500° по Цельсию

— Чего спать не идёшь? — в один момент спросили парни, начиная смеяться с этого же. — Да просто не хочу, — пожал плечами Эдогава. — Я привык ложиться поздно. — В принципе, та же ситуация. Я и позже пяти-шести ложился, поэтому три — это ещё рано, — положительно кивнул шатен. — Понимаю. Но если я пойду, то ты тоже пойдёшь? — уточнил зеленоглазый. — Ну, наверное, а что? — вздохнул парень. — Да нет, ничего. Просто я, скорее всего, уже буду идти через пару минут, хотя бы попытаюсь уснуть, — закончив фразу, зевнул юноша. Обменявшись ещё несколькими короткими фразами и шутками, парни всё же разошлись по комнатам. Осаму не определялся и не договаривался ни с кем, но догадывался, что вариантов нет. Поэтому, аккуратно дёрнув за ручку, дверь в одну из комнат открылась. В ней была двухместная кровать с тумбочкой и ночником с каждой стороны от неё, шкаф, стол, возле него стул и достаточно большое окно с подоконником. Хотя мебели немного, комната была достаточно просторной. И в ней, кстати, никого не было. — А? Повезло, что ли? — пробормотал Дазай, закрывая дверь. Он был тут, когда вещи оставлял, но кто их убрал на полки? И помнится, что тут ещё чьи-то вещи были… Только где они? Послышался скрип двери за спиной шатена. — М, так всё-таки ты. Понятно, — лишь одна фраза слетела с губ Фёдора, который уже переоделся в пижаму, а передние пряди закрепил резинкой для волос, чтобы не мешали. «Чёрт... Это странно, но... симпатично. До этого он был прям офигеть какой...» — по-другому Дазай мысленно не мог описать, понимайте как хотите. — «…а сейчас это возможно даже мило в какой-то мере...» — продолжил общаться с собой в голове парень. В это же время Федя взял книгу и тетрадь по дополнительному английскому и сел с ними за стол. — Когда будешь ложиться, предупреди, я отмечу, где остановился, — не оборачиваясь, произнёс брюнет. На самом деле он открыл её лишь для вида. Естественно, Федя понимал, что это молчание становится всё тяжелее с каждой секундой, и сосредоточиться на материале в такой обстановке будет невозможно, но главное — сделать вид, что ему вообще фиолетово и он занят. — Мг, я скоро приду, переоденусь только, — с паузами, наконец подал голос Осаму, после этого покинув комнату. «Если так продолжится, я не выживу. Надо что-то с этим делать», — пронеслось у обоих в голове.

***

Через минут десять юноша вернулся — также в пижаме. — Я есть. Тебе нужен свет, как я понимаю? — щёлкнув дверью, произнёс Дазай. — Да, но если ты хочешь спать, то я могу включить фонарик, — всё ещё в попытках полностью успокоиться, выдал Достоевский. — Да мне без разницы как-то, всё равно спать не собираюсь, — зевнул Осаму. — Мм... — Федя дальше сидел, убийственно смотря в книгу, пытаясь вникнуть в какой-то текст про разницу между «Past Continuous & Past Simple». Но спустя пару минут он понял, что это безнадёжно, и просто ушёл в свои мысли, не меняя положения. Из них его вытащило то, что… к уху что-то прикоснулось. Не слишком сильно, но не очень приятно. Обернувшись, парень увидел перед собой лицо Осаму с выражением, которого раньше не видел. Федя тут же понял, что оно значит. Но это уже не имело смысла. Дазай просто, без слов, впечался собственными губами в губы брюнета… Два парня, которые почти что ненавидели друг друга — ну или пытались, — сейчас, почти в четыре часа ночи, целуются на дне рождения своего общего приятеля. Фёдор одной рукой сжал край стола, по которому нервно постукивал до этого, а вторую, которая свисала через спинку стула, просто сжал в кулак от неожиданности. Осаму, который согнулся, чтобы коснуться одноклассника, обе руки завёл за спину. Это не было как-то особо очаровательно, с бабочками в животе и фразами в голове «что жизнь обрела смысл», потому что они, правда, не нравились друг другу в романтическом плане. Но чисто из издевательства они могли и не такое учудить. Через несколько секунд отсутствия каких-либо движений они просто прицепились друг к другу — и всё. Не двигаясь, Федька начал медленно подниматься со стула, не разрывая контакт, а свободной рукой взял оппонента за подбородок, что заставило того приоткрыть рот и автоматически добавить язык в поцелуй. Вот тут-то и началось веселье. Достоевский полноценно выпрямился, теперь их глаза были примерно на одном уровне, а Осаму положил одну руку на голову одноклассника, сразу же от боли сжимая её, и тут же получил укус губы за это. Данный «поцелуй», если его можно так назвать, не был первым у ребят. Ещё лет в двенадцать они в шутку пробовали с друзьями — Федя с Николаем, а Дазай с Чуей. Тогда это было, конечно, прикольно, но как-то бесчувственно — по крайней мере, по сравнению с тем, что сейчас. Так как в данный момент это уже превратилось в своеобразную игру: «кто вызовет больше эмоций у другого», или «кто больнее укусит», или вообще «кто первый отлипнет — тот лох»… Это было долго. На самом деле долго. Они «целовались» не меньше минуты, но Осаму наконец отпрянул, накрывая рот тыльной стороной ладони, и тут же отошёл на шаг назад в попытках восстановить дыхание и вернуть «трезвое» состояние. — Ха, лох, я бы дольше продержался, — пуская смешок на выдохе, выдал Федя. — Да иди нахер, демон чёртов, — также выдыхая, промямлил шатен. — Стоп. У нас одинаковые пижамы? — непринуждённо, почти вскрикнул Достоевский. — Да, конечно, это самое важное, что сейчас можно обсудить, — закатил глаза юноша. — Да! Потому что какого хера у тебя такая же пижама? — А у тебя какого? — Я первый спросил, — протёр губы рукавом Фёдор. — А я второй, сути не меняет, — повторил движение оппонента Осаму. — Как хорошо, что ты, скорее всего, бухой и не вспомнишь этого утром, — отвернувшись, выдохнул брюнет. — Я не пьян. Да, я пил, но не много. Я не пьян, клянусь, — сел на стул кареглазый. — Да неужели? Тогда с чего ты меня поцеловал? — после этой фразы будто током ударило. Как же ужасно это звучит. — Просто так. Чтобы всё поравну, — непринуждённо пожал плечами юноша. — Я тебя легонько в ухо поцеловал. Я понимаю, если бы «засчитался» только твой укус за ухо, но какого чёрта…? — слегка растерянно спросил Федя, выключая свет в комнате. — Я прост- Эй, нафига ты свет выключил? — Для этого, — подошёл к окну парень, открывая шторы. Перед ними была очаровательная картина: чистое небо, звёзды, луна и прохладный ветер, который заходил через полностью открытое окно. — Вау. Красиво, — улыбнулся Осаму, подходя к окну. — Согласен, — кивнул брюнет, подавляя желание всё-таки переспросить, почему этот придурок его засосал. — Но, кстати, напоминаю: всё, что произошло сегодня, останется сегодня, и об этом никто никогда не узнает. Кстати, наше перемирие закончилось ещё четыре часа назад, так что позволяю убить или избить меня прямо сейчас. — Хех, я и не собирался об этом рассказывать. Это моментный прикол, ты всё так же меня бесишь, — наглая ложь. — И, кстати, я ещё сегодня не буду тебе ничего делать, но с завтрашнего дня жди беды, демон-Фёдор, — а этому мальцу наглости не отбавляй. То фамилию сказать не мог, а тут сразу имя. — Вау, Осаму, ты даже знаешь, как меня зовут. Это, конечно, что-то новое. Обозначу этот день в календаре и буду отмечать как второй день рождения, — перекривил одноклассника Достоевский. — Сделаю то же самое, — выписал ему несильный подзатыльник Дазай. — Спасибо, очень приятно. Когда спать будешь? — сделал то же самое брюнет. — Не знаю, — пожал плечами. — Ясно, — залез на подоконник брюнет, свесив ноги в сторону улицы. — Не боишься, что я тебя толкну? — ухмыльнулся кареглазый, хоть этого и не было видно. — Я был бы только рад, но ты всё равно этого не сделаешь. Кстати! Давай в шахматы или в дурака? — скрестив пальцы, предложил Фёдор. — Я бы предпочёл шахматы, но на телефоне не так интересно… — вздохнул шатен. — Принеси мой рюкзак, вон там стоит, — указал пальцем оппонент. — Не наглей, сам возьми, — цыкнул кареглазый. После этого Федя дёрнул его за воротник кофты, притягивая совсем-совсем близко. — Не выёбывайся и просто подай, — прошипел прямо в губы юноша, смотря в глаза напротив. — Да иди ты, — ударил того по рукам Осаму, но всё-таки подал злосчастный рюкзак, с интересом наблюдая, что же он такого достанет. Достоевский вытащил маленькую коробочку с дорожными шахматами — часто носил с собой и играл в них с папой. — Ого, фига ты предусмотрительный. Но тут же не видно почти ничего, — закатил глаза шатен, складывая руки на груди. — И? Или тебе слабо в темноте сыграть? — без ожидания ответа он уже начал раскладывать фигуры. — Тьфу, ещё бы что придумал. На что играем? — ухмыльнулся Дазай, садясь на противоположную сторону подоконника. — Ты хочешь играть на что-то? Я планировал просто так, всё равно ночь, игра будет не такая быстрая, как днём, — вскинул бровь брюнет. — Ну, так же не интересно. Давай хотя бы на вопросы какие-то, так как на задания или деньги нету смысла, — взвыл шатен. — Ладно, как скажешь. Ходи, ты за белых, — похрустел пальцами Фёдор. Партия была за Дазаем, хотя далась тяжеловато. Играли ребята долго, где-то минут сорок. — Ну, и что же ты от меня хочешь? — зевнул проигравший. — Хм… дай-ка подумать, — сделал задумчивое лицо юноша. — Мой вопрос: что ты хотел бы почувствовать больше всего? — ухмылка с лица постепенно пропала, остался лишь искренний интерес. — Вопрос неплохой. Не знаю, наверное… просто почувствовать себя живым, — спокойно пожал плечами Дост. — Хех, знакомо… Ну что ж, мучать сейчас сложными вопросами я тебя не хочу. Короче, я, наверное, спать. Но интересно, сколько время? — зевнул кареглазый. — Эээ… 4:54, — собрав фигуры в коробку и забросив её назад в рюкзак, ответил парень. — Хм, неплохо, но можно и лечь уже, — подошёл к кровати Осаму, садясь на правую часть. — Пожалуйста, скажи, что там два одеяла, — скрестил пальцы Федя. — Ой-ёй… чёрт, — ударил себя по лбу шатен. — Да какого… — сам проверил брюнет, удостоверившись, что он умрёт ночью от холода. — Нет, ну, может, нам хватит, можно попробовать. Но подожди, может, тут где-то будет ещё хоть что-то? — начал осматривать кровать парень. — Есть фонарик? — как только он обернулся, в глаза ударил свет. — Отлично. О, смотри! — что-то да открылось, и, на их счастье, это был плед. Не лучшее, но хоть что-то. — Хорошо, тогда я под пледом, — вздохнул Фёдор и выключил фонарик. — А почему ты? — поднялся на ноги Дазай, делая полшага назад и тут же становясь однокласснику на ногу. — Блять, съёбывай, — толкнул того Федька, а кареглазый не удержался и упал на кровать. — Ахаха-а, это было забавно, — сменил положение на сидящее юноша. — Эй, это моя половина, вообще-то, — сложил руки на груди брюнет. — Ну, по сути, мы ещё не договаривались ни о чём, — повторил движение Осаму. — Ну, по сути, свали, я тут сплю, — наклонился к лицу одноклассника Достоевский. — Тебе же просто нравится меня мучать, верно? — ухмыльнулся Дазай. — Чем? Я же ничего не сделал. Или тебя смущает такая мелочь? — саркастически произнёс брюнет. — Ха-а, если бы меня хоть что-то смущало, было бы прикольно. — Да кому ты врёшь. — Тебе, — шатен пнул оппонента по ноге, которая и так была ослаблена из-за сонливости. Ну, и это заставило Фёдора свалиться прямо на Осаму. Вообще-то, это не входило в планы ни одного из них, но этим двум не привыкать — не впервой в дебильной ситуации друг с другом… — Ну ты, Дазай, и придурок, конечно, — приподнялся на руках брюнет, нависая над одноклассником. — А что я? Ты же сам на меня долбанулся, — усмехнулся Дазай. — Слушай, если я когда-либо узнаю, что это специально, я тебя убью, — выдохнул прямо в лицо шатена «демон». — А если я только за то, чтобы ты меня убил? — Посмотрим. Спать ложись, — перекатился на спину возле него парень. — Кто бы говорил, — перебрался на «свою» половину Осаму. — Покойной ночи, — одновременно сказали парни, уложившись спинами друг к другу. После этой фразы оба промолчали, но как-то облегчённо выдохнули, на секунду ухмыльнулись и прикрыли глаза. Если бы это увидел Гоголь — сказал бы, что они в сговоре.

***

05:32. Осаму снова проснулся от какого-то кошмара, сразу же меняя положение на сидящее, быстро и тяжело дыша. — Эй, ты чего? Живой хоть? — послышалось со стороны окна. — Ты чё не спишь? — протёр глаза Дазай, более-менее успокаиваясь. — Не хочу, тебе-то какое дело, — от этой фразы повеяло неприятным холодом. — Пиздец, сколько вообще время? — накрыл руками щёки шатен. — Полшестого, — ответил парень, сидящий на подоконнике спиной к комнате. — А ты спал вообще? Мы же легли буквально полчаса назад, — потёр переносицу юноша, поднимаясь с кровати. — С тобой, конечно, уснёшь, блять… — совсем тихо произнёс Достоевский. — Чего ты там мямлишь? — Говорю, что спал! Если надо будет — дома отосплюсь, — не поворачиваясь к однокласснику, продолжал брюнет. — Понятно всё с тобой. На что смотришь? — подошёл Осаму. — На небо, — кратко, даже очень. — Кого вспоминаешь? — вздохнул Дазай. «Как?» — быстрая неозвученная мысль в голове брюнета. — «Что за бред? Никого. Просто небо красивое», — закатил глаза Федя. — Как скажешь. Но согласен, красивое. Это всё, конечно, круто, но я попробую ещё раз уснуть, иначе отрублюсь по дороге домой, — зевнул парень. — Спи на здоровье, я тихо, — вяло ответил Фёдор, который на самом деле не спал ни минуты. Может, конечно, вздремнул на миг, но не больше.