Первый побег.

Когда дверь глухо закрылась за вошедшим Накахарой, Дазай буквально подпрыгнул на кровати, на которой уже полчаса нетерпеливо ёрзал, ожидая возвращения друга. — Какие новости, Чиби? — быстро шепчет он, сверкая переливами карих глаз в свете солнца, безудержно клонящегося к горизонту. — Всё как ты и сказал, — Чуя прошёл в комнату, садясь на свою кровать напротив Дазаевской. Его голос звучал спокойно, но нотки волнения выдавались его сосредоточенным выражением лица. — После ужина все ребята разошлись по комнатам, почти все из педсостава ушли в своё здание общежития, а административный состав… ну, кто-то ещё ужинает, остальные должны разъехаться по домам. — Прекрасно, что ж, я готов обвести их всех вокруг пальца! А ты? — Да давай уже сделаем это. Я не хочу ещё полгода слышать подобное нытьё, — сказав это, Чуя сел на пол, чтобы вытащить из-под кровати старый потрёпанный рюкзак. Дазай же уже стоял на подоконнике, позволяя ветру из открытого окна рвано развевать пожелтевшие занавески. Чуя совсем не был уверен, что их план сработает. Что ж, не они первые, не они последние. За ребятами, кто сбегал из этого места до них, никто ищеек не пускал. Очень возможно, такова была политика директора. А может, просто полиция была давно подкуплена, и подобные ситуации очень быстро заминались, словно ничего и не произошло. В любом случае, ни имён этих ребят, ни их следа в истории детского дома не оставалось. Будто они и вовсе не существовали. Это немного пугало. Но Чуя не из тех, кого легко напугать. А Дазай… это Дазай. Поэтому, забираясь на подоконник окна второго этажа, Чуя устало выдохнул. — Помни, что приземляться нужно только так, как я тебя учил. — Я всё помню, Чиби, — на лице брюнета сияет улыбка, подобная солнцу, что уже скоро обменяется местами с луной, погружая город в чернильную темноту. — Если ты вздумал мне врать, я не понесу тебя и твои сломанные конечности на своём горбу. запомни это! А теперь, давай уже! Дважды просить не нужно, Дазай и вправду умудрился приземлиться, выполняя быстрый кувырок на земле. Даже не отряхиваясь, он поднял наверх лицо с самодовольной ухмылкой. Чуе же приземлился с легкостью, ибо прыгал он отсюда не в первый раз, по привычке вечерами сбегая перекурить за углом одной из ближайшей построек. Хотя охрана у детского дома была нетипично подготовленной и снабжённой всяческим видом оружия (от Чуиного взгляда не скрылась портупея, которую носили некоторые вполне обычного вида секьюрити), рыжий уже давно выработал режим «стелс», и он гордился своими успехами в незаметных перемещениях по территории. На которой они были… заточены? Схватив Дазая за руку, он повёл его знакомыми дорожками, где деревья мешали обзору с камер наблюдения, пока они не дошли до высокой каменной ограды. Подсадив Дазая, кто на удивление ловко смог на ограду забраться, он аккуратно поднялся сам, держась за протянутую руку. Пару километров они бежали, Чуе это далось легко, несмотря на то, что он курил уже приличное время. А Дазай же, кто занятия по физической подготовке обычно проводит в медпункте с очередным фейковым растяжением, не только справился с бегом, да ещё умудрялся хихикать. Когда они добрались до переулка, который ознаменовывал, что территория детского дома уже прилично позади, Дазай, уперевшись руками в колени, пытался отдышаться. Чуя, кто, судя по всему, мог ещё километров десять пробежать, юркнул за разрушенный угол ближайшего здания. Дазай не успел удивиться, когда Накахара появился, довольно ухмыляясь и ведя рукой обычный, но явно старый двухколесный велосипед. — Первый час на «свободе», а уже крадешь. Чууя, кто же из тебя вырастет, — скрестив руки на груди, Дазай наигранно закатил глаза. — И это вместо спасибо? — Чуя цокнул языком, подводя велосипед к брюнету и усаживаясь на потёртое сидение. — Не крал я, но удивишься, на что способны некоторые люди ради пачки сигарет. Дазай что-то хмыкнул, внутри себя радуясь, как ребёнок, смекалке друга. Он ловко запрыгнул на раму, прежде чем Чуя, крепко сжимая руль, нажал на педали. — К тому большому мосту в порту едь — Хах? Мы же вроде планировали подыскать ночлег в трущобах? И, ради всего святого, перестань башкой вертеть, я ни хрена не вижу! — Я видел этот мост на старом календаре в коридоре третьего этажа учебного корпуса — Да понял я. — Тогда туда! — Заебал планы менять, Дазай. — Это жизнь такая, а не я Чуя смолчал в этот раз, да похуй уже. Ведь всю плешь проест. К моменту, когда Чуя уже рулил по обширной площадке, находящейся под тем самым огромным мостом, горизонт разливался всеми самыми яркими цветами закатного неба, а золотой диск солнца сиял, прощаясь с Йокогамой и обещая обязательно вернуться с первыми минутами рассвета. Опуская ногу на землю, Чуя ещё держал руль, дожидаясь, пока пассажир соизволит слезть. А Дазай лишь смотрел на закат, как зачарованный. — Ой, Дазай! Мы доехали. — Да, похоже на то Осаму всё-таки спрыгивает, и за отсутствием подножки Чуе пришлось просто опустить велик на землю. Дазай начал медленно идти вперёд по огромной площади под мостом, с которого доносился шум снующих туда-сюда автомобилей. Чуя лишь спрятал руки в карманы штанов, надеясь, что брюнет не уйдёт в закат, во всех смыслах. И Осаму и вправду остановился, обернувшись, он поманил Накахару рукой, на что тот лишь цокнул, трогаясь с места. Когда вдруг зажглись лампочки, по какой-то причине подвешенные под мостом, погружая пустынное место в тёплый свет, гармоничный с цветами заката и создавая иллюзию нереальности всего происходящего. — Возможно, это не было полностью дебильной идеей, — сказав это, Чуя поджал губы, в очередной раз осознавая, насколько часто не совсем уместные идеи Дазая увенчиваются чем-то запредельно удивительным. И это уже не чувствовалось как ноющая заноза в пятой точке. Ну, во всяком случае, может, не на 100%. — Чиби, — Дазай отвернулся от горизонта, чтобы обратить свой взор в синие глаза, что сейчас заворожённо отражали нежно-желтые и пастельно-оранжевые нюансы вечернего неба. — М? — Ты красивый Дазай подходит на шаг ближе, не разрывая зрительного контакта, пока Чуя, словно громом поражённый, забыл все колкости, заранее приготовленные и ожидающие своего часа в закромах разума. — Ты красивее, чем этот невероятный закат, — Дазай мягко улыбнулся, когда улыбка затронула и краешки его глаз. Чуя стоял, всё так же держа руки в карманах, Дазай выжидал момента, когда его друг взорвётся, соответственно, ему лишь придётся перевести всё в шутку. Как обычно принято у них. Но Чуя молчал, и если бы его спросили, его голова ещё никогда прежде не была такой пустой. Брюнет же сосчитал, что молчание — это знак согласия. Так ведь водится у людей? Ничего не мешало ему встать вплотную к другу, настолько, что Чуя видел своё отражение в радужках цвета горького шоколада. Мгновение, которое определённо обнулит все константы, разделяя жизнь на до и после. Чуя не будет себе врать — Дазай всегда казался ему привлекательным (когда не пиздел без умолку), самый красивый человек, из всех, кого он знал — будет более верным описанием, хотя Накахара никогда не позволит себе в этом признаться. По крайней мере, на трезвую голову. А сейчас, в прощальных лучах летнего заката, тот впридачу выглядел чертовски самоуверенным. Поэтому, позволив своему мозгу отмёрзнуть, Чуя чертыхнулся про себя, резко вынимая руку из кармана, чтобы схватить парня перед ним за ткань поношенной футболки и притянуть ближе. Пока их носы, наконец, не соприкоснулись. — Чиби такой серьёзн… — но договорить Осаму уже не удалось, поскольку Чуя с силой вжался в сухие губы напротив. Глаза Дазая непроизвольно закрылись, соразмерно с тем, как, кажется, душа покидала его тело. И если бы только этот момент мог длиться чуть дольше. Но рыжий отстранился, ухмыляясь. — Ехать пора, или тут же придётся и заночевать, газетой укрывшись. Развернувшись, он пошёл в сторону одиноко лежащего велосипеда. Когда услышал в спину странно радостный голос: — Никогда не отгадаешь, где мы будем спать! И, как по нотам, в этот момент на площадку въехал слишком знакомый автомобиль с тонированными стёклами, медленно приближающийся к парням. Когда переднее стекло опустилось, они увидели лишь протянутую руку одного из секьюрити детского дома, на открытой ладони которого лежал мобильный. — Позабавились, Дазай-кун? — Ещё как, вы себе и представить не можете! — Несомненно рад это слышать. Возвращайтесь. Пока Дазай сидел на заднем сидении автомобиля, с интересом наблюдая пейзаж за окном, Чуя почти умирал, распираемый количеством эмоций, смиксованных, словно коктейль от бармена-дилетанта. Не выдержав, он подсел вплотную к Дазаю, агрессивно зашептав. — Какого, блять, хрена? Отвернувшись от окна, Дазай лишь приложил палец к губам, давая понять, что это можно обсудить и позже. — Или ты сейчас же говоришь, или! — Я хотел показать тебе закат, это плохо? — Его видно и с крыши нашего интерната! — Оттуда он неправильный, Чиби — Что, блять, вообще значит «неправильный закат» Дазай всё же сверкнул глазами и, наклонившись, прошептал Чуе в прямо ухо, одаривая тёплым дыханием и вызывая предательский поток мурашек: — Мори Огай нам ещё пригодится. Запомни мои слова. Наблюдая, как брюнет снова отворачивается к окну, Чуя устало вздохнул. Будь они прокляты, эти планы Дазая вместе с ним самим. Но всё же ему не давало покоя, что они были единственными в истории детского дома, кому было «позволено» сбежать и за кем была отправлена машина. — Велосипед жалко, — устало и даже не понижая тона голоса, бросает рыжий, подпирая голову рукой. — Тебе больше подошёл бы байк, не думаешь? Неожиданно для себя, синие глаза Чуи загораются новой одержимостью. Когда одержимость Дазая, что ж… она сидит рядом с ним, на кожаном сидении, пока машина плавно въезжает на территорию детского дома.