Белоснежное одеяло

Вечереет. Нью-Джерси, как всегда красив, тем более в такое время суток. Фонари освещают улицу, которая, несмотря на время, не собирается погружаться в сон. Путь, на вид с противоположного конца кабинета на недо-панорамное окно осыпает тусклый свет белых лампочек. Рабочий день почти окончился, и мужчине оставалось лишь собрать пару бумаг, поэтому яркий свет был попросту не нужен. Большинство рабочих уже успели разбежаться по домам, дабы на них не накинули ещё дополнительной работы, которую те, должны были выполнять по доброте душевной, ведь обычно, надбавки за неё никто не даёт. Хотя, возможно кто-то просто хотел поскорее увидеть своих детей, с которыми попрощался ещё в 7 утра, и уже не мог дождаться, пока затискает их до бесконечности. Или же свою собаку, которая, виляя хвостом, так же преданно, как и всегда, ждала своего хозяина. А может кто-то просто хотел поскорее свалиться на диван и включить своё любимое шоу, и наконец получит свой заслуженный отдых. В любом из этих случаев героев кто-то, или даже что-то, ждёт. Будь то любая вещь, человек, материя, существо; хоть что-то. И Он не исключение. Его ведь тоже кто-то так яро ждёт. - Закрыв за собой громоздкую прозрачную дверь, рамки которой обвивали лишь серебрянные вставки, он в последний раз заглянул в глубину своего кабинета, душу которого не увидит до завтрашнего утра. Он вышел из небоскрёба, и попрощался со всеми охранниками, работавшими в ночную смену, и оставшимися последними сотрудниками, которые ещё присутствовали в офисе, и собирались оставаться там всю ночь. Сегодня его секретарь покинул предприятия раньше обычного. Отпросился. Что ж, Он не имел никаких возражений, потому что его младший коллега работает эффективнее многих сотрудников и просит отгулы достаточно редко, чтобы смотреть на него косым взглядом и хмурить брови. Он прокручивал в голове все события завтрашнего дня, а казалось, пора бы не думать о работе хотя бы ближайший вечер. Всегда есть обер-секретарь, который напомнит о чем-угодно. Или же ежедневник, который он заполняет каждый вечер, а когда возможности записать на бумаге нет, он пользуется чудом современных технологий - телефоном. Но, что поделать с человеком, который женат на работе. Уже пакуя себя в чёрный феррари, в салоне которого пахло первым попавшимся авто ароматизатором, отдалено напоминавший парфюм отца, которым он пользовался со дня рождения сына, Ему казалось, будто он что-то забыл. Но отдаваться этим мыслям не было времени, ведь ещё немного, и он не успеет заехать в магазинчик, в котором скупляется в любой удобный момент. - Он всегда приравнивает Нью-Джерси в ночи - с абсолютной темнотой. Объектов света тут море, но как и в первый раз, 7 лет назад, подметив эту особенность, он вспоминал об этом все время. Проезжая мимо знакомых улицах он уже представлял, как заходит к себе и сразу же попадает в знакомые и тёплые объятия, ещё даже не успев положить пакеты с продуктами на пол. Но все же, подъезжая к "Sette undici" его не покидало ощущение, что он забыл что-то очень важное. Неприлично важное. Но на ум все ничего не приходило. - Руки были заняты двумя пакетами всякой всячины. Казалось, нет необходимости брать домой Столько всего, но, как и всегда, руки сами тянутся к тому, что нужно меньше всех. С горем пополам, загрузив все пакеты в багажник, он, дабы рубашка перестала покрывать половину наручных часов, встряхнул руку, и поднял ее на уровне глаз. Время близилось к 9, а это значит, что если он не успеет к ужину, то прощай хороший вечер. Так что, он быстро запрыгивает в машину и направляется прямиком на Гринвиль, где скромно, даже в линию, расстилались высотные здания, а квартира в одной из них принадлежала ему. - В спешке, вытаскивая пакеты из машины, и закрывая ее, он быстрым шагом направляется ко входу в одно из зданий.

Знаете, наш разум — удивительная штука. Все мы думаем, что контролируем абсолютно всё в нашем организме, но вот наш мозг с этим не согласен.

Сегодня он выбрал лифт, только бы побыстрее попасть домой. Не смотря на выпуклые кнопки с номерами этажей, он инстинктивно нажимает на 6, и лифт сразу трогается. В столь поздний час, по мнению его соседей, никто не выходит из квартир, поэтому лифт, как всегда пуст. Чуть нервно постукивая ногой весь путь, он желает скорее оказаться наверху.

Мозг может манипулировать нами, как самый искусный нарцисс, а мы даже не догадаемся. Он может придумать то, чего и в помине не было. А может и забыть события, которые произошли, буквально неделю назад. Кстати о втором:

Боже, неужели эти двери наконец соизволили открыться. Удивительно, что лифт работал с помехами, ведь всё здание, относительно новое, а может Он просто неудачно попал. Вообще, неизвестно чего он так спешил. С его настроением сегодня что-то не так. Сегодня он отличается от самого себя. Хотя, ничего такого не произошло. Не произошло ведь?

Так и с памятью, забывается самое важное, но в самый неподходящий момент, ты наконец понимаешь, что же твой мозг так отчаянно старался забыть.

Он открыл двери, которые были заперты на замок. Вся его спешка вдруг мигом испарилась. Он сделал неуверенный шаг в квартиру, будто сами ноги не хотели этого. А где же весь энтузиазм? Куда он испарился?

о, точно, он же наконец вспомнил о чем забыл.

Черный, как смог портфель упал с лёгким стуком на деревянный, лакированный пол, а вместе с ним и полные пакеты. Хотелось провалится, ведь все тело в миг стало ватным, и делать было нечего. По его щеке начала скатываться слеза.

его больше никто не ждал.

Глаза начали судорожно бегать, пытаясь найти хоть что-то знакомое. Хоть что-то, что могло остаться от Неё. Всё, почему-то виделось ему, как в первый раз, хотя казалось бы - это же произошло неделю назад. Он уже должен был "привыкнуть", или, хотя бы, не забывать о таком значимом событии в жизни. Но он просто не мог отвыкнуть от неё. Не успел. Не хотел. Все произошло слишком быстро, чтобы успеть отвыкнуть. Это была их общая инициатива, но по правде, было ощущение, что Ему это нужно было меньше, чем Ей. Нет, он не жалел. Скорее всего не жалел. Просто скучал; скучал по сладкому запаху ее духов, который доносился из каждого угла его квартиры; по нежным рукам, которые гладили его спину и любую другую часть тела в любое время суток, когда он был рядом с ней; по следам на полу, от ещё влажных ног, которые только выбежали из душа; по белому халату, который не принадлежал ему, но каждый раз лежал в разных местах, и с помощью него можно было отследить, а когда же она легонько смахивала шелковое изделие со своей бархатистой кожи, и начинала собираться куда-то. Он завидовал каждому, кто был в этом месте в то же время, что и она, ведь Он становился самым счастливым человеком, при виде ее глаз, рук, улыбки, волос, знакомой одежды; просто при виде ее. Подойдя ближе к кровати, которая, как и любой другой предмет в этой комнате, навевал воспоминания о прошлых днях, когда для него существовала только она, он обошёл ее на ту сторону, которая раньше принадлежала ей. Легонько нагнувшись, он протянул руку к белоснежному одеялу, и как только его пальцы соприкоснулись с хлопковой тканью, он сжал ее так сильно, что если бы в его руке был стакан, то он бы точно разбился, а осколки рассыпались по всему помещению и кровати, но только не на ее сторону. Кровь стекала бы маленьким, еле заметным ручьём, будто его руку протыкали иголками. Протянув сжавшуюся руку к лицу, в середине которой все также просачивался белый материал, он вдохнул последние отголоски ее духов, и задержал дыхание, будто моля, чтобы этот аромат остался в квартире ещё по-дольше, хотя бы на чуть-чуть. В голове мелькали все те обещания, что он когда-либо говорил ей, но в итоге, так и не смог сдержать, хотя неописуемо, до боли в груди хотел. Она больше не придёт, и не появится в его жизни; теперь точно никогда.