500° по Цельсию

Но Достоевский с опаской поднялся и тихо подошёл к двери. В глазке ничего не было видно, ведь на улице темно. Когда стук раздался снова, но уже чуть спокойнее, Достоевский всё-таки решил спросить: — Кто? — Открой! Пожалуйста! — послышался голос, от которого внутри всё перевернулось. Но он открыл, и в дом влетела знакомая фигура. — Какого чёрта ты- — не успел даже вскрикнуть Фёдор, как его схватили за плечи, активно тормоша при этом. — Шерли и Лиам в аварию попали! — крикнул Дазай. — Мне только что Уильям звонил с телефона Шерлока! Он не сказал, как именно, но Шерли привезут СЮДА на лечение! — продолжал кричать Осаму. — Стоп-стоп-стоп-стоп! Как? Когда? Куда это "сюда"? — он глупо моргал, пробуя соединить это всё в одну картину в голове. — Сегодня. Днём. Похоже, было просто слишком оживлённое движение. В Японию. В Токио. — спокойнее произнёс шатен, наконец отпустив собеседника.

Небо прошибла молния, и раздался гром.

— Стой! То есть тебе только что позвонил Уилл и сказал об этом? Они были вместе? Как так вышло? Как он остался в порядке?! — он закрыл входную дверь, за которой уже начался ливень, и медленно пошагал на кухню. — Да. Я не знаю, как именно это случилось, но Лиам был на заднем сиденье, а Шерли... Ну... вёл. И поэтому ему повезло меньше. Я больше ничего не знаю. Но в течение нескольких дней они уже будут тут. У Уильяма, похоже, сломана рука, а... Шерлок без сознания. — протараторил Осаму, запинаясь. — Дерьмо. — констатировал Федя. — И что же ты предлагаешь? — вскинул бровь брюнет. — Сгонять в Токио к ним. — Дазай, ты совсем спятил? Во-первых, родители, во-вторых, школа, в-третьих, где ты возьмёшь деньги? — он соответственно загибал пальцы. — Родители не узнают, они и так не дома. Скажешь, что заболел, а я... пофиг, директор знает, что родители уехали, подумает, что я с ними, а там отмажусь. — Уехали? — вскинул брови Достоевский. — Ну, вместе с твоими, на работу же. — закатил глаза Осаму с выражением лица, будто объяснял это ребёнку. — Они вместе работают?! Какого чёрта я не знал? — распахнул глаза брюнет. — Я бы тоже не знал, но люблю совать нос не в своё дело. — усмехнулся Дазай. — Я знаю. — он опёрся спиной о стену, сложив руки на груди. — Ну так что? Согласишься сразу или ещё подумаешь перед тем, как согласиться? — он остановился перед ним на расстоянии метра, заводя руки за спину. — Какой же ты… чёрт бесовый... — выдохнул Федя, понимая, что выбора и правда нет. — На сколько времени ты хочешь ехать? — Дня три, в среднем. Идёт? — самодовольная ухмылка не слезала с лица. — Когда? — вскинул бровь юноша. — В понедельник. — он слегка наклонился к лицу собеседника. — Неси ноутбук. Будем брать билеты. — Легче наверх пойти. — пожал плечами Достоевский и быстро покинул кухню. — Вот, смотри, есть на утро понедельника. — прописал щёлбан однокласснику Федя. — Бронируй два. — зевнул. — Уже. — Отличненько. — тот поднялся с кровати и принялся осматривать комнату. — Постой... Это скрипка?! — восхищённо вскрикнул юноша. Чёрт. Чёрт. Чёрт. ЧЁРТ. — Нет. Это не моё. — он сам не понял, зачем это сказал, всё равно смысла не было. — Сыграй! Хоть что-нибудь! Пожалуйста! — Осаму снова молниеносно вернулся на кровать. — Никогда в жизни. Только не перед тобой. — сглотнул. Похоже, кто-то уже сболтнул лишнего. — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — он придвинулся прямо к лицу брюнета. — Нет. — он всё сильнее вжимался затылком в стену. — Да. Ты сыграешь. — отрезал шатен, не прекращая сокращать расстояние. Не долго осталось до того, чтобы он просто внаглую уселся на брюнета. — Нет. Я сказал, что не сыграю. — хотелось ударить Дазая. Очень сильно, но что-то не позволяло, поэтому он просто сполз в лежачее положение. — Хм... Ну уж нет. Ты же знаешь, я теперь не отстану. Давай так: ты сыграешь, а я никому об этом не расскажу. — он опёрся руками по обоим сторонам от головы одноклассника. — А если нет, то об этом узнают те, кто не должен, м? — ухмылка всё так же красовалась на его лице, которое опускалось с каждой секундой. — Дазай, ты... — слишком близко. Слишком. — Я уже говорил, как я тебя ненавижу? — Конечно говорил, я помню это. — он выдохнул прямо в губы брюнета. — Позволю себе повторить: я до ужаса тебя ненавижу. — ухмыльнулся Фёдор, глядя прямо в карие глаза напротив. — Это взаимно, дружище. — он легонько подул ему в лицо и прошептал. — Но ты сыграешь. Терпеть было сложно. Правда, сложно. Федя понимал, что его дыхание уже к чёрту сбилось, а пульс превышал все нормы, хоть он был "мастером" в контроле эмоций. Ну, или же, ему так казалось. — Дазай, я сказал: нет. — прикрыл глаза брюнет. — А если... — он секундно задумался. — Ты возьмёшь скрипку ко мне. А я покажу тебе кое-что. Уговор? — ухмыльнулся шатен. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, согласись! Ну, тебе же интересно, я знаю это! — мысленно умолял Осаму. — Ладно. Всё. Хорошо. — наконец сдался Достоевский. — Ура-ура! — отпрянул Дазай и вылетел из комнаты. — Чёрт. Что я сделал. Зачем. — лицо жгло до жути. — Блять... — приложил руку к щеке Фёдор, забрасывая чехол от скрипки на спину. Дождь всё ещё лил, но они будто не обращали внимания. Повезло, что были соседями. — Та-дам! — указал на гитарную установку шатен, когда они зашли в его комнату. — Ты... играешь?! — его глаза широко распахнулись. — Ну... Как видишь. — губы непроизвольно расплылись в самодовольной ухмылке. — Хорошо... Это интереснее, я понял. Ну... — усмехнулся. — Тогда... Окей, сыграю, но ты первый. — сложил руки на груди Фёдор. — Нет проблем. — в этот момент он уже подключал новую аппаратуру. — Что ж... — в момент как-то стало страшновато, но пути назад уже не было. Поэтому он отвернулся к окну и коснулся медиатором струн. Комнату заполнила знакомая обоим мелодия.

Meddle About – Chase Atlantic.

Они оба молчали, но слышали слова. Где-то на первой минуте песни к звуку электрогитары присоединился ещё один. Скрипка. Дазай очень хотел обернуться, что-нибудь ляпнуть или послушать лишь игру Фёдора, но нельзя было портить момент. Они. Должны. Закончить. Три минуты, двадцать пять секунд понадобилось до момента, пока медиатор покинул струны гитары, и на минуту меньше, чтобы смычок оставил скрипку. Наконец, Осаму смог обернуться на Достоевского, который слегка растерянно держал инструмент и моргал, не в состоянии произнести хоть что-то. — Да... Это было хорошо. — улыбнулся шатен. — Не так ли? — Неплохо. — ухмыльнулся Федя, получая на это скорчиную рожу. — Бла-бла. Да, тебе понравилось! Я же вижу! — усмешка не покидала его лица. — Да, понравилось, и что с того? — он противно скрипнул смычком по струнам, да так, что собеседник аж заткнул уши. — Ничего. Просто факт. — вздохнул Дазай. — Ага-ага. Ладно, похоже... я пойду, короче говоря... И... в общем. До понедельника? Поедем к станции вместе? — Да, конечно. Ага. До встречи. — сглотнул Осаму, потирая шею. Конечно же, они никогда не обсудят этот вечер. Ни один и не заикнется об этом, но оба будут прокручивать момент в голове с надеждой, чтобы это повторилось. Конечно же, Дазай корил себя за то, что сделал глупость, и вообще, решение было слишком спонтанным. С чего бы это Достоевскому играть с ним? Конечно же, Фёдор давал себе мысленные пощёчины за излишнюю эмоциональность. Естественно, корил за то, что не оттолкнул, не отказал, не послал. Но был бы он столь рад, если бы всё-таки оттолкнул? Чувствовал бы то, что чувствует сейчас? Определённо нет.