All lights out

— Сделаешь мне чай? Мягко поглаживая чужие волосы за просмотром очередной скучной передачи по телевизору, Феликс опустил голову на Хенджина, что уютно расположился на чужих бедрах. Просьба была совершенно обычной. Феликс сопроводил чужую просьбу лишь жалобным стоном, при этом сморщив свой нос. Однако после невероятно убедительного, ласкового и протяжного “Пожа-а-а-алуйста“, Ли всё же сдался чужой просьбе, аккуратно привстав с бархатного дивана. Чужая голова покинула ноги, а сам Хенджин присел на мебель, сев в позу недолотоса. Он мягко улыбнулся, когда Феликс, смотря совершенно недовольным взглядом, чуть надул губки, якобы обижаясь. Но Хенджин знал, что всё это всего лишь детский образ, от которого так и трепещет его сердце, не в силах сдержаться миловидного Феликса. — Ты лучший парень на свете! — вскрикнул Джинн. На что получил совершенно неудивительный ответ: — Я знаю. И Феликс скрылся из комнаты, чуть заперев дверь. Сонно зевнув, он добрался до кухни. Глаза почему-то слипались. Наверное, потому что он все это время находился в темном помещении, а тут кухня, яркий свет. Включив чайник, он облокотился боком о столешницу, скрестив руки на груди и уставившись в одну точку. Глазам, конечно, немного больно и веки действительно казались тяжелыми, но Феликс быстро пришел в себя, когда вспомнил об одной очень забавной вещи. Когда-то он случайно прочитал в интернете о такой вещи, как виагра. Всё-таки было интересно, что это вообще такое, особенно, после небольшого рекламного поста, в котором было не подробное описание вещества. Феликс лишь на секунду задумался о приобретении таблеток для своего парня — Хенджина. Нет, проблем с сексом у них не было, просто возникло такое желание, как попробовать это на своем парне. Всё же интересно, что оно из себя представляет. Возможно, эта идея казалась чересчур, но это меньшее, что тогда волновало Феликса. И он действительно нашел их в ближайшей аптеке. Немного стыдно было выпрашивать тихим голосом нужные таблетки, выглядев при этом, как двенадцатилетний подросток, пытающийся купить презервативы. Но камень с души падает, когда, выходя из аптеки, он держит в руках нужные медикаменты. Это просто эксперимент! Всю дорогу думал Феликс, как незаметно подсунуть Хенджину эту чертову виагру. Ничего толкового он придумать не смог, как совершенно ненавязчивая просьба старшего сделать ему чай. Правда, когда это вообще произойдет? Каждый день Феликс подготавливал себя на случай, если всё-таки подфартит, но нет. Прошла почти неделя, а нужного ему момента не было. Может и был, если бы Феликс мог думать рационально. Всё тщетно. — думал он, поглаживая чужие пряди мягких волос, которые так и хотелось оттянуть, открыв невероятный вид на длинную бархатистую шею старшего, и зацеловать её полностью, а после в следующую секунду его парень просит сделать ему чай. Он лишь сделал вид, что расстроился, чтобы немного подразнить Хенджина своей миловидной внешностью и очаровательной мимикой. Кнопка чайника выгнулась, из-за чего раздался щелчок, который заставил Феликса прийти в себя, подергиваясь с места. Найдя в шкафу любимую кружку Хенджина, он опустил пакетик черного чая в нее, аккуратно залив кипяток. Оставив пакетик завариваться в горячем кипятке, Феликс подошел к своей куртке, нащупывая там нужный медикамент. Он осмотрел его. Волнительно. Не совсем, просто он правда не знал, что ожидать и какой эффект вообще будет после этих таблеток. Если он вообще будет. Интересно, это действительно сработает? — про себя думал Феликс, кидая виагру в кружку с чаем, приготовленный для Хенджина. Полторы таблетки точно будет нормально, — продолжал размышлять младший, помешивая весь этот раствор. Пахло непринужденно — цитрусами. Собственно, таков был и вкус чайных пакетиков. Оставив таблетки на столе, он взял кружку обеими руками, держась за ручку и дно керамической посуды, дабы не обжечься и не разлить ненароком. План почти реализован. И Феликс зашел в комнату, в которой Хенджин уже выключил телевизор, перейдя на ноутбук, который он расположил на своих коленях, что-то ища в нем. Из-за скрипа двери Хенджин обернулся на звук, смотря на Феликса, который аккуратно пытается донести кружку с жидкостью, дабы оставить всё целым и невредимым. А это сосредоточенное лицо Феликса еще больше умиляло Хенджина. — Твой чай. — Феликс протянул кружку, которую встречали уже чужие ладони. — Спасибо, солнце. И Феликс наблюдает за тем, как тот делает первый глоток. — А ты не будешь? — заметив на себе пристальный взгляд, Хенджин подумал, что тому тоже хочется цитрусового чая. Но Феликс отрицательно машет головой, тут же смотря в монитор ноутбука, усаживаясь рядом. А он выжидает, совсем не вникая в сюжет фильма, который Хенджин выбрал для их вечернего времяпрепровождения. Но, походу, у Феликса совсем другие планы на этот вечер, ведь его задумка почти реализована. Только в ней он уже начал сомневаться, когда по истечению уже двадцати минут не происходило буквально ничего. Чай выпит полностью, а Хенджин словно искусственный — вообще ничего такого. Пиздец, зря только старался, — думает Феликс и выходит из комнаты под предлогом, что ему нужно отлучиться в туалет. Он подумал, что ему нужно сменить наряд. Но, не найдя ничего подходящего в своей комнате, он берет первую попавшуюся футболку Хвана и цепляет на себя, отбрасывая свою в сторону кровати. Оверсайз же сейчас в моде, поэтому, спадавшая с плеча ткань, смотрелась ничего так. Короткие шорты не были видны под длинной футболкой, из-за чего казалось, что он и вовсе в нижнем белье. Тяжело вздохнув, он все же вышел из комнаты, конечно же, сходив в нужное место, в которое как раз и отпрашивался. А Хван тем временем, в ту секунду, когда Феликс покинул комнату, принялся судорожно искать подушку, совершенно не скрывая для себя чересчур томное дыхание. Он старался не выдавать свое состояние, пока его член больно пульсировал, пытаясь привлечь к себе внимание, но перед Феликсом это выглядело бы очень странно, когда он, смотря фильм про убийства и детектив, смог возбудиться от такого зрелища. И нет, он вовсе не списывал это всё на чай, хотя сомнения были, но это просто чай! А маленькая диванная подушка как раз располагалась рядом с Хенджином. Схватив её, он накрыл ею свое нарастающее возбуждение. Хотелось простонать от сильного притока крови к половому органу, но он не мог — Феликс рядом. На лбу появлялась испарина, на которую Хенджин пытался не обращать внимание, а тело окутывало жар. Что-то странное происходило с ним, и это действительно его не на шутку испугало. И насколько был растерянный взгляд, когда он, грубо прикрыв нижнюю часть тела, посмотрел на этого идеального Феликса в его футболке. Обоняние словно в разы стало чувствительнее, ведь он мог в буквальном смысле почувствовать этот аромат стирального порошка, исходящий от его футболки на Феликсе. Слух словно обострился — чувствовал, как тихо и медленно дышит Феликс, своим невинным взглядом будто пожирая Хенджина. А сам Хван нервно сглотнул, пытаясь перевести взгляд и мысли лишь на фильм про убийства, а не обдумывая у себя в голове то, как грубо он сможет проникать в Феликса и то, как их стоны в унисон будут разноситься по всей комнате. Шея младшего так и манит к себе, когда сам он аккуратно садится на край дивана, пододвинув под себя ноги, оголяя бедра, которые так и хотелось помять в своих руках до появления синяков, до самых красных следов от ладони и до жути больных укусов от зубов. Это маленькое тельце прижало к себе ноги, обхватывая своими невероятно тонкими руками, а подбородок уложился на колено. Взгляд устремился в экран ноутбука И, блять, Хван чувствовал каждый этот вздох, каждый случайный звук, который, как ни кстати, был похож на очень тихий стон, каждое движение задницы о шершавую поверхность дивана, представляя на его месте свою нижнюю часть тела. Это почти невозможно скрыть. Хотя, нет, возможно. Подушкой. Но и ею он пытался двигать, как бы создавая трение, чтобы хоть как-то что-то попытаться сделать в этой чертовски стыдной ситуации. А Феликс резко как посмотрел на своего парня, который явно в открытую пялился на него через отражение в экране монитора (ну и еще боковым зрением), так у Хвана горячая испарина тут же охладела, и его словно током ударило. Никогда он не замечал столь проницательный взгляд такого солнечного мальчика. А на лице Феликса словно было какое-то раздражение и Хван понять не мог, из-за чего это. Черт, спалился? — С тобой всё хорошо? — аккуратно спросил блондин, коснувшись плеча своего парня. И Хван вздрогнул от этой мягкой руки, которую так и хотелось завести за чужую спину, крепко сжимая, не давая вырваться. Блять, Хван, перестань! А он впервые реагирует на обычное прикосновение, тем более, что это было обычное плечо. И он сильнее сжимает подушку на своем выпирающем месте, надеясь, что в темноте, с единственным освещением — яркий экран монитора — его странное поведение не будет таким заметным. Но.. экран монитора.. — Хенджин, фильм закончился десять минут назад, а ты просто пялился в экран в одну точку около тридцати минут. — уже слегка обеспокоено произнес Ли. И Хенджин мельком взглянул на него. И это была его ошибка. Член вновь наполнялся кровью, когда в не совсем темной комнате губы Феликса казались особенно изумительны. И он снова на них пялится. Да что со мной?! Возмущается про себя Хван и снова отводит взгляд, но уже не в сторону, а выше — к глазам. Да, именно в этот момент он был готов провалиться сквозь землю. Я никогда не замечал твой глубокий взгляд. — про себя думал Хенджин, так и не решившись признаться Феликсу. И, черт его подери, Феликс встает со своего места, собираясь сесть прямиком на чужие бедра, и в качестве объятий утешить. Но сначала отложить ноутбук на столик, стоящий перед диваном. Нет-нет-нет, Феликс, тебе вовсе не нужн.. После он садится на эту чертову подушку, так и не собравшись с силами связать и слова — язык будто онемел. Феликс укутал Хенджина в свои объятия, кладя на чужое плечо свой подбородок. Да, это именно то. Ли победно ухмыльнулся, когда почувствовал этот упирающийся через неплотную подушку член прямо в его бедра. Он только делал вид, что вовсе не обратил на чересчур выпирающий орган, а на самом деле в душе дико ликовал. И странное поведение тоже его обрадовало, хотя поначалу он немного не понял, в чем смысл. Как он читал на некоторых форумах и отзывах, то некоторые утверждали, что удержаться от этого вещества просто невозможно, кидаются на тебя, как на мясо, зато эффект потрясающий. А что получил Феликс? Явное ощущение дискомфорта, исходящее от Хенджина и его прерывистое дыхание. Но уже к концу он начал подозревать, когда старший пытался незаметно создавать трение с помощью этой несчастной подушки. А после победной усмешки, он, как бы невзначай, двинулся бедрами вперед, якобы пододвигаясь ближе, чтобы было удобно. Но черт, каждое движение Феликса очень тяжело давалось для Хенджина. Конечно, он мог бы отлучиться в туалет, справившись со своим возбуждением наедине с самим собой, но черт, одно движение, и Феликс увидит его позорный стояк. Решил, что пройдет. Но нет! Эрекция не проходила от слова вообще, только наоборот — усиливалась. И это действительно вводило в ступор. А руки Хвана рефлекторно опустились на чужие ягодицы, как бы придерживая, чтобы, если что, Феликс не упал. А Феликс от такой реакции немного прогнулся в пояснице, снова поерзав на чужих бедрах. И Хенджин невольно рыкнул, совершенно не контролируя это, а это разбудило в Феликсе некий огонь страсти. Тот самый огонек смелости и откровения. Он медленно припал губами к чужой шее, опаивая и обжигая своим дыханием. Он вдыхал каждую частичку своего парня. Жадный. А рука легонько касалась чужих волос. — Всё хорошо? — повторил Ликс, но уже в чужую шею. И Хван затаил дыхание, как-то неуверенно качая головой в знак согласия. — Тогда что сейчас отделяет подушка от моей задницы? — властно, этим грубым голосом он проник в чужой мозг, будто его внутренний голос — голос Феликса, — А еще оно очень сильно выпирает. — прошептал он и провел острым кончиком языка по выпирающему чужому кадыку, который тут же дернулся от дерзости в словах Феликса. Руки Хвана сильнее сжали чужие ягодицы, как раз, наверное, до тех самых красный следов от ладоней. Глаза немного прикрылись от приятных мурашек, которые Феликс вызывал своим очень громким дыханием и облизыванием языком. — Феликс.. — единственное, что смог более менее выговорить Хван, но после этого последовал тот самый стон, который Хенджин держал в себе. Руки, что держали чужую задницу, как будто симулировали толчки и это ощущалось чертовски приятно. А Феликс и не против. Он выпрямился, смотря четко в глаза Хвана, в которых читалось что-то похожее на мольбу. Своими ладошками он ухватился за чужие ладони, как бы убирая их со своих ягодиц и останавливая толчки. А Хенджина такая позиция явно не устраивала. Быстро сориентировавшись, он валит Феликса на маленький диван, чтобы его лопатки четко касались бархатной ткани. Подушка успела упасть с мебели, поэтому возбуждение Хвана можно было увидеть почти во всей красе. И, расположив чужие ладони по бокам от головы сжав их в своих, достаточно больших ладонях, он лишь на секунду снова смотрит в этот глубокий взгляд, будто утопая, когда в следующую секунду припадает к чужим губам. Сминает каждую, вовсе не жалея чужих и своих, впивается зубами, мнёт и облизывает. Ведь они полностью в его распоряжении. Поцелуй страстный и горячий — именно то, что представлял в своей голове Хван. Горячее дыхание опаивало чужую щеку, а язык хозяйничал в чужом рту, наводя там свой порядок. От одних лишь поцелуев Хван мог кончить, но явно не собирался делать это так просто. Это великолепное чувство эйфории наконец настигло и Феликса. Он было уже хотел вырваться из чужой хватки, чтобы стянуть с себя эту ужасно неприятно облегающую футболку с себя, чтобы похозяйничать в чужих волосах. Но всё, что ему остается, это смотреть на слегка дикий взгляд Хвана и эту ниточку слюны, оставшуюся после невероятно грубого поцелуя. Дыхание обоих прерывистое и сбитое, зато сердца, видимо, стучат одинаково быстро. А Хван облизнулся, после чего отпустил чужие руки. — Пустишь руки — я за себя не ручаюсь, Ликси. — шепотом, но властно скомандовал Хван, лишая себя своей верхней одежды. Ах, как бы Феликсу сейчас хотелось бы потрогать чужую грудь, чужой пресс, поцарапать спину, обвить своими ножками чужую талию, параллельно кусая чужое плечо или шею. Комната слегка наполнилась чужими тихими стонами. Именно стонами Феликса. С головы Хенджина передние пряди особенно красиво падали на лоб, смешиваясь с испариной, и тут же становились влажноватыми. Но Хвану было наплевать на липкую челку. Он приподнял чужой таз, располагая его в удобное для него положение — к краю кровати — чтобы аккуратными движениями стянуть чужие шорты вместе с нижним бельем. Ему открывается вид на красивое сжатое колечко мышц, которое лишь изредка пульсирует от наступающего возбуждения. А шорты стянуты не до конца, только до середины икр. Феликс приподнялся на локтях, чтобы получше рассматривать чужую темную макушку, но как только он почувствовал это влажное соприкосновение губ с его сфинктером, то откинул голову на изголовье дивана и издал небольшой стон. Еще. Еще. И еще. Чужой язык грубо облизывал стенки внутри Феликса, проникая глубже и глубже, совершенно не думая о том, как это выглядит. Язык и вправду был юрким, Феликсу оставалось лишь задыхаться от наступающих ощущений, от этого влажного и твердого языка в своем теле. То, как этот шустрый язык вылизывал его изнутри, проникая глубже и вызывая небольшую дрожь по всему телу. Ступни были уложены на чужие плечи, а Феликс глаза закатывал — вот-вот кончит, но так и не успел, так как почувствовал эту пустоту внутри себя. Он задыхался от этих невероятных ощущений, что даже не заметил, как в него проникло сразу два скользких пальца. Да, он снова себя растягивал. Или это был язык Хвана.. в любом случае, Феликса сейчас это волнует меньше всего. А ноги он расставил поудобнее, чтобы полностью ощутить это приятное чувство. Чужие пальцы были идеальной длины, как думал Феликс. Они и сгибались внутри, и растягивали на манер ножниц. А ему опять же приходилось только задыхаться от наступающих эмоций, закатывая глаза и искусывая и без того обветренные губы. — Хенджин.. Хенджин.. — шептал, словно какую-то молитву, Феликс, полностью отдаваясь чужим пальцам. Подушечки гладили скользкие стенки, пробираясь глубже, пока не натыкаются на этот заветный комочек. Горловой стон Феликса тут же разлетелся по всей комнате и он вовсе не задумывался о том, что его могли услышать соседи. — Прекрасно. — Хван по-дьявольски улыбнулся, размашистее прошелся пару раз пальцами все о тот же комок нервов, отчего его сопровождали не менее громкие стоны, а всё тело под ним так и дрожит от каждого толчка, и вышел из него. Напоследок оставил лишь поцелуй на внутренней стороне бедра. Сил на то, чтобы держать голову, у Феликса попросту не осталось. Грудь слишком часто вздымалась, а дыхание, как на зло, не хотело восстанавливаться в привычный ритм. Быстро расправившись со своими спортивными штанами и боксерами, Хван только немного проводил своей ладонью вверх-вниз по своему члену, который ну до боли уже наливался кровью, и подставил к чужому колечку мышц. — Малыш, потерпи. Хван вошел только на половину, а Феликс устало простонал его имя, тут же сжимая чужой член в себе, совсем не желая прощаться с ним. Усталые глаза уже были прикрыты, ресницы подергивались и слипались из-за выделяемой из глаз жидкости, которую Феликс старался смахивать со своих глаз, совсем не обращая на это внимание. Тело было готово к разрядке еще с момента их поцелуя, но ничего не давало распустить узел, завязавшийся в низу живота. Болезненный, тугой узел. Но до мурашек приятный. — Я хочу грубо. — сквозь тихие стоны смог выговорить Феликс. — По-другому и не будет, Ликси. — невесомо чмокнув чужую голую ступню, Хенджин закинул ноги Феликса на свои плечи, лишив их тех самых коротких шорт. И вошел во всю длину. Ох, эти гортанные стоны Феликса.. одна из причин, почему Хенджин с ним встречается. Этот грубый бархатистый голос в момент лишь их секса превращался в голос, как у этих порно-актрис, выкрикивающих имя своего парня. Но двигаться хотелось сейчас и быстро, чтобы соседи слышали, какой ахуеный у него Ли Феликс. Но и травмировать своего парня он не хотел. Старался двигаться медленно, чтобы тот смог привыкнуть к размерам. И те даже сейчас могли стонать в унисон, совсем не стыдясь этого. А Феликс показал пальцами знак «Ок», чтобы потом ощутить всю грубость Хвана и свою ошибку за большую дозу виагры. Ведь двигался Хван действительно размашисто, грубо, точно попадая по простате. Так, что их тела бились друг о друга, а член Феликса слегка измазывался предэякулятом, отчего хотелось избавиться от эрекции, но только протянув руки, Хван бьет по ним, рыча: — Не смей. И только усиливает толчки, из-за чего Феликс совсем не успевает поддаваться бедрами навстречу чужому члену и только поддается чужим рукам, что обхватили Феликса за пояс и зажимали сильнее, самим контролируя эти толчки. — Какой же ты.. — прошептал Хван, вновь усиливая движения бедрами вперед, пододвигая тело Феликса ближе, — тугой и.. чертовски ахуеный.. Пару грубых и сильных толчков хватает, чтобы довести себя до оргазма. Быстро выйдя из чужого тела и кончив на чужой живот, стыдливо измазывая своей головкой свою же сперму по чужому телу. Но возбуждение Феликса оставалось нетронутым и у Хвана отличная идея, как доставить удовольствие своему парню. Его губы коснулись твёрдой красной плоти, опаивая своим дыханием. Феликс был готов отключиться от переизбытка ощущений за сегодняшний вечер. И так же быстро, как и возбудившись, он позорно кончает старшему в рот, когда тот не успел взять в себя всю длину, только лишь языком прошелся по всему основанию и всё. А Хван послушно все проглотил, напоследок чмокнув Феликса в губы, вытирая его живот этой же подушкой. Потом отстираем — думает Хван, целуя чужую щеку, наполненную веснушками.

🧊🧊🧊

Только уложив Феликса в их общую двухспальную кровать, так как за этот вечер он очень устал, Хван решает сходить в душ, перед этим зайдя на кухню попить воды. В горле пересохло. Виагра? — про себя думает Хенджин, крутя перед собой эту забытую Феликсом упаковку таблеток. — Дурачок. — усмехнулся он, спрятав медикаменты в карман своей куртки. Пригодятся.