two-faced

— Толку от того, что его член был с дубину, блять, — Чимин раздраженно смахивает розовые пряди с высокого лба выверенным движением и опускает взгляд на свой аккуратный маникюр. — Конгратс, бести, ты выебал Грута. — Тэхен издает игривый щелкающий звук языком и забирает подставку с двумя стаканчиками кофе, направляясь к столику у окна. Пак закатывает глаза, резковато поворачиваясь к барной стойке и набирая с собой пакетики с сахаром, салфетки, трубочки и пластиковые ложки. Мальчик за кассой смотрит почти испуганно; пылает кончиками ушей от чужого разговора и заикается, принимая следующий заказ. Маленькая сучья традиция в маленькое утро маленького воскресенья: обсуждать оттраханные члены в ночь с субботы, вкусно завтракать и дышать маткой. Пусть матка и была, по факту, только у одной участницы королевской тусовки. Лиса приземляется на мягкий стул спустя пару секунд и стаскивает с помятого лица солнечные очки. — Боже, ты как будто не в клубе была, а ревела всю ночь в свою ортопедическую подушку. — Тэхен даже брови обеспокоенно вскидывает, оглядывая подругу и косясь на шокированное выражение лица Чимина. — Я и ревела. — голос девушки тихо трескается шумящим серым экраном старого телевизора, пока она забирает у Пака его стаканчик с латте и щедро высыпает в него все пять пакетиков сахара. Второй тревожный звоночек — то количество сладкого — колотится так гулко в двух черепных коробках, что впору бы поморщиться. — Детка, что случилось? — Чимин обхватывает пальцами в тонких кольцах такие же тонкие пальцы подруги и двигается ближе к ней, наблюдая за жадными глотками. Лиса выпивает кофе залпом, ставит пустой стаканчик на гладкую поверхность и слизывает с пухлых бледных губ пенку. — Намджун меня бросил. Тэхен ошарашенно распахивает рот, беззвучно выдыхая, пока Чимин стискивает зубы от притока свежей неконтролируемой агрессии. — Я откушу ему яйца! — Пак вскакивает со своего места, вскипая и привлекая к себе взгляды других посетителей. — Где он?! Уебок! Дай мне телефон! — Чимин, успокойся! — Лиса вскидывается, утягивая его обратно; ее большие глаза становятся похожими на ту гладкую поверхность их столика, наполняясь непрошенными слезами. — Господи, малыш… — Тэхен мгновенно прижимает подругу к себе, подсаживаясь с другой стороны, неудобно примостившись на край высокого стула, и гладит по светлым волосам. Лиса давит тихий всхлип в изгибе чужой смуглой шеи и впивается длинными ногтями в шелковую рубашку на груди Кима. — Что произошло?! — Пак бесится, едва не вызывая грозу в ясном небе. — Он просто написал, что бросает меня. Это все. — девушка шмыгает покрасневшим носом и отстраняется, затравленно глядя на разъяренного Чимина. — Написал! Этот гондон ей написал! — парень закрывает лицо ладонями, пытаясь совладать с эмоциями, и шумно выпускает воздух через рот. — Я, нахуй, убью его. — Что мы можем сделать для тебя сейчас? — Тэхен, как ингибитор, мягко стелет свое спокойствие рядом и глядит на Чимина поверх чужой макушки, поджав губы. Чимин смотрит в ответ, все еще шокированный, и качает головой, опуская взгляд на съежившуюся подругу. — Будьте рядом. — тихо просит она, не задумываясь, и находит холодными пальцами руку Пака, слегка сжимая ее. — Обещаем. — Тэхен выдыхает это в светлые волосы, пахнущие лавандой и излюбленным девушкой «Tom Ford». Чимин плюется ядом весь оставшийся день воскресенья, скупает Лисе ближайший отдел «Chanel» с ювелирными украшениями едва ли не полностью и агрессивно листает истории Намджуна в инстаграм с какой-то тусовки, предварительно выключив звук; Тэхен мудро тащит их в салон красоты, заказывая любимый подругой чизкейк огромного размера в знакомой им кондитерской, и не выпускает ее ладонь из своей ни на секунду. Только меняет правую на левую во время маникюра. Они засыпают в квартире Лисы на 26 этаже элитной высотки на кровати королевских — их законный имидж — размеров втроем. Развороченный чизкейк и несколько бутылок соджу ютятся на полу рядом вместе с пакетами новых шмоток, косметики и украшений. — Зай, я воспользуюсь твоими патчами с зеленым чаем? — Чимин зевает на свое отражение, зевающее ему в ответ, и делает глоток кофе, заботливо сваренного Тэхеном. — Еще спрашиваешь, посмотри в мини-холодильнике. — Лиса выглядит свежей сейчас; лицу вернулся легкий румянец, а небольшие мешки под глазами лишь по одной причине: много нехорошей жидкости на ночь. — Что у нас третьей парой? — Тэхен придирчиво осматривает свой внешний вид в зеркало и подкрашивает губы вишневым блеском. — Философия, по-моему, — Пак морщится, решая не думать, откуда он помнит расписание пар. — Может, проебем? Там всего две пары осталось. — Нет, не забывай, что главное правило сучек после расставания — морально задавить бывших. — Ким едко ухмыляется, поправляя свои вьющиеся блондинистые волосы. — Они мне никогда не нравились. — Чимин застегивает тонкую золотую подвеску на шее Лисы, глядя на Тэхена через отражение. — Что Намхуй, что его дружки. Беспринципные потаскухи. — Хорошо, что у нас есть принципы. — Лиса хихикает, растягивая в улыбке губы с нанесенной на них красной помадой. — Аминь. — Ким смеется, сощурившись, пока Чимин копается в сумке в поисках своих ключей от машины.       Святая чаша стервозности и любви к себе — тот коктейль, который они заказывают на постоянной основе друг у друга и готовят его наизусть. За Тэхеном — шлейф неподдельной самоуверенности и загашенных чужих острот. Ему нравится сталкивать с эмоционального обрыва зазнавшихся и уничтожать тех, кто подобрался хотя бы к подошвам его туфель. Он смотрит из-под опущенных пушистых ресниц точно в глаза стоящей перед ним окаменелости, потому что вместо светлых кудрей — вьющиеся змеи, а за веками — вертикальный зрачок. Любимый элемент гардероба Чимина — сучья улыбка на пухлых блестящих губах. Ему нравятся книги по искусству, джинсы на низкой посадке и качественный секс. Апофеоз сексуальности и яда, льющихся даже через невинную обертку. Большие карие глаза совсем не ангельские, голос — обманчиво сладкий, завлекающий в Эдем. Тэхен любит говорить, что Чимин — неназванный брат Люцифера. Лиса — здешняя снежная королева. Холодная, непроницаемая, хранящая в сумке чужие отрезанные языки. Ее улыбка ярче северного сияния, а глаза — с поволокой снежных бурь. Ее привлекают ледяные ненавистные взгляды, облизывающие иней с ее ключиц, и порывы зависти, понижающие градус в помещении до нуля. А еще она зависима от айс-латте из кофейни напротив их университета, потому что их готовит самая милая девушка, которую она когда-либо видела.       Сегодняшний понедельник сложнее всех остальных. Стоит им перешагнуть порог здания, как шепот с разных углов собирается в лавину и почти настигает, стремясь укрыть с головой. Тэхен лениво смотрит перед собой, занимая столик в столовой вместе с Лисой, пока Чимин собирает обрывки чужих фраз, чтобы выдать полноценную теорию горячих обсуждений. — Он слил твои нюдсы. — Пак приземляется рядом спустя пять минут, закатив глаза. — Им что, по пять лет? — Тэхен фыркает, качая головой от абсурдности, пока Лиса улыбается, прикрыв глаза. Открыто и с весельем. — Может, тебе тоже слить фотки его стручка? Напугали ежа голой жопой, господи. — Чимин хмыкает, делая глоток апельсинового сока. — Слейте. — низкий голос врывается в разговор и оседает на медовой шее Кима вместе с горячим дыханием. — За ним хотя бы нет клейма местной шалавы. Тэхен прикрывает глаза, дернув уголком губ, и слегка поворачивает лицо в сторону незваного собеседника. Чонгук стоит вплотную, подавшись вперед и сложив татуированные локти на спинке стула Кима, скользя взглядом по недрогнувшему лицу. Пак кривит губы. — Так это он тебя теперь потрахивает, малыш? Спасибо, что подбираешь мусор. — Тэхен сладко выдыхает в чужой рот, подняв взгляд. — Не позорься, Чон, кто в здравом уме приходит устраивать разборки за какой-то член? — Чимин цепляет преувеличенно удивленное выражение на лицо, положив раскрытую ладонь на свою грудь. — Пользуйся, пока твои нюдсы не разослали всем подряд, а потом не побежали к другой дырке. — Единственный, кто устраивает истерики из-за чужих членов, — вмешивается хриплый баритон из-за спины, — это ты. Пак ухмыляется, запрокидывая голову, призывно открывает аккуратный рот и широко распахивает глаза, пока на дне зрачков плещется честная жалость. — Зай, ты что, обиделся, что я обошел твою гармошку стороной? — Чимин выпячивает нижнюю губу и заламывает брови. — Извини, мне нравятся большие и толстые. Подрасти сначала. Везде. Юнги тянет уголок губ вниз, вскинув брови, и все смотрит на красивое, искаженное лицо, продолжая стоять за спиной Чимина. — А виновница торжества все молчит. Сучки залижут ранки и погавкают за нее. — Чонгук насмешливо смотрит на расслабленную девушку, толкая язык за щеку. — Да, что-то мой бывший действительно заткнулся в тряпочку. — Лиса понятливо кивает, склоняя голову к хрупкому плечу. Тэхен смеется грудным смехом, прикрывая глаза. — Сегодня не ваш день, мальчики, — Пак качает головой с каменным выражением лица, — как, в принципе, и любой другой. Чонгук сжимает челюсти, усмиряя агрессию и играя желваками. Юнги издает смешок. Этих сучек хотелось втоптать в грязь и размазать под ногами, чтобы они больше не смели ставить себя выше других. Пьедестал только один. И поставлен он не для них. Чон выпрямляется, завидев у входа в столовую Хосока и Намджуна, дергает подбородком и, проходя мимо, толкает тыльной частью ладони стаканчик с соком. Напиток падает, льется на шелковую белую рубашку Чимина, впитывается в ткань солнцем под ошалелый вздох Пака. — Уебок! — Чимин взбрыкивается, мгновенно озверев от такой выходки, тянет с чужого стола тарелку с едой и швыряет в черный затылок. Столовая, погруженная в липкую тишину и без этого, замирает совсем. Звон разбитой в секунду тарелки дрожит отголосками до сих пор. — Сука. — Чонгук отмирает, разворачиваясь, и быстро направляется в сторону Чимина, в глазах которого на долю секунды мелькнул неподдельный испуг. Он делает пару коротких шагов назад, облизывая пересохшие губы. Тишину разрезает звук смачной пощечины. Пак приоткрывает зажмуренные глаза, смотрит на прикрывшую рот Лису, а затем переводит взгляд на спину перед собой. Тэхен кривит губы от омерзения и дышит тяжелее обычного. Чонгук прижимает ладонь к горящей щеке. Ярость наполняет его до краев и переливается через. Он хватает Тэхена за волосы на затылке, сжимая в кулаке до искр из глаз, и тащит за собой вон. Ким шипит от хватки, царапает чужое предплечье, пытаясь вырваться. — Отпусти его! — два голоса смешиваются, дыхание учащается. Юнги легко ловит ринувшегося за Тэхеном Чимина и получает укус в плечо, но лишь морщится. Намджун сжимает запястья Лисы, хмуря брови, пока она бесцельно рвется следом. Корочка льда тает от гнева, а пар обжигает. — Долбаная сука! — Чонгук рычит, с размаху впечатывая сопротивляющегося Тэхена в кафель мужского туалета, сжимает пальцами чужие щеки до судорог в челюсти, дернув на себя и приложив затылком о стену снова. Слезы против воли брызгают из зажмуренных глаз, а губы, сложенные бантиком от давления, выпускают дрожащий болезненный выдох. — На меня смотри! — Пошел ты. — Тэхен хрипит, шевеля онемевшим ртом и поднимая злобный взгляд. Воздух свистит лезвием в расстоянии в пару сантиметров между лицами. — Думаешь, тебе все можно?! — ноздри Чонгука раздуваются от колесницы эмоций. — Думаешь, что все останется без последствий, а?! — ядовитая улыбка блестит кольцом в нижней губе. — У меня к тебе такой же вопрос. — Ким сжимает запястье, впившись ногтями в кожу, пытаясь ослабить звериную хватку, и дергает коленом, целясь между чужих ног. Чонгук реагирует быстрее: ловит худое бедро, ухмыляясь, и резко разворачивает стройное тело к себе спиной, продолжая вжимать в стену. — Это ты о нюдсах своей подружки? — Чон низко смеется в проколотое ухо, легко перехватывая тонкие запястья и зажимая их над вихрастой макушкой. — Так это не мы были. Больное веселье заполняет пространство. Тэхен вдруг замирает, растерянно нахмурив брови. Дверь в туалет скрипит: заходящий парень понятливо и испуганно ойкает под взглядом Чонгука, тут же захлопывая ее. — Это был кто-то другой. Таких фоток Лиса Намджуну не присылала. — Чонгук переходит на шепот и ведет носом по виску Тэхена, вслушиваясь в дрогнувший вдох. — Но это было мило: одна потаскуха защищает других. Шлюхи всегда сбиваются в стайки? — Все тот же вопрос вам. — Тэхен изгибает рот в улыбке, оборачиваясь и проводя языком по нижней губе. — Мы не подставляем дырки. — Чонгук вжимается пахом в упругие ягодицы, плотно обтянутые черной тканью, и скользит второй ладонью по плоскому животу, едва задирая рубашку. — Попробуйте, можем, вам понравится. — Ким прогибается в пояснице под горящими прикосновениями; низ живота поджимается, покрываясь мурашками. — Предлагаешь себя? — Чонгук касается губами высокой скулы. Грань трещит оборванными нитками, разевая пасть. — Предлагаю раздвинуть ноги и принять в себя член. — Тэхен резко дергается, высвобождая одну руку, и бьет локтем в солнечное сплетение, заставляя Чона согнуться и отступить на пару шагов. — Блять… — хрип срывается с чужих губ; Ким разворачивается и бьет подошвой по колену Чонгука, хватая за волосы, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть на себя. — Еще раз подойдешь ко мне, — Тэхен улыбается и прикладывает скривившееся лицо о стену, наблюдая за мгновенно хлынувшей из носа кровью и прикрывая глаза от глухого шипения, — и я тебя уничтожу. — Это был не Намджун. — Лиса вздыхает, рассматривая свои обнаженные фотографии с профессиональной фотосессии. — Это был не Намджун. — Тэхен плюхается рядом, потирая все еще налитые красным запястья. — Господи! — Чимин дергается от неожиданности. — Где ты был?! Этот мудак что-то сделал с тобой?! — Пак с волнением и аккуратностью перехватывает чужие руки, заглядывая в карие глаза. — Только я с ним. — Тэхен успокаивающе улыбается другу и смотрит на такую же встрепенувшуюся Лису. — Я в порядке, не переживайте. — Конечно! Эти упыри забором встали! — Чимин продолжает возмущаться, переплетая их с Тэхеном пальцы и накрывая свободной ладонью руку девушки. — Я снесу этому мятному гному башку! Ким хихикает от сравнения Юнги с мятным гномом, пока Пак, ни на секунду не успокаиваясь, сыплет ругательствами и морщит нежное лицо. — Мы поговорили с Намджуном. — Лиса задумчиво ведет линией плеч и отвлеченно рассматривает парковку с дорогими машинами. — Оставили меня одного с Мином! — мгновенно вклинивается Чимин; еще немного — горечь начнет стекать с белых зубов. — Он даже извинился за то, что мы расстались так. Сказал, что никогда бы так не поступил. — девушка жмется к Чимину со спины, обнимая за тонкую талию. — Не слил бы фотографии. — На что-то у них мозгов хватает. — Тэхен хмыкает, доставая карманное зеркало и поправляя растрепавшиеся волосы. — Опрокинешь крысок? — Разумеется. — Лиса коварно улыбается, положив подбородок на плечо Чимина и подмигивая.       Деньги, секс, красота, деньги, деньги, красота, секс и деньги. Она делает то же самое: отстегивает фотографу, у которого фоткались все местные королевы и короли, узнает, кто заплатил за утечку ее фотографий — мальчик, с которым она не потрахалась, — предлагает сумму побольше за имя и такую же ситуацию и красиво щелкает кнопкой диктофона, обвалив репутацию сразу двоих. И фотографа, и мальчика. Уже на следующий день раздутый скандал шаром катается по стенам университета, задевая каждого и заставляя качать головой. — Мощно. — задумчиво произносит Намджун. — Как и ожидалось. — кивает Юнги. — Они меня, нахуй, бесят. — гундосит Чонгук, залепив разбитый нос розовым пластырем. — Так ты сам виноват. — Хосок фыркает в чашку с зеленым чаем. — Повзрослейте. — Джин качает головой, поднимаясь из-за стола. — Я бы пригласил Лису на свидание. — Намджун чешет затылок, вперившись взглядом перед собой и вздохнув. — Так ты ее бросил вчера. — безразлично произносит Юнги, наблюдая за Чимином, снова чем-то недовольным, на другом конце столовой. — Я передумал. Чонгук раздраженно шумит в свой стаканчик, глядя на ровную спину Тэхена исподлобья, напоминая собой маленького мальчика на детской площадке, обделенного сладостью. Тэхена все еще хотелось, но теперь неясно, как. Уничтожить в ответ, загрызть, положить под себя, привлечь внимание, чтобы только глаза в глаза, подчинить. Или подчиниться. Дать слабину, уступить негласный пьедестал и сесть у ног, но не щенком. Цепным псом. Уйти с головой. И так ушел. Он рискует: подходит еще раз, легко отбивая злобные взгляды, а тащит все с той же силой, крепко сжимая длинные пальцы, все в тот же туалет, не замечая, что сопротивления почти не встречает. Тэхен скалится, когда его снова прижимают к стене, но теперь в кабинке, и кусается в поцелуй, зарываясь пальцами в черный блеск волос. Ким опускается на колени сам, и Чонгук почти упивается победой. Тэхен расстегивает чужие джинсы, вжимаясь носом в черные боксеры, и лижет через ткань, поднимая на Чона томный взгляд и ухмыляясь потемневшим глазам. — Достаточно большой для тебя? — Чонгук вплетает татуированные пальцы в светлые пряди, когда Ким стягивает боксеры вниз. Член хлопает его по щеке, оставляя влажный след. — Видел и больше. — Тэхен дергает бровью, приоткрывая рот и касаясь губами основания. — Шлюха. — Чонгук сжато выдыхает, упираясь затылком в прохладу стены. Возбуждение пузырится под кожей и стекает с горла горячей патокой. Тэхен надменно ухмыляется, высовывая язык и скользя им по всей длине до головки, прикрыв глаза. Под Чонгука он бы лег. С удовольствием раздвинул бы перед ним ноги и стонал сладко в его рот, но Чонгуку еще нужно это заслужить. Тэхен обхватывает губами налитую головку и посасывает ее с высунутым языком, ощущая, как кулак в волосах сжимается сильнее. — Постони для меня, детка. — Ким отстраняется, раскрыв губы, и лижет мелко, разглядывая чужое лицо с розовым пластырем на носу с дымкой перед глазами. Чонгук закусывает губу и давит низкий грудной звук вопреки. Тэхен улыбается, оставляя на члене неяркие следы дорогого блеска, снова невесомо водя губами по всей длине, и перехватывает пальцами основание, вбирая в пылающий рот до середины, втянув щеки. Стон Чона летит вниз камнем, разбиваясь о чуткий слух. Ким неторопливо покачивает головой, скользя раскрытыми ладонями по крепким бедрам, шумно вдыхает и насаживается горлом, тихо промычав. — Блять, твой рот. — Чонгук опускает взгляд, рассматривая порочные губы, растянутые вокруг собственного члена, собравшиеся на коже блеск и слюну, и рычит. Тэхен выпускает член изо рта, медленно надрачивая его кольцом из пальцев, и облизывается. — Трахни меня. — он призывно распахивает губы, цепляясь пальцами обеих рук за бедра Чонгука, и чуть склоняет голову, ощущая слабую дрожь в районе копчика. Чонгук сглатывает вязкую слюну, замечая, что не дышал, и удерживает голову Кима, толкаясь обратно полностью, едва ли не сразу сорвавшись на резкий темп. Тэхен задыхается, потому что Чон почти не вытаскивает член, тараня заднюю стенку горла, и коротко постанывает на каждый толчок, ощущая, как щеки расчерчиваются смазанными полосками слез и туши с нижних ресниц. Уголки губ горят, колени ноют тупой болью, но ему нравится. — Сука. — слетает на надломленном выдохе и опускается на покрывшуюся испариной кожу. Чон замедляется, двигая бедрами плавнее и собирая пальцами светлую взмокшую челку. Никакая это не победа. Тэхен перед ним на коленях позволяет трахать свой рот, но Чонгук чувствует, что стелется перед ним он. Никакого контроля, но превосходство Тэхена оседает на внутренностях пылью. Чонгук толкается рвано, теряя ритм и зная, с каким сочным звуком захлопывается королевский капкан. Тэхен бы не позволил, не пожелав сам. — Блять, Ким… — Чонгук зажмуривается на мгновение, слепо ловя зазубренную грань, опускает взгляд и обильно кончает в чужой рот от развернувшегося перед глазами. Ему вдруг кажется на миг, что пальцы обвиты змеями. Тэхен аккуратно выпускает еще твердый член изо рта, медленно поднимаясь, смотрит в поплывшие глаза напротив и льнет к приоткрытым губам, сжимая раскрасневшиеся щеки холодными пальцами с той же силой, что сжимали ему, и толкая сперму языком в распахнутый рот. Чонгук резко вдыхает носом, чувствуя собственный вкус. Тэхен причмокивает, нечитаемо глядя на растерянное выражение чужого лица, и крепко сжимает волосы Чона, склоняя его над унитазом. — Глотаешь или сплевываешь. — хрипло произносит он; горло саднит и пульсирует. Чонгук сглатывает. — Шлюха. — Ким выпускает темные пряди из хватки, нежно перекатив слово на языке, растягивая рот в сладкой улыбке, и выходит из кабинки.