Семья героев

Она умерла?.. Но тогда почему небо было белым, а не красным? Она явно не могла попасть в рай, только не после её многочисленных убийств. Но если это было не рай, то что? Ведь и на ад это было совсем не похоже. По крайней мере обстановка очень отличалась от её представления ада. Может, на самом деле ада и рая не существовало? Может, это было какое-то другое место? Может, люди были совсем не правы в своих представлениях о загробной жизни? Маринетт не знала, где она, но тут было… Уютно. И тепло. Да и лежала она на чём-то мягком. Правда она была так слаба после пробуждения, что не могла повернуть голову и продолжала смотреть на это странное белое небо. Нет… Это было совсем не небо, а потолок. Теперь, когда её взгляд вновь был в силах сфокусироваться, она поняла свою ужасно глупую ошибку. Она ухмыльнулась. Да уж небо… Раз это было потолок, то она, наверное, находилась в какой-то комнате. Но тогда, неужели?.. Неужели это был просто сон? И то убийство тоже было сном? Как странно… Оно ощущалось таким реальным. Её эмоции во время убийства были такими реальными, что с трудом верилось, что это сон. Размышляя о своём сне, Маринетт продолжала смотреть на потолок, и всё больше она понимала, что это не её комната. Но если она была не у себя дома, то где? Она попыталась вспомнить, где она была вчера вечером и где она могла находиться сейчас. — О, я у Адриана, — выдохнула она, вспомнив вчерашний вечер. Радость осознания согрела её. Всё, что произошло вчера, было правдой. Они уснули вместе. По крайней мере это ей точно не приснилось. И раз она находилась у Адриана, значит, то убийство действительно было всего лишь сном, плодом её больного воображения. Она же не могла посреди ночи сходить, убить человека, а затем вернуться в объятия Адриана. Совесть бы не позволила ей прийти к нему со свежей кровью на руках. И всё же часть её ощутила разочарование по поводу того, что она не разделалась с тем мерзким типом, он действительно не нравился ей, и в принципе она бы не сожалела о его смерти. Однако в основном она чувствовала облегчение, что она жива. То падение было лишь частью сна, она не разбилась. Ей не хотелось бы умирать на следующий день после дня рождения Эммы. Но если она всё ещё была у Адриана, то почему она не ощущала его тепла рядом? Только тепло одеяла. Может он просто повернулся во сне и сейчас лежал на другой стороне кровати? Однако в это плохо верилось. Она заставила себя перевернуться набок, и её догадка подтвердилась. Она действительно была в кровати Адриана, но рядом его не было. И похоже он встал довольно давно, потому что его половина кровати уже остыла. Однако сколько сейчас было времени, если Адриан уже ушёл? Нужно было встать и проверить, где он. Уже чувствуя себя лучше, Маринетт встала с кровати и, надев тапочки, направилась к выходу из комнаты. Открыв дверь, Маринетт ощутила приятный аромат, который наполнял квартиру. Неужели Адриан встал так рано, чтобы приготовить завтрак? Почему не разбудил её? Она бы с радостью помогла ему. Может, она готовила не так хорошо, как её родители, но всё же она могла справиться с готовкой. Она тихо дошла до кухни и улыбнулась, прижавшись к стене. Адриан действительно уже что-то готовил. Маринетт ничего не говорила, чтобы хоть как-то обозначить своё присутствие, сейчас она смотрела на довольно интимный момент, и ей совсем не хотелось прерывать его. Адриан что-то смешивал в большой салатнице, иногда заглядывая в очевидно кулинарную книгу, лежащую рядом. Он что-то тихо напевал себе под нос, но Маринетт к своему великому сожалению не могла разобрать, что именно он пел. Он был настолько погружен в процесс, что похоже вовсе не замечал присутствия Маринетт. Она улыбнулась, вспомнив, как Адриан раньше жаловался, что ему вообще опасно находиться на кухне. Столько времени прошло с тех пор, и он многому научился. И она очень гордилась им. Судя по запаху, он готовил блины, и это ещё больше подняло настроение Маринетт. В последнее время её завтраки ограничивались тостами и йогуртом, поэтому будет приятно внести разнообразие. Особенно такое вкусное. Она бесшумно подошла к нему поближе и обняла его сзади. Адриан от неожиданности слегка вздрогнул, но затем Маринетт услышала его тихий мягкий смех. — Доброе утро, моя Леди, — ласково сказал он. — Доброе, — пробормотала она, уткнувшись носом в его спину. — Почему ты так рано встал? Без тебя холодно. Говорить, что без него ей снились очень жестокие сны, не хотелось. Адриан бы вновь начал волноваться, а он и так слишком много переживал из-за неё. Нет, ей лучше было молчать о своих снах. — Маленький сонный Жучок, — подразнил Адриан. — Сейчас уже девять. Это ещё не рано, я обычно встаю раньше восьми. — Это всё равно очень рано для воскресенья. Не понимаю, как ты не хочешь спать в такое время, — пробормотала она. Теперь, когда её окружало его тепло, ей вновь захотелось спать. Всё-таки она привыкла вставать намного позже в воскресенье. К тому же сказывался вчерашний стресс. Сейчас она больше всего хотела вернуться в кровать и обниматься с Адрианом, который бы защитил её от всяких кровожадных снов. — Может и хочу, особенно сегодня, ведь у меня был большой соблазн поспать подольше из-за одной замечательной Леди рядом. Но и ради этой же Леди же я встал пораньше, чтобы приготовить завтрак ей в честь праздника. — Какого праздника? — прошептала она. Всё-таки она действительно не выспалась, и голова пока плохо соображала. — С днём матери, моя Леди, — развернувшись в её объятиях, сказал Адриан и наклонился, чтобы поцеловать её. — Фи, у тебя лицо в муке, — хихикнула Маринетт, сморщив нос. Он всё-таки всё ещё был тем самым Котёнком, которого она когда-то знала. Его нос и щека были немного запачканы в муке, которая щекотала нос Маринетт. — Какая жалость… — удручённо вздохнул он, а после ухмыльнулся. — Что мне всё равно на это. Затем он аккуратно поцеловал её. — Иди и поспи ещё немного, я потом разбужу тебя, хорошо? — предложил он, и Маринетт сонно кивнула. Ей действительно нужно было ещё немного поспать. — Если будет холодно, возьми из шкафа какую-нибудь кофту. Или позови меня, и я принесу ещё одеяло. — Угу, — ответила она и после очередного поцелуя направилась обратно в спальню. Дойдя до спальни, она зашла в комнату и подошла к кровати, а затем вновь легла. Укрывшись одеялом, Маринетт вздохнула. Всё-таки у Адриана была очень удобная кровать. Она закрыла глаза и уже приготовилась засыпать, как в голове вновь пронеслись слова Адриана: «С днём матери, моя Леди». Так странно, что он поздравлял её, ведь до праздника было ещё… Маринетт резко распахнула глаза. Сегодня было последнее воскресенье мая, а значит… Уже наступил день матери, о котором она благополучно забыла. Уткнувшись лицом в подушку, Маринетт почувствовала себя очень неловко. Она даже не поблагодарила Адриана за поздравление! — Я чувствую себя ужасно глупо, — пробурчала она.

***

— Папа, доброе утро! — радостно сказала Эмма, прибежав на кухню. Её глаза округлились, когда она увидела тарелку с блинами. — Ух ты, у нас сегодня будет опять очень вкусный завтрак. Целых два дня подряд. — Доброе утро, Принцесса. Я надеюсь, ты не забыла, какой сегодня день, — улыбнулся ей Адриан. — День матери, — почти моментально ответила она. — Я никак не могла забыть об этом. — Правильно. И сейчас мы сделаем маме сюрприз — отнесём ей завтрак в постель. Эмма удивлённо взглянула на него, словно он сказал самую абсурдную вещь в мире. — Эм, папа, я не думаю, что это хорошая идея нести ей блинчики в образе Кота Нуара. Они же остынут или вообще могут упасть на кого-то, — осторожно, словно боясь его обидеть, сказала Эмма. Ох, точно. Она же ушла спать, когда Маринетт согласилась остаться на ночь. Конечно же, Эмма не могла знать, что Маринетт всю ночь, да и сейчас была в их квартире. — Нет, нет, Котёнок, я не буду перевоплощаться. Мама вчера осталась у нас, и сейчас она спит в моей комнате, — объяснил Адриан. — Ого! — удивлённо произнесла Эмма, а затем надула щёки и пробурчала. — А ты мне ничего не сказал. — Прости, Принцесса. Просто ты тогда уже уснула, и мы не хотели будить тебя. Ты ведь не обижаешься? — Нет, папа, — покачала головой она. — Хорошо. А теперь иди умываться, а я пока закончу готовить завтрак, — погладив её по голове, сказал Адриан. — Хорошо, папа, — кивнула Эмма. Она уже собиралась идти, как вновь повернулась к отцу. — А ты сделал мне мишек? — Да, малышка, — улыбнулся он, показывая отдельную тарелку с блинчиками в виде мордочки медвежонка. — Спасибо, папа! — быстро обняв его за ногу, сказала Эмма. Затем она убежала в ванную, чтобы как можно скорее поздравить маму. Адриан же, глядя ей вслед, улыбался. Он был счастлив, что его дочь больше не грустила из-за вчерашнего. Его семья была в порядке.

***

Маринетт повернулась на бок и попыталась сильнее уткнуться в подушку. Кто-то неподалёку говорил, и это мешало наслаждаться последними минутами сна. — С днём матери, мамочка! Просыпайся, — кто-то коснулся её плеча небольшой рукой в попытке разбудить. Кто это мог быть? Она же жила одна, а значит будить её никто не мог. Неужели кто-то пробрался в её квартиру? Маринетт резко села и открыла глаза. Повернув голову направо, она столкнулась взглядом с яркими зелёными глазами. — Доброе утро, мама, — улыбнулась ей Эмма. Её волосы уже были собраны в небольшой хвостик, а вместо пижамы было домашнее платье. Маринетт стало совестно, что она проснулась позже семилетнего ребёнка. — Доброе утро, Маринетт, — она подняла голову и увидела Адриана, который стоял с подносом. Доносился приятный аромат блинов, который с большой скоростью распространялся по спальне. Маринетт почувствовала, как желудок слегка скрутило от голода, а вот сердце сжалось от стыда и вины. Они столько сделали для неё в честь праздника, который она не заслуживала отмечать. А она… Ничего не сделала. Вчера только довела Эмму, а сегодня ужасно долго спала. Она не… — Мама, ты плачешь? — испуганно произнесла Эмма. — Что? — переспросила девушка, и только тогда заметила, что по её щекам бежали слезы. Она попыталась быстро стереть их, чтобы лишний раз не волновать Эмму. — Нет, нет, просто это так трогательно. Я не ожидала. Спасибо вам большое, я люблю вас. — И мы тебя очень любим, — улыбнулся Адриан. — Да, ты самая крутая мама в мире. Ты ведь супергероиня, а ещё очень красивая и весёлая! — закивала Эмма, взяв Маринетт за руку. Маринетт рассмеялась и потрепала девочку по волосам. — И самая крутая мама в мире заслуживает лучший завтрак в кровать, — подойдя ближе, Адриан протянул ей поднос, и Маринетт увидела очень аппетитные блины с клубничным сиропом. Она почувствовала, как слёзы вот-вот готовы вновь побежать по щекам. Никто так не заботился о ней уже очень давно. Она никому не позволяла так заботиться о себе. — Вы очень сильно смущаете меня, — пробормотала Маринетт. — Мне безумно приятно, это самое лучшее утро в моей жизни. Но я хочу, чтобы мы завтракали все вместе. Ведь сегодня не мой праздник, а наш. Без вас я бы никогда лично не отмечала его. Поэтому дайте мне пару минут, чтобы привести себя в порядок, и мы вместе будем есть эти очень вкусные блинчики. Она аккуратно встала, чтобы не сбить случайно Адриана, который всё ещё стоял рядом. — Я скоро приду, — пообещала Маринетт, а затем выбежала из комнаты. — Папа, а это ведь твоя футболка на маме? — тихо спросила Эмма, когда Маринетт была уже достаточно далеко. — Пойдём на кухню, Котёнок, — смущенно покраснев, сменил тему Адриан. — Значит твоя, — довольно улыбнулась Эмма.

***

— Ммм, это очень вкусно, Адриан! — с удовольствием произнесла Маринетт. — У твоих родителей наверняка получалось лучше, — застенчиво ответил он. — Адриан, не принижай свои достоинства. У тебя правда получилось очень вкусно. Тем более ты ещё и Эмме сделал этих милых мишек, — погладив Эмму по голове, Маринетт улыбнулась. Девочка прильнула к её руке точно так же, как и много лет назад делал её отец. Тогда Маринетт была полной дурой. Она всё ещё с болью вспоминала, как временами относилась к напарнику. Она тогда ведь даже не знала, через что ему приходилось проходить каждый день. Она натворила кучу ошибок. Да, и это уже нельзя изменить. Теперь она даже не хотела ничего менять. Ведь если бы не все её поступки, то в её жизни не было бы Эммы, и это было бы абсолютно ужасно. В её голове всё ещё не совсем укладывалось, что Эмма была сентичеловеком. Она была такой настоящей, и сложно было даже представить, что она может исчезнуть, если сломать какой-то предмет. И Адриан ведь тоже шёл на больший риск. Камень павлина всё ещё мог быть нестабильным, и не факт, что он не сломается в ближайшее время. Если что-то случится, она могла потерять их. Это очень пугало её. Должна ли она была поговорить с ними об этом? Они выглядели такими счастливыми, что не хотелось омрачать это утро. Но она уже так долго молчала об этом, и это молчание разъедало её изнутри. Она должна была решиться на этот шаг, но чуть позже. Пока она позволила себе насладиться завтраком со своей семьёй.

***

После завтрака они сидели в гостиной. Эмма играла на полу с игрушками, пока Адриан о чём-то рассказывал, обнимая одной рукой Маринетт за плечи. И как бы она ни пыталась сконцентрироваться на сути его речи, она была слишком погружена в свои мысли. С чего она должна была начать этот разговор? Вчера она довела Эмму до слез, и они только помирились, их отношения всё ещё были шаткими. Может, стоило подождать какое-то время? А может… Они всё ещё не доверяли ей, и поэтому не рассказывали? Может она сделала слишком много ошибок, чтобы рассчитывать на честность? — Моя Леди, всё хорошо? — погладив её по плечу, спросил Адриан. — Ты не отвечаешь мне и выглядишь словно вот-вот заплачешь. Эмма, которая ранее играла с тем самым котом, которого они выиграли вчера, взволнованно посмотрела на них. — Мама, тебе плохо? — взволнованно спросила она. — Нет, нет, всё хорошо. Просто думала, что мне очень повезло с вами. Вы самая лучшая семья, о которой я могла мечтать. Хотя нет, я даже не мечтала, что когда-нибудь буду настолько счастливой. И вы простите, если я подвела вас и сделала больно вчерашними открытиями. Мне правда очень жаль, что я не призналась раньше, я просто боялась вас потерять. И… Маринетт почувствовала, как Адриан крепко обнял её и поцеловал в макушку. — Моя Леди, даже не думай винить себя. Мы не злимся из-за этого, — гладя её по спине, тихо сказал он. — Да, мы не злимся, мама, мы очень любим тебя, — подтвердила Эмма, подойдя и тоже обняв Маринетт. — Тогда почему вы не доверяете мне? — сорвался вопрос, и Маринетт крепко сжала челюсти. Глупая! Она сейчас одной фразой могла испортить. Она почувствовала, как руки Адриана и Эммы напряглись. Теперь ничего не будет прежним. Это была точка невозврата.