Таинственный гримуар Зеро.

«Под неослабевающим надзором, среди глиняных стен и пыльных улиц, рождается не только стойкость, но и хрупкая надежда, готовящаяся столкнуться с беспощадной реальностью.»

Утро встретило меня необычной тишиной, которую нарушал лишь едва слышный шелест песка, медленно перекатывающегося по дюнам под легким ветром. После бессонной ночи, проведённой в дороге, когда мысли путались, а глаза жаждали отдыха, я наконец-то заметил вдали очертания небольшого поселения. Над въездом красовалась вывеска с надписью «Ретал». Это место казалось словно миражом — посреди бескрайней пустыни, где небо сливается с землёй, раскинулся небольшой городок, построенный из глины и камня. Его дома, простые и суровые, словно впитали в себя жар и сухость окружающей пустыни, а узкие улочки обещали скрыть множество историй и тайн. Военное положение здесь не просто ощущалось – оно пронизывало каждый камень, каждый вздох, каждую мысль. Это не было абстрактным понятием из новостей, а осязаемой, давящей реальностью, которая определяла ритм жизни и смерти. У массивных ворот, словно стражи вечности, стояли солдаты в пыльных доспехах. Это не были парадные мундиры или свежевыглаженная форма. Их доспехи представляли собой комбинацию бронежилетов, касок и тактического снаряжения, покрытых слоем пыли, которая въелась в ткань и металл. Эта пыль была свидетельством долгих часов на посту, маршей по разбитым дорогам, возможно, даже недавних стычек. Она говорила о суровых условиях, в которых они несли свою службу. Их взгляды были острыми, а руки не выпускали оружия. Они словно сканировали, анализировали, искали угрозу в каждом движении, в каждом выражении лица. В этом взоре читалась усталость, но и постоянная готовность к действию. Словно бы они знали, что опасность может подстерегать где угодно. В руках у них было оружие, точнее будет сказать, что они держали его наготове, чтобы была возможность воспользоваться им при острой необходимости. Это говорило об надвигающейся на город угрозе, о том, что расслабляться нельзя ни на секунду. Но я был настолько вымотанным, что не придал этому какого-либо особого значения. Моя усталость, словно плотная завеса, затуманила разум, не давая разглядеть истинный масштаб надвигающейся беды. И пока я боролся с желанием просто закрыть глаза и забыться, каждый, кто осмеливался пересечь порог города, подвергался тщательному досмотру. Это была не просто проверка документов, а полный комплекс мер безопасности: Первое и основное это проверка документов, вернее лишь одного из них и это биль. Следом был личный досмотр: обыск карманов, сумок, рюкзаков. Искали оружие, запрещенные предметы, контрабанду. Это могло быть унизительно, но в условиях военного положения было нормой. Если оружие все же было, то требовалось показать бумагу на разрешение владения и хранение. Последним пунктом был досмотр транспортных средств: если таковые имелись, их осматривали на предмет скрытых отсеков, взрывчатки, оружия. За ним шел обыкновенный опрос: солдаты задавали вопросы о цели визита в город. Их тон мог быть резким, а вопросы – провокационными, чтобы выявить ложь или нервозность. Ведь любая деталь может стать той искрой, что разожжёт пламя войны. Вся эта картина создавала атмосферу постоянного напряжения, недоверия и страха. Военное положение здесь было не просто сводом правил, а живой, дышащей реальностью, которая диктовала каждому, как жить, как говорить и даже как думать. Это было место, где безопасность была превыше всего, а личная свобода, казалась лишь каким-то далеким воспоминанием. Вскоре подошла и моя очередь. Этого я даже и не успел заметить. Ко мне подошёл солдат и, не говоря ни слова, протянул руку, требуя предъявить "биль". Биль это карта-пропуск с краткой личной информацией о тебе. Почти у каждого в этом мире, кто хоть раз путешествовал – будь то искатель приключений, торговец или ремесленник – она была пропуском, дающим свободно пересекать границы различных государств. Те же, кто не имел такого документа, должны были заплатить немалую сумму – пятнадцать серебряных монет – за право пройти дальше. Я протянул солдату свой биль. На нём, помимо моего имени и фамилии, красовалось и прозвище, а также возраст, мой ранг авантюриста и конечно же название гильдии в которой я зарегистрирован. ~Райзер Руд (Зеро) Возраст: 16 лет Ранг авантюриста: S Гильдия авантюристов: Стражи Пепла~ Солдат внимательно изучил данные, его взгляд скользил по строчкам, словно пытаясь разгадать мои намерения. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, кивнул. Убедившись, что я не представляю угрозы и не замышляю ничего дурного, он пропустил внутрь. Ретал открыл для меня свои объятия, и я шагнул в его пыльные, но такие долгожданные улицы. Передо мной открылся город, выросший из самой пустыни. Это было зрелище, одновременно завораживающее и тревожное. Стены домов, словно вылепленные из глины, сливались с окружающим ландшафтом. Их цвет варьировался от охры до глубокого терракотового*, отражая палящее солнце и создавая ощущение единения с землей. Каменные вставки, грубо отесанные и неровные, добавляли постройкам монументальности, напоминая о древних временах. Узкие улочки петляли между домами, создавая лабиринты, где даже в полдень царила относительная прохлада. Крыши, плоские и покрытые глиной, служили продолжением стен, а кое-где на них виднелись небольшие навесы, призванные защитить от солнца. В воздухе витал запах пыли, сухих трав и чего-то неуловимо пряного, возможно, специй, которые продавались на редких, скудно обставленных рынках. Тишина была почти осязаемой, нарушаемая лишь шелестом ветра, несущего песок, и редкими, приглушенными звуками жизни. Но эта тишина была не спокойной, а скорее даже напряженной. Военное положение ощущалось буквально в каждом движении, в каждом взгляде, местных жителей. Люди двигались медленно, словно экономя силы, но в их движениях чувствовалась настороженность. Лица были обветренными и загорелыми, но глаза, казалось, смотрели сквозь тебя, полные усталости и скрытой тревоги. Я видел, как мужчины, одетые в простую, но прочную одежду, сдержанно переговаривались у колодцев, их голоса были тихими, а жесты скупыми. Женщины, закутанные в темные платки, быстро проходили по улицам, не задерживаясь, их взгляды были опущены. Дети, которых было немного, играли тихо, их смех был приглушенным, словно они боялись привлечь к себе лишнее внимание. На каждом углу, у входов в дома, на площадях, стояли вооруженные люди. Их форма была простой, но заметной, а оружие выглядело внушительно. Они не были агрессивны, но их присутствие было постоянным напоминанием о том, что город находится под особым контролем. Их взгляды были внимательными, они наблюдали за каждым, кто проходил мимо, оценивая, не представляет ли он угрозы. Я заметил, что люди избегали прямых взглядов, словно боясь привлечь к себе ненужное внимание. Разговоры велись шепотом, а любые проявления эмоций были сведены к минимуму. Казалось, что каждый житель города научился жить в постоянном состоянии бдительности, где каждое слово и каждое действие могут иметь последствия. Несмотря на суровые условия и гнетущую атмосферу, в городе теплилась жизнь. В тени навесов, у входов в дома, где воздух был чуть прохладнее, я видел, как женщины занимались рукоделием, их пальцы ловко перебирали нити, создавая узоры на ткани. Мужчины, уставшие от дневного зноя, сидели на низких скамейках, обсуждая что-то тихо, их голоса были едва слышны. На небольших, импровизированных прилавках, под присмотром вооруженных стражников, продавались скудные запасы: сушеные фрукты, зерно, глиняная посуда. Торговля шла быстро, без лишних слов и суеты. Я заметил, что даже в этой атмосфере страха и напряжения, люди находили способы поддерживать друг друга. Старик, опираясь на посох, медленно шел по улице, и молодая женщина, заметив его, подошла, чтобы помочь ему донести корзину. Их короткий обмен взглядами, говорил о многом. В глазах детей, несмотря на их тихие игры, я видел проблески любопытства и надежды, словно они верили, что однажды этот гнет спадет. Город, выросший из песка и глины, казался хрупким, но его жители обладали удивительной стойкостью. Они научились жить в гармонии с суровой природой и под бдительным оком власти. Их жизнь была подчинена ритму пустыни и правилам военного положения, но в их сердцах, я чувствовал, жила неугасающая искра человечности и стремление к миру. Пройдя дальше, я увидел, как на небольшой площади, под присмотром стражников, собралась группа людей. Они не говорили, но их взгляды были устремлены в одну точку, где на стене дома был нарисован символ – солнце, окруженное кругом. Это был знак надежды, напоминание о том, что даже в самые темные времена, свет всегда найдет свой путь. Я отвел взгляд и пошел дальше искать себе место для отдыха. С большим трудом я смог найти небольшую таверну на окраине города. Уставший и измученный, я заплатил за номер и направился туда, мечтая лишь о спокойном сне. В комнате быстро поел, помылся, смыл с себя пыль и пот долгого пути, и, едва коснувшись головой подушки, сразу же погрузился в глубокий сон. Спалось мне действительно хорошо — тело наконец-то могло отдохнуть после изнурительной дороги по пустыне. Я решил позволить себе поспать подольше, чтобы набраться сил. Однако, мой долгожданный покой был нарушен внезапно. Меня разбудил странный и жуткий грохот, который эхом разносился по всему городу, словно кто-то начал бомбить Ретал. В ушах стоял гул взрывов, а из окон я слышал крики ужаса и отчаяния. Люди в панике выбегали на улицы, разбегаясь кто куда, пытаясь найти укрытие от надвигающейся опасности. Сердце забилось быстрее, и я понял, что спокойствие, которого я так ждал, оказалось лишь иллюзией — впереди меня ждала новая, непредсказуемая буря. Выскочив на улицу, я оказался в эпицентре хаоса. Люди, словно обезумевшие, метались по площади, их крики сливались в единый, пронзительный вой. В воздухе витал запах гари и страха. Я попытался остановить одного из бегущих, но он лишь отмахнулся, его глаза были полны ужаса. – Эээтттоо.... Абабиль. Они, они напали, напали на город. Бегите... Этот, этот город обречён. – прохрипел он, прежде чем раствориться в толпе. Абабиль? Что это за чертовщина? Я никогда не слышал такого слова. Да и не помню ни одного существа с таким названием. Но судя по панике, это должно было быть нечто ужасное. Я огляделся, пытаясь понять, что же так напугало людей. И тут я увидел нечто невообразимое. То, что было просто не возможно передать словами. Небо над городом превратилось в живой кошмар. Сотни гигантских птиц, похожих на ожившие грозовые тучи, пикировали вниз, обрушивая на землю град из обожженной глины. Каждый удар сопровождался оглушительным грохотом и вспышкой, превращая улицы в руины, а людей – в прах. Я, задыхаясь от едкого дыма и пыли, с трудом вызвал магический барьер, который спас меня от прямого попадания одной из этих импровизированных бомб. Но передышка была короткой. Откашлявшись, я бросился в бой, понимая, что это будет долгое и изнурительное сражение. На шум, конечно, уже сбежались стражники, воины и маги. Они, несмотря на панику, держались мужественно и пытались отбиваться от чудовищ. Но мечи и копья были бессильны против толстой шкуры и острых когтей птиц. Я видел, как один за другим они падали, сраженные камнями или разорванные на части. Зрелище было безумно ужасным. Я же, используя всю свою магическую силу, начал контратаку. Мои руки вспыхнули синим пламенем, и я выпустил в небо огненные шары, которые, подобно метеорам, врезались в стаи птиц. Раздались пронзительные крики, и несколько чудовищ, объятых пламенем, рухнули на землю. Но их было слишком много. Двести, а может даже и триста особей. Они налетали со всех сторон, окружая меня и воинов, пытаясь прорвать нашу оборону. Я, вместе с другими магами создавал щиты, отражая атаки птиц. При том мне одновременно приходилось обрушивать на чудовищ град из ледяных осколков и молний. Воины, видя нашу магию, воспрянули духом. Они начали действовать более слаженно, прикрывая друг друга и пытаясь сосредоточить огонь на одной птице. Некоторые из них, используя свои навыки, смогли забраться на крыши зданий и оттуда обстреливать чудовищ из луков. Битва продолжалась часами. Небо было затянуто дымом, земля усеяна телами птиц и обломками зданий. Я чувствовал, как силы покидают меня, но не мог остановиться. Так как знал, что если мы проиграем, то город будет полностью уничтожен. Наконец, когда солнце начало клониться к закату, последняя птица, пронзенная моей молнией, рухнула на землю. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и треском догорающих зданий. Я, обессиленный, опустился на колени. Мое тело болело, а разум был затуманен усталостью. Но я чувствовал облегчение. Мы победили. Вернувшись, в чудом уцелевшую гостиницу, я поел и, не раздеваясь, рухнул на кровать. Сон был глубоким и безмятежным. А ночью, под покровом темноты, я снова отправился в путь, зная, что впереди меня ждут новые испытания. *Терракотовый цвет — тёплый коричневый с выраженным красноватым подтоном, иногда уходящим в оранжевый. Название происходит от итальянского слова terracotta, что буквально означает «обожжённая земля»