Ты просто не видел его хуй

Ванина съемная студия ещё коробками заставлена и выглядит так, будто в неё не ступала нога человека. Зато свой уголок, где никто не будет ебать мозги – кроме лучшего друга, который хочет разговаривать каждую минуту, а Бессмертных обычно скучно до жути; конец июня, он только-только досдал все экзамены и зачёты первого курса своего университета, так что париться не стоит. Спасибо матери, что они взаимно друг друга достали, так что она раскошелилась на квартиру для сына, пусть и малюсенькую, где с кровати до холодильника рукой подать. Русый вечером принимает звонок Петрова, который жаждет увидеть новое жилище друга, но идти до него пятнадцать минут вместо обычных пяти – зачем, когда можно дома поесть чипсы? Болтают о полной хуйне, ведь картонные коробки оказываются не особо интересным зрелищем, а на подробный румтур уходит от силы минуты четыре. Ваня хвалится видом из окна, потому что Саня живет на первом этаже, а одиннадцатый – это вам не забор детского садика напротив, а красивый вид на соседние многоэтажки. В некоторых окнах горит свет, и особенно привлекает восьмой, в котором он не желтый, как везде, а розовый – кто-то запарился с обустройством освещения. И мелькающая там молочно-розоватая кожа и яркая шевелюра интересуют сильнее, чем бабушка в чепчике немного левее. – Смотри, там девушка! Бля, Сань, голая девушка, это пиздец, – Бессмертных смеется и приближает худощавое тело, что видно из окна напротив, – но волосы, согласись, кайфовые. И фигурка супер, я бы с ней... – присвистывает, продолжая нагло разглядывать то, что уж точно не для его глаз предназначено. Про "я бы с ней", конечно, шутка, потому что ни с какой девушкой он бы в постель не лег, разве что на вписке просто рядом поспать. Человек, которого снимает Ваня, оборачивается, и русый резко переводит камеру на обшарпанную стену своей съемной квартиры – не потому, что его спалили, а потому, что "блять, Сань, откат, откат, это парень". Саня возмущается, что друг самое интересное ему не показал, а Бессмертных отчитывает его за излишнее любопытство, хоть сам, справедливости ради, взгляда от розововолосого не отводит. Не отводит, поэтому отключается от звонка с лучшим другом через три минуты, пока тот материт его в сообщениях. Ваня потом напишет, что интернет пропал – оставляет их непрочитанными, чтобы уж точно без палева. Внимательно следит за розововолосым, который неторопливо напяливает на тело объемную голубую футболку. Если бы это была голая девушка, ему бы было всё равно, – девушки никогда не интересовали, только посмеялся бы от нелепости ситуации, – но когда там такой парень, то дело приобретает другой оборот. Такой, что стоит только красивые черты лица мельком разглядеть, сразу в горле пересыхает и живот напрягается. Такой, что Саня может подождать ещё пятнадцать минут.

***

Ваня тушуется, когда через неделю в магазине вылавливает кислотно-розовую макушку. Это?.. Тот парень?.. Неловко-то как, а если они взглядами встретятся, и он сразу всё поймет? Не поймет, потому что на Бессмертных совсем не смотрит, у них там с друзьями своя, особенная атмосфера – он с пола спаржу подбирает, уже все пальцы в ней перепачкав, пока ребята рядом гогочут во весь голос. – Серёг, нахуя? – Серёга? Серёжа, значит. Надо это запомнить. – Бесплатная спаржа по-корейски, пацаны, вы чего? Такой шанс упускаете! – и этот самый Серёжа глупо улыбается, продолжая собирать разлетевшееся из лопнувшей упаковки по грязному магазинному полу маринованное растение. – Не знал, что ты так любишь спаржу, – саркастично отвечает подтянутый парень в майке с такими же розовыми, как у Серёжи, волосами, но гораздо короче. У них тут клуб софтбоев, или что вообще происходит? – Максутка, ты не поверишь, просто обожаю! Жить без неё не могу, – а этого, значит, Максимом звать. Ну и похуй как-то, остальных можно и не запоминать. – Со вкусом грязи – потрясающе, – другой парень, стоящий невдалеке, скептически поправляет оправу круглых очков, съехавших на нос. – Денчик, если он это съест, я ему пятихатку дам, – смеется невысокий, с родинками на лице. – Э, бля, не буду я это жрать, ты еблан? – протестует Серёжа, почти запихав спаржу обратно. – Косарь. – Илюх, готовься расстаться со своей кровной тысячей, – розововолосый сразу бойко переобувается в воздухе и поднимается в полный рост, – мне нужно эту херотень куда-то сбагрить, я и так весь в ссаной жиже. "Он там один такой долбаеб, над которым все смеются, или что?" – Можешь ко мне, так уж и быть, у меня яблочное пюре сестры утром в рюкзаке продавилось, так что он и так весь в подливе, хуже не будет, – и под общий гомон грязную, добытую тяжелым трудом маринованную спаржу запихивают в черный рюкзак Ильи. "А, нет. Они там все долбаебы" Парни посмеиваются и продвигаются к кассам, а Серёжа оборачивается и кидает взгляд на Бессмертных, что никак не может глаза отвести. Улыбается ему хитро и как ни в чем не бывало продолжает что-то громко обсуждать, оставляя Ваню в растерянности у полки с чипсами, которые Саня просил купить.

***

Этим же вечером у подъезда стоит тот самый Серёжа, полупьяный, с бутылкой Охоты в руках и с хорошим настроением, написанным на лице. Ване хочется спрятаться за Сашиными плечами, просто раствориться в воздухе, а то язык может подвести и спиздануть лишнего, а про то, что Бессмертных видит из своего окна каждый вечер, розововолосому лучше не знать. Но Серёжу, кажется, вообще не ебет, что русый ближайшую тысячу лет хочет выступать в роли пассивного наблюдателя, так что заговаривает первым, окликивая друзей. – Э, красавчик, сигаретки не найдется? – Мы не курим, – выпаливает Саня, беря Ваню под локоть, чтобы побыстрее свалить. – Нихуя у тебя чсв, ты подумал, я к тебе обращаюсь? Не, я к мальчишке, который рядом с тобой идёт. Саня продолжает тянуть в другом направлении, но Бессмертных его руку стряхивает и лезет в карман за пачкой капитана блэка. – Держи. – Ебать, их же хер где найдешь и дорогие, тебе не жалко? – Серёжа принимает сигарету из рук зеленоглазого. Не жалко, вообще-то, это меньшая плата за то, что Ваня лицезреет. Но он об этом, конечно же, не говорит, только плечами пожимает. – Реально, Вань, не жалко? – Че ты доебался, если даю, значит не жалко. – А той девочке час назад ты не стрель... – А ты можешь пиздак вальнуть, – грубо обрывает Бессмертных. Розововолосый восхищенными пьяненькими глазами наблюдает за перепалкой друзей, поджигая сигарету. – Ваня, значит? Надо запомнить. Я Серёжа. Пешков, – протягивает свободную руку для рукопожатия, а Бессмертных, если честно, совсем не хочет касаться ладонями с человеком, на которого передергивал пару часов назад без его ведома. – Всем похуй. – Приятно познакомиться, – обрывает Ваня, неодобрительно стреляя глазами в Петрова, и жмет руку в ответ. – Вань, у нас дела, мы, вообще-то– – Заткни своего дружка, а то он как тот NPC в играх, который пиздит и пиздит, – усмехается Серёжа, снисходительно поглядывая на Саню. Тот хочет возмущенно что-то возразить, но Ваня останавливает его взмахом руки, – вау, Вань, он ручной? – Дебил, радуйся, что тебе стрельнули, и не приставай, – раздраженная реплика друга получается нелепой, и на неё сразу же следует колкий ответ. – Тебе же уже сказали пиздак вальнуть, лучше послушай своего красивого спутника, – Бессмертных начинает беззвучно смеяться и даже не пытается защищать, хотя розововолосый явно перебарщивает – всё-таки, Ваня ему кое-что должен. – Ладно, нам правда пора, приятно было познакомиться, Серёжа. – Приятно!? – теперь уже Бессмертных берет Сашу под руку и утаскивает за собой. – Сань, угомонись, ты в доте и похуже слышал.

***

Ваня находит парня в соцсетях, потому что Сергеев Пешковых с розовыми волосами на аватарке не так много – точнее, один-единственный. И Ваня его и в друзья добавляет, и пишет первым – кто знает, если Бессмертных первый шаг не сделает, может, не сделает никто, так что приходится идти на жертвы. Кажется, надо уже перешагнуть черту "я знаю, как его зовут, и он замечал меня на улице пару раз", потому что дрочить на полуголого Серёжу в окне каждый день, когда он знает о твоем существовании, – давно за гранью адекватности. Розововолосый отвечает только к вечеру, и Ваня знатно понервничать успевает, хотя оказывается, что кареглазый просто – ого – отсыпался после бурной ночи, "полной водки и шлюх", хотя русый твердо уверен, что это было скорее "полной Охоты и близких кентов". Серёжа предлагает выпить вместе на неделе, а Бессмертных сразу уточняет, не против ли Пешков, если он захватит с собой Саню. Кареглазый сообщений десять смеётся капсом, а после выдает, что нет, не против. Когда Ваня поясняет, что другу просто скучно одному, и с ними он будет пить максимум сок, то Серёжа отправляет ещё пятнадцать и стикер с Егором Кридом.

***

Договариваются на середину июля, и Пешков, к счастью, не из тех, кто за день до скажет "ой, извини, у меня репетитор", когда встреча была запланирована сильно заранее. Ваня тащит с собой Сашу – точнее, лучший друг тащится сам, хотя Бессмертных раз сто сказал, что цель – напиться вусмерть, а не культурно посидеть на детской площадке. Русый покупает себе пять бутылок Честера, Петров – яблочный сок и газированную воду, и они вместе топают к месту встречи, где их уже встречает розововолосый. Ваня про себя отмечает, что ему очень нравится, когда люди не опаздывают, хотя Серёжа выглядит как тот, кто сказал бы "я почти на месте" через час после назначенного времени, а в итоге вообще не пришел. Две бутылки улетают быстро, третья распивается в течение сорока минут, а четвертую Ваня смакует, когда уже наполовину теряется связь между мозгом и языком. – У тебя волосы классные. Красиво, – смахивает отросшую чёлку, которая лезет в блестящие от градуса глаза, чтобы ничего не мешало разглядывать освещённый уличным фонарём профиль. – Я вообще-то весь красивый, – ухмыляется Серёжа, а Ваня кивает головой, потому что это чистая правда. – Факт. – О, раз уж ты согласен, не хочешь пососаться с красивым мальчиком? – Ваня резко перестает пить свой вишневый Честер и испуганно глазами бегает. Очень хочет, если честно, а ещё они оба достаточно пьяны, чтобы потом это можно было как-нибудь оправдать, – я вот, когда пью, со всеми целуюсь, – Саша испуганно отшатывается, на что Пешков только смеется, – чел, для тебя я сделаю исключение. – Боже упаси мне ещё с тобой сосаться, да и Ваню... – Ну, вообще можно, – русый быстро делает глоток – набраться смелости. – Бля, ты че, пидор что ли? Ты серьёзно? – Пешков вскидывает брови и расплывается в улыбке. – Нет-т, я пошутил! – Бессмертных, заикаясь, пытается хоть чем-то парировать, но розововолосый буквально затыкает его. К себе за плечо нагло притягивает, накрывая его губы своими, терпкого вкуса дешевой Охоты. Русый шумно вдыхает и ластится ближе, пьяно цепляясь за бледно-розовую футболку кареглазого и как будто забывая о том, что рядом сидит его друг. Охуевший почти до тошноты яблочным соком, кстати. – Бля, Вань! – Саня за плечо хватает и пытается оттащить Бессмертных. – Завали пиздак, – одновременно отвечают парни, которых так резко отвлекли от очень приятного занятия. "Вот бы он подавился своим соком" – в голове проскакивает тоже у обоих. Теперь Ваня тянется первым, уже не боясь получить отказ и быть обсмеянным. На языке – горькое Серёжино пиво, в голове – белый туман, а рядом на лавочке – Саша, который торопливо собирает свои вещи, чтобы больше не наблюдать взаимный каннибализм лучшего друга и какого-то фрика. Бессмертных не знает, сколько времени они целуются – только смутно помнит, что пятую допивают из одного горла и что Серёжа достает его ключи из кармана, чтобы открыть дверь в подъезд, и вызывает лифт до одиннадцатого, хотя Ваня никому, кроме Сани, не говорил, на каком этаже живёт.

***

Лучший друг заявляется на следующее утро с бутылкой газированной воды, которую Ваня выплевывает на пол, как только делает глоток. – Ты конченный? Я и так не в самом лучшем виде, а ты мне мерзость свою подсовываешь, – сил не хватает на крик, только на раздраженный вздох и на то, чтобы впустить Петрова на порог. Тот разувается, сразу проходит на кухню, плюхаясь на стул, и выжидающе смотрит на заебанного Бессмертных, – что ты от меня хочешь услышать? – Объяснений! Ты меня вчера позвал и кинул, предпочитая полизаться с этим... Серёжей? Как его там? – Вообще-то тебя никто не звал, ты сам позвался, – монотонно бормочет русый, пока Саня продолжает бубнить. У Вани голова раскалывается, поэтому он особо не слушает, но вылавливает из монолога что-то про Пешкова. – И Серёжа этот, он такой... – кривит лицо, как будто не сказал чье-то имя, а увидел перед собой нечто омерзительное. – Он такой... Ну, знаешь, такой... У меня слов нет, чтобы его описать, – русый подхватывает явно в положительном ключе, хоть Саше не нужны слова, чтобы увидеть "я по уши влюблен в Сергея Пешкова", мерцающее на Ванином опухшем после пьянки лице. – Чем он тебе вообще нравится? Он какая-то альтушка, которая пьет Охоту, ты че? Я понимаю, ты по парням и всё такое, но этот... – Бля, Сань, ты просто не видел его хуй. – А ты, типо, видел? – Петров спрашивает с иронией, но перестает жевать, когда в голове появляется некое осмысление ситуации, – что, реально видел?.. Когда успел, вы же только вчера лизались! Твою мать, розовые волосы... Вечер с видеозвонком... Ебать, Ва-ань, вот это ты влип. Пожалуйста, только не говори мне, что ты на него ещё и дрочил. Ваня смотрит оленьими глазами, невинными-невинными, и Саня точно знает, что это означает. – Какое же ты ебланище, это ужас, братан, – лучший друг одновременно осуждающе и поддерживающе похлопывает Бессмертных по плечу, сочувственно кивая. Ему, конечно, не понять, но ситуация – как из мема "че делать-то? Смеяться? Плакать? Дрочить? Я не понимаю". – Как будто ты никогда не дрочил на красивых людей! – На красивых – конечно было, но не на это... Недоразумение со взрывом фабрики скитлс на голове! – Саш, ещё раз так назовешь его – я с тобой в доту гамать три дня не буду, – аргумент весомый, поэтому лучший друг понуро замолкает, отправляя в рот чипсину со сметаной и зеленью.

***

Никто из парней не может точно сказать, как они к этому пришли, но Ваня уже полтора месяца почти каждый день появляется в Серёжиной двушке и даже иногда ночует у него. К счастью, Серёжиным друзьям на это глубоко плевать, потому что они обычно тусуются у "Денчика". Русому очень нравится целоваться с Пешковым или лежать в обнимку под тонким одеялом, но дальше пошлых шуток у них не заходит, потому что существует одна небольшая проблема – оба парня видят себя только в "активной" роли. – Когда ты мне уже в попку дашь? – Серёжа кричит Ване, который на кухне заваривает им дошираки. – Никогда, блять. Меня не ебут, это я ебу. – Это мы ещё посмотрим, – Пешков усмехается и поправляет розовые пряди, которые съехали на лоб, – ну че, ты там скоро? – От того, что ты на меня орешь из другой комнаты, вода не закипит быстрее, еблан. – Дооскорбляешься – я не буду с тобой нежен, – Бессмертных цокает, постукивая пальцами по столу в ожидании. Чайник пиликает, оповещая о закипании, и русый разливает воду по пластмассовым упаковкам, параллельно чуть не проливая на себя несколько капель кипятка. Несёт дошираки в комнату, к разлегшемуся на кровати Серёже и ставит лапшу быстрого приготовления на стол, немного путаясь в розоватом освещении комнаты, – а че ты поближе не поднес? Мне западло с кровати вставать, я так хорошо лежу... – Потому что ты кипяток на себя опрокинешь, дебик, – Ваня дергает Пешкова за яркую переднюю прядь, залезая с ногами на матрас, и тихо смеется. Серёжа показушно надувает губы, но обиды в нём – ни капли, потому что невозможно на Бессмертных обижаться, когда он так смеется, – мы подождем, пока остынут, ладно? Или ты любишь обжигать глотку? – Я не люблю, когда макароны развариваются! – Потерпишь, значит, – отвечает Бессмертных бескомпромиссно и укладывает голову на плечо розововолосого, – или в следующий раз будешь сухой дошик хавать. – Буду. – Я тогда нахуя воду кипятил? – Ваня раздраженно подскакивает, а Серёжа смеется над ним одними глазами, – какой же ты идиот, почему ты мне вообще нравишься... – хочется прикусить себе язык, потому что, кажется, от лучшего друга заразился не уметь закрывать рот вовремя. – Ох, вот как? Нравлюсь? – Пешков голову поворачивает и улыбается теперь губами тоже. – Глупый вопрос. Не нравился бы, я бы не сидел у тебя на квартире и не целовался бы с тобой. – Но ты впервые сказал это вслух. – Ты собираешься меня стыдить? – русый пальцем розововолосому в оголившийся живот тыкает, заставляя хихикнуть. – Нет, зачем мне тебя стыдить, ты же мне тоже, – это было так очевидно, но когда оба высказались, будто всё в мгновение стало немного иначе. – Тогда ладно, – Ваня довольно прищуривает глаза и поправляет ворот футболки, что съехал, слегка оголив ключицы, – в честь этого я, так уж и быть, дам тебе доширак в кровать.

***

С началом учебного года общаться становится немного труднее, потому что Ваня прикипел, привык в любое время иметь возможность пропускать фиолетовые пряди сквозь пальцы, а вставать ни свет ни заря, ехать на метро до университета, а потом вечером возвращаться домой и заниматься зубрежкой – выматывает и физически, и морально. Но зеленоглазый всё равно к Пешкову, а не к Сане заходит, и ночует у него, кажется, даже чаще, чем у себя. Дополнительно выедает мозг только недомолвка о голом Серёже в окне напротив, и, когда Бессмертных думает, что его совесть больше не позволит ему молчать, вечером после универа по обычаю заваливается в двушку. Застает парня у окна без футболки; тот спокойно оборачивается, руку с сигаретой оставляя в окне, и вопросительно смотрит на парня – не потому, что тот заявился неожиданно, а потому, что сразу же с серьёзнейшим лицом уселся на стул и ногу на ногу закинул, сверля взглядом. – Я на тебя дрочил, – Ваня скрещивает пальцы, как будто у них важный деловой разговор. То есть, он, конечно, важный, но вряд ли в офисах говорят о мастурбации. – Сегодня утром? Я знаю. – Серёжа, я не об этом! Я, когда только переехал, из окна увидел, как ты... Ну... Я подумал, что надо об этом всё-таки сказать. – Это я тоже знаю, – повисает неловкое молчание, и Серёжа расслабленно улыбается, – ты видишь меня из окна, и я, поверь, тоже тебя вижу прекрасно. – Блять, это позор, – Ваня в волосы зарывается и опускает голову вниз, – извини, это пиздец... – Не надо извиняться. Мне было странно, но лестно увидеть твое покрасневшее дерганное лицо в углу окна, – Пешков затягивается сигаретой, с удовольствием наблюдая за тем, как щеки Бессмертных багровеют с каждой брошенной фразой, – ты очень красивый, когда возбужден. Ты вообще очень красивый. – Пожалуйста, не продолжай! Ты хочешь, чтобы я умер от стыда прямо здесь? – зеленоглазый светлые пряди оттягивает, словно желая их выдрать. – А чего стыдиться? Я тоже на тебя дрочил, мы два еблана, получается, – Ваня резко поднимает голову и ловит чужой взгляд, пытаясь понять, шутка ли это, а окурок летит на улицу, – мне кажется, чтобы урегулировать сложившееся недопонимание, нам нужно поебаться, а ты что думаешь? – Я думаю, что ты не хочешь быть снизу, поэтому у нас ничего не получится, – у Бессмертных уголок рта дергается – мерзкая ситуация. – Тогда мы можем взаимно подрочить, тоже неплохой вариант, – и с Серёжей, присевшем на стул напротив, и его теплой ладонью на Ванином колене русый никак не может не согласиться.

***

Ваня думает надо всем долго, примеряется, потому что, очевидно – Серёжа не сдастся. Но Бессмертных хочет его только сильнее с каждым днем, это становится невыносимо, и просто взаимной дрочки им недостаточно, пусть русый пока что молчит об этом. Они ближе, чем целоваться-спать в одной кровати-курить одну на двоих, но всё ещё не то. Ване хватает месяца, чтобы решить для себя, что ради Пешкова он пойдет на уступки, и хватает часа в чужой ванной комнате, чтобы растянуть себя достаточно – так, как когда-то растягивались для него. В зелёных радужках, потемневших от волнения, всё читается, когда русый в спальню заходит и неловко дверь за собой прикрывает, но стояк бросается Серёже в глаза быстрее, чем похотливые блики в зрачках. – Серёж, я трахаться хочу. – Я вижу, – тот расплывается в ухмылке и поправляет спутанные волосы, которые в цветном свете кажутся только ярче, – ты хотел сказать, как обычно? – Нет, я хотел сказать, что хочу трахаться, – Ваня делает несколько больших шагов и плюхается на кровать, бросая на постельное белье тюбик и ленту презервативов. Подлезает к Пешкову поближе, нос к носу, и рукой по его шортам проводит. – Мы это уже обсуждали, – отвечает Серёжа, но, вопреки своим словам, рывком переворачивает Бессмертных на спину, не получая никакого сопротивления и даже немного удивляясь этому. Нависает и медленно горячей рукой под футболку забирается, пока Ваня подрагивает от волнения и ничего не отвечает. Напиздел про свою активную роль, потому что под Пешкова лечь – не западло ни капли. Розововолосый выше ведет, по плоской груди, соски задевая и заставляя Бессмертных дернуться. – Серёж, я... – наконец выдавливает из себя и ногу подгибает, упираясь в пах Пешкова. – Что "ты"? Хочешь возбудить до невозможности, а потом напомнить, что не тебя ебут, а ты ебешь? – парень усмехается, но по-доброму. – Тебе можно, я час в ванной корячился, – русый в фиолетовые пряди зарывается и надавливает острым коленом на Серёжино возбуждение, отчего тот резко опускает голову и закусывает губу. – Поганец, – щипает бледную кожу в ответ, заставляя Ваню пискнуть, выгнуться и выпрямить ногу. Пешков властно парня за бока хватает, чтобы он перевернулся, и футболку сильнее задирает, пальцами надавливая на позвоночник, – привстань на коленки, – русый послушано задницу отклячивает, упираясь в чужую эрекцию и тихо простанывая от этого, – какая же ты блядь, боже, зачем ты такие звуки издаешь... – В меня самый красивый парень стояком упирается, я должен тебе сейчас баллады петь? – Бессмертных назад подается, ерзая: он трахал, так что он знает, что нужно делать, чтобы возбудить ещё сильнее. Получается у него это на ура, потому что Серёжа перемещает ладони на ягодицы, скрытые тонкой тканью спортивок, и ощутимо сжимает. – Для начала ты должен перестать убого шутить и снять свою футболку нахуй, – отрывисто отвечает розововолосый и несильно толкается бедрами. Зеленоглазый стягивает одежду, и Серёжу ведёт от того, какой Ваня сейчас податливый только для него. – Стяни мои штаны, я хочу чувствовать твои руки на коже, – и от этого шепота Пешкова ведёт ещё сильнее – невозможно быть наглой сукой, а потом в постели просить о таких вещах таким голосом. Серёжа отодвигается и нетерпеливо избавляется одновременно и от спортивок русого, и от его нижнего белья – Ваня реально блядь, когда у него член касается живота и течёт, пачкая прозрачной естественной смазкой пресс. Кареглазый слабо, но звучно по ягодице шлепает, любуясь на красноватый след, что исчезает через несколько секунд. Бессмертных лицом в подушку утыкается и глухо мычит, нисколько не противясь. – Ванюш, прогнешься для меня? – Серёжа шепчет на ухо и кусает хрящ, отчего Ваня шумно выдыхает и послушно исполняет тихую просьбу. Пешков восторженно по чужому плоскому животу проводит, поднимаясь к ребрам, чтобы потом на спину ладонь переместить и несильно надавить на поясницу. – Не тяни, – простанывает русый и бедрами виляет, на что получает ещё один шлепок, но сразу после – шуршание полиэстера шорт и такой же, но более отчетливый звук разрываемого алюминиевого квадратика. Чувствует, как прохладные от лубриканта пальцы медленно ощупывают колечко мышц; Ваня хныкает от предвкушения и касается члена, – не тя- Обрывается на полуслове и коротко дергается, когда Серёжа ловко проникает на почти две фаланги – Пешков хрипловато усмехается и успокаивающе касается спины. Аккуратно растягивает, но второй палец добавляет уже через минуту, потому что русый действительно очень хорошо подготовился. Только для Серёжи. Недолго двигается внутри и выскальзывает, чтобы вылить побольше смазки на ладонь и после пройтись по стволу, размазывая, пока Ваня, недовольный, губы кусает. Недовольный ровно до того момента, как розововолосый член к проходу подставляет и несильно толкается, входя пока только головкой. Бессмертных, неожиданно для самого себя, резко назад подается и простанывает, пытаясь заглушить себя в мягкой подушке. Серёжа охает в унисон и рефлекторно сжимает руку на ягодице сильнее, чем до этого, толкаясь немного глубже. – Ванюш, нормально? – начинает двигаться, сдерживая себя от того, чтобы войти на всю длину. Ванюше не нормально, Ванюше хорошо, и это очевидно по подрагивающим плечам и тихому протяжному "глубже-е". Пешков исполняет жалобную просьбу и двигается увереннее, не забывая поглаживать мягкую бледную кожу, усыпанную родинками. Русый пытается насаживаться, показывая, что он не сломается от того, что его будут трахать немного жестче, так что кареглазый делает толчки размашистей и сильнее и наклоняется, мокро целуя Ванину шею. Бессмертных бы никогда не подумал, что ему будет нравиться то, как ему воздух из легких выбивают, вжимая весом тела в кровать и ритмично двигаясь внутри, но, непроизвольно сжимаясь вокруг Серёжиного члена, он может и передумать. Ваня за простыню хватается и кусает наволочку, чтобы быть не таким громким, пока парень сзади оставляет засосы и попадает по простате, что никак не способствует стараниям Бессмертных издавать меньше звуков. Розововолосый рукой скользит по Ваниному стояку, заставляя выгнуться в спине, а лбом только сильнее уткнуться в подушку. Серёжа тяжело дышит ему прямо в ухо, шепча именно такие вещи, от которых у русого мурашки по коже и лицо в красных пятнах. Ваня членом о кровать трется, всхлипывая от слишком интенсивной стимуляции всего, чего только можно, и в голове никаких ненужных мыслей – только одно-единственное имя пульсирует. Бессмертных изливается первым, животом размазывая сперму по постельному белью и сжимаясь, а Серёжа не выдерживает этого и кончает следом за ним, падая рядом, чтобы не придавить кажущегося хрупким зеленоглазого. Ваня переворачивается на спину и пытается отдышаться, пока розововолосый стягивает презерватив и кидает куда-то возле кровати – благо ковров у него не водится. Пешков к губам чужим тянется и коротко ненастойчиво целует, позволяя продолжать глотать ртом воздух. Даёт передохнуть им обоим, мягко водя пальцами по животу парня. – Ты поделишься сигаретами? Мои снова закончились, я даже не успеваю заметить, как выкуриваю всё, – спрашивает Серёжа через несколько минут, Ванино бедро поглаживая и заглядывая в глаза. – Где-то у кровати рюкзак валяется, там должны быть, – зевает Бессмертных, про себя подмечая, что розововолосый скуривает больше капитана блэка, чем он сам, хотя и не покупает их. Пешков нехотя перелезает через Ваню к краю кровати и тянется к рюкзаку, выуживая из бокового кармана пачку и доставая оттуда сигарету, – Серёж?.. – М? – кареглазый поджигает и затягивается, выпуская плотный дым изо рта. – А что между нами теперь? – Я не знаю, что с твоей стороны, но я бы за тебя умер. – Ты будешь моим парнем? – выходит как-то жалобно и тихо, пока Серёжа усаживается на кровати поудобнее, чтобы не стряхивать пепел на простыню, но всё ещё быть близко. Скользит рукой по плечу Бессмертных к его ладони и неловко сплетает пальцы, расслабленно улыбаясь. – Ещё спрашиваешь?

Следующим же утром Пешков предлагает Ване переехать из студии к нему.