500° по Цельсию

16 сентября. Утро. Фёдор снова поднялся с кровати, еле удерживаясь на ногах, пошёл пить кофе, от которого уже тошнило, но нужно было, так как организм без него уснёт. — Как же оригинально, новый однотипный день с бесячими друзьями из-за которых уже нервные срывы близко, а мне остаётся лишь строить безразличного. — мямлил Достоевский, шагая в школу. — Приветик, Дост-кун, что-то ты позже сегодня! — при входе встретил его Коля, который так и остался проигнорированным. — Дост-сан, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Сигма. — Нет. — сжав кулаки, отрезал Фёдор. — А что с губой? — указал пальцем Николай. — Чё? — изогнул бровь брюнет. — А, это…прокусил случайно. — пожал плечами парень. — Ох, как же так, аккуратнее надо. — ответил Сигма. — Мг. — юноша лишь молча кивнул. — Эй, идёмте в столовую? — предложил Гоголь. — Давайте. — в один голос ответили Сигма и Осаму. — Я пас. — лёг на парту Дост. — Почему? Дост-кун, тебе плохо? — присел рядом Николай. — Нет, я в порядке. Идите уже. — отрезал парень. — Ладно, как скажешь, если что подходи. — виновато пожал плечами Коля. — Мг. На следующей перемене Фёдор сам пошёл в столовую без предупреждения. Когда парень забрасывал в рот очередную порцию риса, его телефон завибрировал. Контакт «Коля», вызов был отклонён. — Прости, но я должен, я ещё не определился. — закусил губу парень, еле сдерживая слёзы от ужаснейшего настроения. — Эм, привет, можно к тебе? — послышался тихий голос сзади. — Э? А, Акутагава-кун, это ты…Да садись. — указал рукой брюнет. — Спасибо, ты как? Выглядишь мрачным… — кладя в рот нагетс, промямлил парень. — Нет, всё в порядке, тебе показалось, а где остальные? Почему ты не с ними? — Да так, Гин и Тачихара-кун отказались со мной идти, а Накахара-сан не пришёл в школу, вроде заболел. — тихо ответил Рюноске. — Эх, понимаю, жаль тебя. — Да нет, ничего, я привык, а ты чего один? — задал ответный вопрос юноша. — Просто не захотел идти с ними, кушать тогда не хотел. — пожал плечами брюнет. — Понятно. Доели ребята в тишине, Фёдор в знак приличия подождал приятеля. — Спасибо за компанию, ещё встретимся. — махнул рукой Акутагава, поворачивая в нужную сторону. — Бывай, взаимно. — еле слышно ответил Достоевский, поворачивая за улог, при этом врезаясь в кого-то. — Ай. Извини. — потёр голову брюнет, ещё не разобравшись кто на него так налетел. — Дост-кун! Я же тебе звонил...Мы с Сигмой по всей школе тебя искали. — как-то обречённо вздохнул блондин. — Извини, я был в столовой. — обходя одноклассника, Федя пошёл к классу. — Стой! Дост-кун! — Николай схватил того за плечо, — Да что с тобой сегодня?! Почему ты такой? — вскрикнул Коля. — Какой? Я обычный. — устало взглянул на приятеля Гоголь. — Ты избегаешь нас что-ли? Расскажи, Федь, я же хочу только как лучше. — сжал руку на плече друга Гоголь. — Я уже говорил. ВСЁ. Нормально. — вырвался из хватки Достоевкий, суя руки в карманы, идя в нужном направлении, не оборачиваясь, оставляя Николая в замешательстве. — Почему? Я же хочу помочь… — сжал кулак блондин, уходя следом за другом. После уроков Фёдор быстро собрал вещи и кратко попрощавшись вышел из класса, еле сдерживая слёзы от неприятного чувства внутри, которое потихоньку переростало и в физичиское. — Я же просил подождать. — оставив рюкзал юноша, выбегая из класса. — ФЕДЯ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ ОСТАНОВИСЬ! — истерично прокричал Николай, догоняя Достоевского, который не смог не остановиться из-за такого крика. — Коля? Извини, у меня не очень много времени, я спешу, если ты хочешь о Сигме поговорить, то давай либо завтра, либо ты запишешь мне голосов- — он получил сильную пощёчину. — Да причём тут Сигма, чёрт возьми!? Я за тебя переживаю! — не мог сдерживать крик Гоголь. — Ты совсем не такой как обычно, ты обижен? Тебе больно? Просто скажи, что с тобой и я отстану! — Я не очень хорошо себя чувствую, и хочу домой, извини. — уже собрался уходить парень, сзади послышались очень тихие шаги. — Не ври мне, Федь. Я может и не такой умный как ты, но не настолько тупой чтобы отличить, когда тебе плохо физически и когда что-то случилось. Если не хочешь говорить, то просто скажи могу ли я как-то помочь, если нет, то пообещай, что с тобой всё будет хорошо… — вздохнул Николай, приседая чтобы завязать шнурки. — Всё нормально, ты не поможешь. Прошу, отстань, я хочу побыть один, уверяю ты не виноват, не обижайся, пожалуйста. — Достоевкий всё-таки ушёл, оставляя Колю в замешательстве. Блондин не был зол на друга, скорее на себя, так как не может ничего с этим сделать. Только ведь всё наладилось, Дост только стал общительнее, а тут снова. — Выходи, Дазай-кун, я слышу что ты тут. — сказал Николай, надеясь что не прогадал. — Оу, я думал ты не заметишь. Гоголь-кун, что-то случилось? — из-за угла показался Осаму. — Думаю ты сам всё слышал. — отвёл взгляд Коля, поднимаясь. — Нет, я не всё слышал, но я сам заметил что он сегодня какой-то больно мрачный. — сунул руки в карманы бежевого плаща шатен. — Да…Подумай над этим, почему, ты же умный, как и Дост-кун, вы же одного поля ягоды, почему он такой? — сложил руки в умолятельном жесте Гоголь, — Он бы не поверил, но я правда волнуюсь, скорее всего, я для него никто, но он важен для меня, он мой друг, и я хочу только лучшего для него… — склонил голову Коля. — Мы? Одного поля ягоды? Разве? — вопросительно изогнул бровь Дазай. — Конечно, вы очень похожи, только я даже не могу объяснить чем, но вы правда похожи, как-то внутренне, хотя у вас вроде разные характеры… — пожал плечами Николай. — Как скажешь, но хорошо, я на досуге подумаю над этим, если что, напишу тебе. — кивнул кареглазый, — Кстати, где там Сигма? — обернулся Осаму, выглядывая одноклассника, который только-только вышел из класса. — О, идёт. Ребята ушли домой, Дазай всерьёз задумался над словами Гоголя «вы одного поля ягоды». — Это он будто раскрыл мою личность но сам этого не понял? — делая глоток чая, задумался шатен. — Ох уж это экставертное чувствование…Это ведь оно? — юноша вспомнил один из терминов, о котором читал в книге психологии. — Не знаю, но всё равно это странно, он реально будто почувствовал моё сходство, но одновременно отличие с этим…демоном. — он ударил себя по лбу. — Вау. Что же я вижу, Дазай не может назвать фамилию одноклассника в голос, даже без его присутствия…Мда уж, Осаму, хромаешь. — обратился сам к себе шатен. У Фёдора. — Чёрт…зачем? ЗАЧЕМ?! — ударил кулаком стену Достоевский. — Почему я об этом думаю?! Да всем похуй как я себя веду, но я должен быть холодным, зачем мне вообще выражать эмоции? Но почему другие могут, а я нет!? ПОЧЕМУ!? — снова громкий удар в стену, в этот раз до крови на кулаке. — Фух…Чёрт...что это со мной. — будто очнулся Фёдор. — Блять. — после этого он ушёл в ванную, вымывая руку от пятен крови. — Ладно…таблица как всегда в помощь. — побрёл в собстренную комнату брюнет. Через 15 минут у него образовалась таблица, слева на которой была колонка: «+» -Искренность. -Легче общаться. -Учусь коммуникации. -Друзьям комфортнее. -Не нужно думать. И справа колонка: «-» -Легко меня прочитать. -Потеряю статус «тихого гения». -Не соответствую собственному идеалу. — Чёрт, а если так посмотреть, то на самом деле легче просто быть искренним, но сдержанным, поэтому скорее всего мне нужно вести себя так, как до этого всего, я буду поддерживать Колю, иногда помогать Сигме и…Дазай…А что Дазай? Ничего, он меня не касается. — пытался сам себя обмануть Фёдор, и у него почти вышло, поэтому он отложил мысли об этом на «позже». — А пусть идёт на самотёк пока, но блительность не теряю. — пробубнил перед сном брюнет.