Семья героев

— Эмма, о чём ты говоришь? — спросил Адриан, подходя ближе к дочери. — Я слышала весь её разговор с тетей Алей! Она призналась, что использует нас только для того, чтобы забрать камень чудес! Она не любит нас, папа, — не унималась Эмма, и слезы продолжали бежать по её щекам. Значит, она всё-таки подслушала и уже знала всё. Маринетт было плохо от того, что Эмма действительно стала ненавидеть её после того, как узнала, что она Ледибаг. Конечно, это было понятно с самого начала. Ничего другого и нельзя было ожидать. — Юная леди, вы хотите сказать, что вы подслушивали чужой разговор? — сложив руки на груди, спросил Адриан. — Никакая я не Леди, — пробормотала она. — Эмма, я жду ответа. — Ну да, — она отпустила голову и спрятала руки за спиной. — Но лишь потому что я переживала, что они очень долго говорят. И я не жалею, что сделала это, ведь я узнала, что мам… Маринетт лишь притворялась, что любит нас, а на самом деле ей нужен лишь камень чудес павлина. И поскольку Ледибаг знает, что ты Кот Нуар, она осуществит свой план, а потом… Бросит нас, и… Она вновь заплакала и закрыла лицо руками. — Ох, Эмма, — вздохнул Адриан, приблизившись к ней. Ему очевидно было больно смотреть на то, как его дочка плакала, это было заметно по тому, как изменился его взгляд. Он взял Эмму на руки и, аккуратно укачивая, понёс к дивану. — Всё хорошо, Котёнок, я рядом. Тебя никто не обидит. Маринетт тебе сейчас всё объяснит, и ты поймёшь, что она не собирается бросать нас, — аккуратно целуя Эмму в волосы, тихо сказал он. Маринетт же стояла в оцепенении и не могла ничего сказать, даже не могла сдвинуться с места. И тут она поняла, что у неё тоже текут слезы. В груди трепетал страх, что она окончательно и бесповоротно всё испортила. Но Маринетт должна была взять себя в руки и успокоить Эмму, ведь Адриан был прав, когда сказал, что она это сделает. Всё-таки Эмма должна была убедиться, что Маринетт искренне относится к ним, тем более Адриан сам не знал всей правды. На деревянных ногах она подошла к ним и упала на колени. — Эмма, — начала она и дрожащей рукой коснулась волос девочки, та вздрогнула и лишь сильнее уткнулась в грудь отца. Сразу после Маринетт отдернула руку, как от огня. Конечно, Эмма не хотела, чтобы предательница трогала её. — Котёнок, всё хорошо, ты в безопасности, мама тебя не обидит, — гладя её по спине, прошептал Адриан. Его голос был тихим. И Эмма словно немного успокоилась, услышав его слова. Маринетт очень надеялась, что несмотря на безумный страх, ей удастся тоже успокоить Эмму. Поэтому она вновь начала говорить, даже если её голос дрожал. — Эмма, я понимаю, что ты скорее всего услышала, но это было не всё, что я сказала Але. Да, это правда, что основной причиной, почему я согласилась помогать вам — моё желание найти Кота Нуара и брошь павлина, — после этих слов Адриан удивлённо на неё взглянул, очевидно не веря в то, что она сказала. — Потому что в вечер нашей первой встречи я нечаянно услышала, как Кот Нуар и его дочь обсуждали предстоящий день матери в классе мадам Шерези. А потом я узнала, что ты учишься в том же классе, и я придумала тот план. Но потом… Потом я узнала, какие вы оба замечательные. Эмма, ты и твой папа покорили меня, вы заставили меня почувствовать себя по-настоящему любимой. И потом ещё я узнала, что Котом Нуаром всё это время был Адриан, и тогда я поняла, что мне совсем не нужен камень чудес. Мне нужны вы, потому что я очень сильно полюбила вас. Я знаю, что я сделала много, очень много плохих вещей. И я виновата в том, что всё так произошло, ведь это я настаивала на сокрытии моей личности от тебя. И это моя вина, что я заставила тебя плакать в день рождения. Мне очень жаль, Эмма. Я не знаю, как я могу извиниться перед тобой и простишь ли ты меня вообще, но я правда люблю тебя. И я никогда не причиню вреда, и всё, что у нас было за эти две недели, никогда не было притворством. Когда последнее слово было сказано, Маринетт закрыла лицо руками и расплакалась. Какой же жалкой она была. Ей следовало успокаивать Эмму, а не реветь самой. Тем более её речь получилась такой бессвязной, что наверняка ничего не было понятно, и она вновь всё испортила… Вдруг её головы что-то коснулось. Раскрыв глаза, она удивлённо взглянула на Эмму, которая своей маленькой рукой аккуратно гладила волосы Маринетт. — Не плачь, мама, — тихо сказала она. То, насколько великодушной была Эмма, окончательно сломало Маринетт, и она кинулась к ним с объятиями. — Простите меня, — рыдая, сказала она, сжимая в объятиях Адриана и Эмму. Они обняли её в ответ, и Маринетт почувствовала, как тепло окружило. Она не заслуживала этого.

***

— Мне очень жаль, — пробормотала Маринетт, держа в руках кружку с теплым чаем. Её взгляд не был сфокусирован на чем-либо, слёзы всё ещё не высохли до конца. — Ты не должна извиняться, моя Леди, — поцеловав её в висок, сказал Адриан. Они сидели на кухне, пока Эмма играла в своей комнате. К счастью, по крайней мере она успокоилась. В отличие от Маринетт, которая всё ещё отходила после произошедшего недавно. — Должна, — покачала она головой. Вина полностью наполняла её. Казалось этим чувством была пропитана каждая клеточка её тела. — Я всё чуть не испортила. — Но ты извинилась уже раз десять. Мы не злимся на тебя. И как только он терпел её? Она обманывала его и Эмму, довела девочку до истерики, а он так легко простил её. — Не уверена, что Эмма простила меня, — прошептала Маринетт, комок вновь образовался в горле и стало тяжело дышать. Поставив чашку на стол, она попыталась восстановить дыхание, но всхлип вновь вырвался из её груди. Адриан осторожно обнял её, и Маринетт уткнулась в его плечо. Её тело дрожало от тихих рыданий. — Прости, что не сказала тебе правду с самого начала, — прошептала она. — Ты не виновата, тем более теперь ты всё объяснила, — спокойно ответил он. — Я очень люблю тебя, — чуть сильнее сжав его в объятиях, пробормотала Маринетт. — И я люблю тебя, — ещё раз поцеловав её в висок, сказал Адриан. Рядом с ним Маринетт знала, что ей нечего бояться.

***

— Ты правда думаешь, что это хорошая идея? — неуверенно спросила Маринетт, стоя у двери в комнату Эммы. — Конечно, — кивнул Адриан, положив руку ей на плечо. Последние минут двадцать после того, как Маринетт успокоилась, они подготавливали всё к ужину. И теперь осталось лишь позвать именинницу. — Ладно, я смогу сделать это, — вздохнула девушка и аккуратно постучалась. Затем она чуть повысила голос. — Эмма, ужин готов. Мы ждём тебя. Фух, она смогла сделать это. Уже шаг вперёд. — Видишь, это нестрашно, — улыбнулся Адриан. Вдруг дверь открылась, и Эмма осторожно выглянула. — Вы звали меня? — спросила она. Было видно, что ей всё ещё неудобно рядом с Маринетт, и это очень огорчало девушку. — Да, Котёнок, праздничный ужин готов, — присев, сказал Адриан. — Папа, можно поговорить с тобой наедине? — опустив взгляд, тихо произнесла Эмма. Конечно, она не доверяла ей больше. О чём Маринетт только думала? Что Эмма будет вести себя как раньше, словно Маринетт не предала её? Адриан быстро посмотрел на Маринетт, но затем всё же кивнул. — Конечно, — кивнул он, вновь вставая. Они зашли в комнату, закрыв дверь, и Маринетт тяжело сглотнула.

***

— Что-то случилось, Эмма? — спросил Адриан. Его дочь явно была чем-то взволнована. — Мама сильно злится на меня? — быстро выпалила она. Ох, она переживала из-за этого. И в этот момент она так была похожа на Маринетт, словно они были кровными матерью и дочерью. И Адриан был рад, что Эмма перенимала некоторые черты Маринетт. С каждым днём они всё больше походили на настоящую семью. — Она думает, что это ты на неё злишься, — лёгкая улыбка коснулась его губ. Девочка удивлённо взглянула на него, словно не веря своим ушам. — Я сильно обидела её, да? — затем грустно сказала Эмма, вновь опустив голову. — Котёнок, не расстраивайся, Маринетт не злится на тебя, она очень сильно любит тебя, — опустившись на колени перед дочерью, сказал Адриан. Затем он обнял её, и Эмма в ответ тоже обняла его и положила подбородок ему на плечо. — Ты самый лучший папа в мире и мой самый близкий друг, — прошептала она. — А ты самая лучшая дочка в мире, мне очень повезло с тобой, — гладя Эмму по волосам, сказал Адриан. — Пойдём на кухню, мама наверное ждёт нас. — Хорошо, но я ещё кое-что хотела спросить у тебя. — Конечно, спрашивай, — кивнул он, когда Эмма чуть отстранилась. Она сходила к своему столу, что-то взяла и затем вернулась к отцу. — Как думаешь, маме понравится? — смущенно спросила Эмма, протягивая лист бумаги. Это оказалась открытка с большим красным сердцем в чёрный горошек и подписью «Мяусти меня». — Это очень мило, дорогая, — улыбнулся Адриан, чувствуя как грудь наполняется теплом. — Она открывается ещё, — пробормотала Эмма. И правда, на развороте были нарисованы Кот Нуар, сама Эмма и… Ледибаг, держащиеся за руки. Эмма даже подписала всех как: папа, я и мама. А сверху красовались два слова: «Лучшая семья». — Ну как? — неуверенно спросила девочка. — Что ты думаешь? — Это очень красиво, Маринетт обязательно понравится эта открытка. — Спасибо, папа, — улыбнулась Эмма. — Пойдём на кухню. — Пойдём, — встав и взяв дочь за руку, сказал Адриан.

***

Маринетт нервно сжимала руки, ногти правой руки по привычке впились в кожу тыльной стороны левой. Опять останутся царапины. О чём интересно говорили Адриан и Эмма? Может они не хотели видеть её на праздничном ужине? Ей следовало уйти? Она и так наломала много дров. Обычно после неверных ситуаций ей помогали убийства каких-нибудь мерзких преступников, ведь каждый раз убийство притупляло её эмоции. Но сейчас Маринетт не думала, что это поможет ей. Наконец раздались шаги, и Маринетт вздрогнула. Поправив несуществующие складки на одежде, она постаралась выглядеть как можно более спокойной. — Маринетт, Эмма кое-что хочет сказать тебе, — сказал Адриан, когда они с Эммой зашли на кухню. — О да, конечно, — кивнула она, смотря на них, а особенно на Эмму. Она опустила голову, а одна рука была спрятана за спиной. Она явно волновалась. — Всё хорошо, малышка, у тебя получится, — улыбнулся ей Адриан, и Эмма кивнула. Маринетт, чтобы поддержать её, встала со своего места и подошла ближе. — Прости меня за сегодняшнее! Я не должна была подслушивать тебя, а затем кричать на тебя. Я очень виновата перед тобой, и я надеюсь, что ты простишь меня, потому что я очень люблю тебя, мама. А ещё Ледибаг очень крутая, то есть ты очень крутая, — быстро проговорила Эмма, а затем протянула открытку, которую прежде прятала за спиной. Маринетт аккуратно взяла открытку, и слезы в очередной раз за день, скопились в уголках её глаз. Этот кошачий каламбур, написанный чуть косым детским почерком. А когда она открыла открытку, Маринетт не смогла сдержать удивлённого вздоха. Эмма действительно не ненавидела её. Маринетт опустилась на колени и крепко обняла Эмму. — Спасибо, милая, это самая прекрасная открытка. И ты не должна извиняться передо мной, это я заставила тебя плакать в твой день рождения. Ты прощаешь меня? — Конечно, — ответила Эмма, крепче обнимая Маринетт. — Я люблю тебя, булочка, — прошептала она.

***

Наконец они поужинали и наступил самый волнительный момент — свечи на праздничном торте. Адриан занёс торт с уже горящими свечами, они аккуратно были расставлены по периметру торта. — Шоколадный кот? — улыбнулась Маринетт, увидев торт целиком. — А как иначе? — в ответ улыбнулся Адриан, ставя торт на стол. Затем он повернулся к дочери, которая уже взволнованно кружила рядом. — Готова загадывать желание, Принцесса? — Да, папа, — кивнула она, вставая на стул. Адриан подошёл к выключателю, и через секунду свет потух. Кухня озарялась лишь слабым светом свеч, шторы заранее были задернуты. Эмма задула свечи, и они все потухли. Затем Адриан вновь включил свет. — Поздравляем! — вместе с Маринетт сказал он. — Не могу поверить, что ты уже целых семь лет озаряешь мою жизнь, — взяв дочь на руки, Адриан поцеловал её в щеку. Эмма рассмеялась, когда он продолжил целовать её. Маринетт с улыбкой смотрела на них, ведь этот момент был таким уютным, что ей не хотелось вмешиваться. — Папа, а давай сфотографируемся вместе с мамой, — предложила Эмма, и Маринетт удивлённо взглянула на неё. — Ты уверена? Ты правда хочешь сфотографироваться со мной? — удивлённо спросила она. — Да, мы ведь теперь семья, — кивнула Эмма. — Маринетт, ты очень важна для нас, — сказал Адриан, и Маринетт просто не смогла устоять. — Скажите «котики», — вытягивая руку для селфи, сказала Маринетт. — Котики! — широко улыбаясь, сказали они втроём. Фотография получилась действительно прекрасной. Адриан и Маринетт с двух сторон обнимали Эмму, и все они были счастливы. Хоть бы так было всегда. — Я если что отправила тебе фотографию, — сказала Маринетт спустя минуту. — Спасибо, обязательно поставлю её на обои. — Хэй, это была моя идея, — шутливо возразила она. Адриан аккуратно обнял её за талию и наклонился так, чтобы их носы почти соприкасались. Она хотела поцеловать его, поблагодарить за то, что он продолжал любить её, но… — Папа, прости, что отвлекаю, но можешь, пожалуйста порезать торт? — спросила Эмма, и им пришлось прервать свои объятия. — Конечно, Принцесса, — кивнул Адриан. И всё же перед тем как уйти, он поцеловал Маринетт в щеку. Пока он нарезал торт, она наливала им троим чай. И вскоре они уже ели торт, разговаривая абсолютно на разные темы. И Маринетт наконец-то не чувствовала себя лишней, она стала частью этой любящей семьи.

***

Время близилось к половине одиннадцатого, Эмма уже собиралась в ванную, а её родители закончили уборку на кухне. Маринетт очень не хотелось уходить сегодня, не хотелось завершать этот чудесный день так рано. — О чём задумалась, моя Леди? — спросил Адриан, аккуратно взяв её за руку. — Да вот, уже пора идти домой, а так не хочется уходить от вас, — вздохнула Маринетт, погладив большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Тогда… Может, ты не против остаться сегодня у нас? Я могу предоставить тебя пижаму, отдельное мыло и даже новую щётку, если хочешь, — предложил Адриан, и его щёки смущённо покраснели. Провести целую ночь с парнем в очевидно его пижаме, в его кровати и в его объятиях? От этого можно было бы умереть. Но это была бы самая приятная смерть из всех возможных. Поэтому… — Я согласна, — кивнула она, улыбаясь.