Семья героев

– Может не пойдем в школу? – неуверенно произнесла Эмма, опустив голову. Её родители удивлённо взглянули на неё. – Но ты же так хотела, Принцесса, – сказал Адриан. – Я не настаиваю, конечно, это твой выбор. Я всего лишь немного удивлён. Тебя кто-то обижает? Эмма поджала губы, явно не решаясь рассказать правду. Маринетт села перед ней на колени и положила девочке на плечи свои руки. – Милая, если кто-то из одноклассников обижает тебя, это не повод расстраиваться. Чем сильнее ты реагируешь на их слова, тем больше они будут задирать тебя. Я не знаю, что именно случилось у тебя, но я была в похожей ситуации, когда мне было тринадцать. В моем классе училась дочка мэра, которая считала всех остальных людьми второго сорта. Но меня она не любила сильнее всего, потому что считала, что быть дочерью пекарей это позорно. К тому же я в том возрасте была очень неуклюжей. Поэтому надо мной было, так скажем, выгоднее издеваться. Та девочка и её подружка издевались надо мной. И мои одноклассники не поддерживали меня, боясь пойти против власти этой задиры. Я не хотела ходить в школу, зная, что меня там будут обижать. И я боялась рассказать об этом своим родителям, зная, что они будут волноваться обо мне. Поэтому я придумывала различные отмазки, притворялась, что болею. Но потом в следующем учебном году я познакомилась с Алей и Адрианом, которые стали моими лучшими друзьями. Они защищали меня от нападок той девочки. И благодаря ним я вновь полюбила школу. И я уверена, что у тебя тоже рано или поздно появятся настоящие друзья. Потому что, Эмма, у тебя такое большое доброе сердце. Ты самая умная, любознательная и весёлая девочка, которую я когда-либо встречала. Я люблю тебя, и твой папа тоже любит тебя. Если у тебя какие-то проблемы, мы всегда будем рядом. Клянусь, я готова расправиться со всеми, кто причинит тебе боль, – ласково сказала она, несмотря на то, что её глаза опасно сверкнули. – Я, конечно, не заставляю тебя, но я думаю будет очень круто, если мы придем втроём и утрем нос этим снобам. – Ты самая крутая мама в мире, – сказала Эмма, крепко обнимая Маринетт. – А ты самая крутая дочка, – поцеловав её в висок, ответила девушка. – У нас осталось не так много времени, надо собираться. Насколько я помню, вы с Адрианом купили платье специально для сегодняшнего дня. – Да, мы с папой ещё в тот день встретили тебя в магазине, а на следующий вы целовались на его кровати без одежды, – кивнула она. – Эмма, – слегка покраснев, сказал Адриан. – Но это же правда, папа! – возразила девочка. – Я так волновалась в тот день, потому что думала, что вы поссорились из-за того, что ты, папа, целовался с другой девушкой. А оказалось, что этой другой девушкой была мама. Затем она на несколько секунд замолчала, а после испуганно отстранилась от Маринетт. – Я тогда... В ту ночь, когда папа целовался с Ледибаг, то есть с тобой, я ударила тебя, – неверяще произнесла Эмма, её глаза наполнились слезами. – Прости меня, пожалуйста, мама! Мне очень жаль. – Эмма, не плачь, пожалуйста, – сказала Маринетт, обратно притягивая её в объятия. – Я не обижаюсь, честно. – Правда? – неуверенно спросила Эмма. – Правда, – гладя её по спине, ответила Маринетт. – Хочешь, я сделаю тебе фирменные хвостики Ледибаг? – Да, пожалуйста, – сразу согласилась Эмма.

***

– Теперь ты выглядишь, как самая настоящая принцесса, – довольно сказала Маринетт, когда хвостики были заплетены. – Спасибо, мамочка, – улыбнулась Эмма. – Пустяки, милая. Я всегда рада помочь тебе. А сейчас переоденься в своё чудесное платье, и мы пойдём на праздник, – осторожно погладив её по голове, произнесла Маринетт, а затем вышла из комнаты, прикрыв дверь. Девушка хотела поговорить с Адрианом, но, зайдя в гостиную, она обнаружила, что его там нет. Наверняка, он был в своей комнате. Открыв дверь, Маринетт застыла на месте. Адриан стоял спиной к двери и без... Какой-либо верхней одежды. Только в брюках. Конечно, она видела его таким относительно недавно, но со спины никогда. Это было глупо. Её реакция была глупой. Спину обнажают даже при купании на море или в бассейне, это не должно смущать её. Пока она смотрела, Адриан накинул на себя белую рубашку и повернулся. – Нравится то, что видишь, моя Леди? – усмехнулся Адриан. Он знал! Он знал, что она смотрела! Маринетт почувствовала себя очень неловко. – Очень, – тихо ответила она, а затем подошла ближе к нему. – Очень нравится. Её руки коснулись его обнажённой груди и аккуратно спустились ниже, наслаждаясь теплом кожи. – Незаконно быть настолько красивым, – недовольно сказала она, пока её руки лежали на его животе. – Могу то же самое сказать и о тебе, – улыбнулся он. – Адриан, скажи, а это глупо, что я хочу поцеловать тебя и сдернуть твою рубашку, а затем кинуть её куда подальше? Потому что я хочу, хотя и понимаю, что сейчас некогда, – чуть улыбнулась она. – Фу, теперь, как сказала, чувствую себя каким-то похотливым подростком. – Это не глупо, моя Леди. Тяжело устоять передо мной, я всё понимаю, – ответил Адриан, а затем рассмеялся. – Шучу. Но это правда не глупо. И хоть ты права, что у нас нет времени на то, чтобы снять эту рубашку, но у нас есть время, чтобы выполнить другую часть твоего желания. Он наклонился и поцеловал её, притянув к себе за талию. Маринетт только хотела ответить, как вдруг послышался звук открывающейся двери, а затем голос Эммы. – Я готова... Ой простите, я не знала, что вы заняты. Адриан с Маринетт отпрыгнули друг от друга. Эмма внимательно смотрела на них, заставляя родителей краснеть ещё больше. – Мы выйдем через минутку, Принцесса, – сказал Адриан, спешно застегивая рубашку. – Ладно, – кивнула Эмма, быстро выйдя из комнаты. – Мне так жаль, – уткнувшись лицом в ладони, пробормотала Маринетт. – Из-за меня мы всё время попадаем в глупые ситуации. – Моя Леди, всё хорошо, честно, – положив руку ей на плечо, сказал Адриан. – Нашей семье просто стоит научиться стучаться и всё. Маринетт удивлённо подняла голову и убрала руки. Она не ослышалась? Он сказал нашей семье? – Н-нашей семье? Ты правда считаешь меня частью вашей семьи? Конечно, они встречались, много времени проводили вместе, а сейчас шли на школьный праздник ко дню матери, но всё равно она была тронута его словами. – Конечно, ты стала её частью уже давно, – улыбнулся ей Адриан. – И я очень рад этому. Маринетт почувствовала, как вновь краснеет. – Пойдём, моя Леди, а то Эмма нас заждалась, – сказал он, взяв её за руку. Этот мужчина... Делал что-то невообразимое с её сердцем.

***

– Итак, вы готовы? – спросил Адриан, взглянув на Эмму и Маринетт. Они уже стояли у школы. К счастью, они всё-таки не опоздали. Но Маринетт могла почувствовать на себе многочисленные взгляды, и ей это явно не нравилось. Наверняка, некоторые осуждали её за выбор одежды, но она не жалела и не собиралась делать этого. На улице было тепло, да и её топ с рукавами-фонариками был красивым, а не заостряющим внимание на голом участке кожи её талии. Поэтому все высокомерные взгляды Маринетт встречала абсолютно равнодушно, аккуратно держа Эмму за руку. Она не позволит им причинить боль её семье. Если она услышит хоть одно жестокое слово по отношению к её дочери, что ж... У Ледибаг всегда было время преподнести смертоносный урок. – О, Эмма, ты всё-таки пришла! – как только они зашли в зал, к ним подбежала девочка, которая очевидно было одноклассницей Эммы. – Привет, Ами, – улыбнулась Эмма, но Маринетт могла заметить, что эта улыбка была не искренней. Такой улыбкой много лет назад сверкал перед камерами Адриан, когда ему явно было неловко. – Ага, приветик, – кивнула вторая девочка. – Здравствуйте, месье Агрест и... Она явно не знала, как обратиться к Маринетт. – Мадмуазель Дюпен-Чен, – вежливо ответила она, несмотря на то, что девочка ей почти сразу не понравилось. – О, приятно познакомиться, – кивнула Амелия. – А почему у вас другая фамилия? Маринетт раздражала эта девочка. При этом она даже не могла сказать почему, но было в ней что-то напоминающее Хлою и Лилу, отчего Маринетт явно не хотелось, чтобы Эмма общалась с ней. – Ами, у мамы и папы не всегда одинаковые фамилии. У маминых родителей разные фамилии, да и у нас в классе тоже есть ребята, у которых мама не взяла фамилию папы, – объяснила Эмма. – Ладно, так уж и быть, уговорила, – кивнула Амелия. – У тебя кстати вроде новая причёска. – Да, это мама мне хвостики сделала. Красиво, да? – улыбнулась Эмма. – Ну да, прикольно, – взяв волосы Эммы в руку и слегка покрутив их, сказала Амелия. Маринетт хотела выкрутить ей голову, потому что было видно, что Эмме неприятно. – Ами, можешь, пожалуйста, не трогать волосы Эммы, она не любит, когда её трогают без разрешения, – настойчиво, но со спокойной улыбкой сказал Адриан. Хорошо, что хотя бы он мог сохранять спокойствие. Ах да, он ведь не страдал от мании к насилию, как она. – Ладно, месье Агрест, – явно недовольно вздохнула Амелия. – До встречи, крошка Эми. Когда девочка ушла, Маринетт повернулась к Эмме. – Почему ты позволяешь так обращаться с собой? – Ну она моя соседка по парте. – Милая, это не означает, что тебе нужно мириться с её поведением, – мягко сжав в руке ладонь Эммы, произнесла Маринетт. – Хорошо, мама, – кивнула она. – Ой, кажется, мадам Шерези уже вышла. Пойдёмте поближе, а то всё веселье пропустим. И потянув обоих родителей за руки, Эмма поспешила вперёд.

***

Конкурсы были на удивление простыми для Маринетт. Несмотря на то, что она знала Эмму меньше месяца, она ответила верно на все вопросы викторины. А спортивные конкурсы были и вовсе смехотворны. – Мама, ты всех победила! Ты такая молодец! Мы точно займем первое место! – радостно улыбалась Эмма, крепко обнимая Маринетт за ногу. – Ты была невероятна, – сказал Адриан, мягко улыбаясь, заставляя Маринетт слегка покраснеть. – Вы смущаете меня, – ответила она. – Но я рада, что сделала всё возможное для вас. – Это не честно, вы даже не её настоящая мать! Отец Эммы просто нанял вас за деньги, чтобы вы пришли и победили! Агресты и Дюпен-Чен удивлённо повернулись и встретились взглядом с раздражённым Деймоном. – Хэй, как ты смеешь так говорить о моей маме? – сжав руки в кулачки, сказала Эмма. – Но это же правда! Здесь у всех настоящие мамы, и только у тебя нет. Тебе вообще здесь нечего делать. Все смотрели на них, Маринетт чувствовала и видела это. И при этом никто не вмешивался. Вот же стадо ублюдков. Если она сейчас трансформируется и убьет их всех, кто-нибудь узнает, что это сделала она? На самом деле ей было всё равно, ведь в её груди кипела ярость. Этот маленький засранец так оскорбил Эмму. Он первый направится на тот свет. Она уж об этом позаботится. Маринетт уже собиралась схватить этого мальчишку за шею, как вдруг Эмма резко ударила его сама. Тот то ли от неожиданности, то ли от того, что возможно Эмма не рассчитала силу пощёчины, упал и с ужасом посмотрел на неё. – Деймон, как ты, мой мальчик? – сразу же подскочила мадам Дассо. Заметив, что её сын был на грани слёз, она злобно взглянула на Адриана. – Мой муж уволит Вас! – С радостью сам уйду. А Вам лучше заниматься воспитанием своего ребёнка, который не может следить за своим грязным языком, – холодно произнес Адриан. Затем он присел на колени и, взяв Эмму на руки, вновь встал. – Пойдёмте. – Месье Агрест, подождите, праздник ещё не закончился, я уверена, мы можем уладить... – начала только что подошедшая мадам Шерези. – Извините, но мы пойдём, – настойчиво повторил Адриан. И Маринетт никогда не видела его настолько злым. Затем трое покинули зал.

***

– Эмма, всё в порядке, – аккуратно укачивая дочь на руках, прошептал Адриан. Эмма, уткнувшись носом ему в рубашку, тихо плакала. Маринетт в последний раз обвела взглядом школу, думая, как разобраться с этой паршивой семейкой. Но сейчас она была нужна своей дочке. – Эмма, я так горжусь тобой. Ты так здорово ударила его. Это было так круто. Я могу тебя научить ещё парочке приемов, если хочешь, – погладив её по голове, сказала Маринетт. – Меня теперь отчислят из школы. А папу уволили. Простите, пожалуйста. Я должна была промолчать, – виновато всхлипнула Эмма. – Принцесса, даже не думай извиняться. Этот засранец должен извиняться перед тобой, а не ты. Ты поступила очень правильно. Тем более я не так уж и сильно нуждался в этой работе. И она мне никогда не нравилась. Не думай, что для меня есть что-то важнее тебя, – поцеловав дочь в макушку, сказал Адриан. – Прости меня, папа, – прошептала Эмма. – Ну чего ты, малышка? Я не злюсь, не извиняйся передо мной. Хочешь мы сейчас поедем домой и закажем пиццу? – А мама поедет с нами? – слегка отстранившись, спросила Эмма. – Конечно, булочка, если ты хочешь, я с радостью проведу остаток вечера с вами. Будет весело, а не тухло как на этой вечеринке для богатых, – улыбнулась Маринетт. Пока Адриан заводил машину, Маринетт продумывала план мести.