Только наш жест

      Громкий крик рассекает прохладную тишину ночи. Уши Тигнари дёргаются и он переходит из состояния легкой дремы в движение. Ему даже не нужно обдумывать свои действия или маршрут, потому что все его движения отработаны, а путь давно ясен. Несмотря на то, что дорога построена максимально коротко, Тигнари всё равно умудряется её сокращать и теперь ловко скачет по веткам. Он лаврирует между выскочившими на крик дозорными так, будто делает это каждую ночь, и оказывается у домика Коллеи в считанные секунды.       Девушка лежит на кровати. Она плотно сжимает глаза и губы, изгибается дугой и снова падает на промокшие простыни. По лицу катятся слёзы перемешанные с потом.       — Коллеи… Коллеи! Проснись! — Тигнари пытается докричаться до неё и это работает. Всегда работает.       — М-ма... Мастер Тиг-гнари, — Коллеи медленно открывает глаза, сквозь слёзы различая знакомые очертания, приподнимается, садится, притягивает колени к груди, пальцами выпивается в ни в чём неповинную ткань чулок.       Тигнари у её кровати молча поднимает сползшее на пол одеяло и протягивает ей. Девушка не движется, её губы дрожат и Тигнари ждёт, когда плотину прорвёт и она заговорит.       — Я не могу... Я не могу, я… — Коллеи обнимает себя за колени и тычется в них мокрым лицом. — Я снова чувствую десятки глаз и рук, — сипло шепчет она. — Они повсюду, трогают меня со всех сторон, тянут, гнут, ломают, рвут, режут, что-то вкалывают. И мне то жарко, то холодно, так больно, будто всё внутри жарят на костре и бросают в ледяную воду. И этот холодный голос, бесчувственный голос диктует, всегда диктует сверху: зашить, разрезать, вколоть образец. Эксперимент провалился… И...       Тигнари поднимает руку.       Коллеи вздрагивает и тут же замолкает. Она долго смотрит на зависшую в воздухе ладонь наполовину скрытую перчаткой. Разглядывает длинные сухие пальцы, испещренные старыми и новыми ожогами, мягкие подушечки. От них пахнет целебной мазью, кое-где она не до конца впиталась и теперь поблескивает ярким лунным светом. Тигнари никогда не прикасается к ней. Никаких объятий, похлопываний по плечу или гордого трепания по волосам, ничего из тех привычных для людей способов проявления чувств. Вместо всего этого у них было кое-что другое.       Коллеи робко приподнимается и протягивает свою ладонь навстречу. Она маленькая, трясётся, и покрыта бледными уродливыми шрамами. Тигнари ждёт, его уши легонько дергаются, улавливая малейшие звуки с улицы.       Они медленно соприкасаются ладонями. Коллеи легонько вздрагивает, но руку не одергивает. Прислушивается к своим ощущениям, впитывает кожей шероховатую ткань перчатки и опускает глаза.       — Коллеи, дыши.       Она резко вдыхает, кашляет, выдыхает и снова вдыхает, как будто учится дышать заново. Подушечки её пальцев соприкасаются с подушечками Тигнари в лёгком невинном жесте. Её всё ещё немного потряхивает, но это проходит, словно ладонь Тигнари постепенно вытаскивает из неё эту мелкую дрожь уверенным и отработанным движением.       Они долго сидят в тишине, пока Коллеи полностью не успокаивается. Теперь она смущенно краснеет и одергивает руку. Тигнари морщит глаза в улыбке и встаёт на ноги.       — Ступай переодеваться, я пока что сменю простыни.       Коллеи вскакивает вслед за ним.       — Не нужно! Я сама справлюсь… Простите за беспокойство, мастер Тигнари!       Он качает головой и молча стягивает сырые простыни, складывая их идеальными квадратиками.