, оставят это позади. Но в эту ночь Кеонес встает в дозор. Она не смыкает глаз до той минуты, когда какой-то солдат, новенький в их ордене, не сменяет её. Промелькнувшая мысль о надежде на нечто лучшее не дает девушке покоя. Даже сон приходит с трудом. За годы службы Кеонес точно отработала навык засыпать за пару минут в любых условиях, но сегодня система разрушилась. Как и сломалось что-то внутри девушки.       А пепел надежды еще долгие часы падал с неба…