Он и она

      Мы стоим на краю обрыва. Бездна под нами тянется на сотни метров. На десятки километров вокруг протягивается безлюдное горное плато. Я не кричу, ведь знаю – никто не услышит.       Я держу в руках изумрудно-зелёный конверт. Подношу к лицу и запах уносит меня далеко отсюда, проблемы откланиваются и уходят, я вспоминаю нас. Мы страдали от нашей больной любви, она кричала что умирает, но я или он упорно возвращали её к жизни. Однажды, я забыла у него свои духи. С тех пор все его письма сопровождались этим запахом. Он оставил флакончик себе как сувенир или трофей?.. Теперь наша израненная любовь имела запах. Это безумие. Ещё и секретное. Никто не знал о нас. Мы втайне ото всех сходили с ума и ломали нашу любовь. Вывернем ей руку, посмотрим, спросим: «Теперь хорошо?», она кричит, мы улыбаемся – хорошая работа! Горькая ухмылка заменила улыбку на моём лице. С ним всегда так – я либо улыбаюсь, либо плачу. Третьего не дано. Затаив дыхание я открыла конверт, достала письмо. Запах распространился повсюду. Я улыбалась, глядя н текст. Какой же у него был красивый подчерк! А какие он использовал слова и выражения! Кому надо продать душу чтобы так же красиво писать? В его руках слова становились картинами. Но я не могла верить его сладким речам. Мы на разных сторонах. У нас разное понимание мира. Это ещё больше убивало нашу любовь. Но жива ли она? Мы не встречались с начала войны. Это могло её убить. Я рада его письму. Это точно! Или нет? Поддерживая общение с ним, я предавала свою сторону. Целый день я была в раздумьях. О, это было мучительно! Меня одолевали сомнения. А если это подстава? Что будет если меня возьмут в плен? Пришло время встречи. Я отсекла все сомнения, взяла палочку и аппарировала.       Дуло пистолета угрожающе смотрело на меня. Мне было не страшно, я знала, что этого следовало ожидать. Меня не страшила смерть. Я не смела пошевелится – одно движение и я упаду в бездну. Я буду лететь всего несколько секунд, но за это время вся жизнь успеет пронестись перед глазами. Я посмотрела ему в глаза – ноль эмоций. Я никогда их не забуду. Эти родные глаза навсегда заняли особое место в моём сердце. Я улыбнулась. Он опустил пистолет и на его лице появилась фирменная, слизеринская ухмылка. Они ухмыляются постоянно. Иногда это раздражает, но стоит принять – слизеринец и ухмылка неразделимы. Так ухмыляться умеют только они. Иногда мне кажется, что слизеринцы часами стоят перед зеркалом и отрабатывают искривление губ под названием ухмылка. Тем временем мой слизеринец сделал два шага и оказался прямо передо мной. Мне пришлось поднять голову, чтобы не смотреть ему в грудь. Наши глаза встретились. Он наклонился и оставил лёгкий, почти незаметный поцелуй на моих губах. Он говорил мне нежные слова, его губы извергали что-то очень мелодичное. Я мечтала об этом моменте год, но я не слушала его, в мой бок уткнулось что-то холодное. Он, поняв, что я его не слушаю посмотрел вниз. Я тоже опустила взгляд. К моему боку был приставлен пистолет.        ***       Парень поджёг сигарету и закурил. Он равнодушно смотрел как тело девушки ударяется о дно ущелья. Отсюда она казалась куклой, безвольной игрушкой, брошенной после игры. Ей наигрались, она надоела, перестала быть полезной. Она любила, искренне верила, что их любовь хоть и больна, но жива. Правда здесь в том, что любви не было, или если быть точнее она существовала только для неё. В этой истории он кукловод, а она – его кукла.