Родинка на любимой ж...

Если вам расскажут, что главным фанатом Стива Роджерса является Фил Коулсон, не верьте! Главный и самый ярый фанат Кэпа — Брок Анджело Рамлоу, командир Альфа подразделения боевой поддержки Страйк. Потому что только у него есть самая большая коллекция фотографий тылов Капитана Америки! А начиналось всё достаточно безобидно. Со спортзала. — Какой, нахер, новенький? — возмутился Брок, пристально следя за тем, как Таузиг с матом и кряхтением пытался подтянуться в очередной раз, просирая напрочь нормативы. — А тебе не рассказали? — делано изумился Роллинз. — Как обычно, — пожал плечами Брок и всё-таки не выдержал издевательства над казённым спортивным инвентарем: — Законы физики против тебя, Джонни! Слезай с турника, не мучай планку. Земля тебя не отпускает. Вали отжиматься. Таузиг свалился на маты и на пару секунд, похоже, вообще из жизни выпал, но Броку уже было не до него. Нехорошие думы его одолевали, грозя испортить этот день всему отряду. Новеньких никто из командиров отрядов не любил. Тем более тех, кого навязывало начальство — таких не спихнёшь товарищу, не отправишь обратно с наилучшими пожеланиями сдохнуть где-нибудь по направлению к закату. Так что Брок не особо лучился энтузиазмом, когда настало время встречать пополнение. Он бы и вовсе свалил со своими куда-нибудь в Алабаму на учения, но Фьюри предусмотрел и это, запретив Альфе покидать здание. Вот ведь прошаренный мерзавец! Но и Брока не пальцем делали. Сколько таких вот начальственных ставленников через него прошло, не сосчитать. И ни один не задержался. И ведь даже не сучность командира отталкивала «талантливую» молодёжь, а слаженная работа всего отряда. Ведь что такое новичок? Это перестановки, перегруппировка сил под нового бойца. А в сработанном отряде и так всё работало, как швейцарские часы. Но разве объяснишь начальству, что чинить то, что не сломано, не имеет никакого смысла? С вершин власти, как всегда, виднее. — Знакомьтесь, лейтенант, — расплылся в хищной улыбке Фьюри, представляя нового бойца. — Это Стив Роджерс. Он временно прикреплён к Альфе. — Временно, — повторил Роллинз, занявший своё место за левым плечом командира и обычно исполнявший роль эдакого гласа разума. Но сегодня был явно не тот вариант, так как Брок банально не слышал ничего вокруг себя. Да и не видел, впрочем, тоже. Всё его внимание было сконцентрировано на двух идеальных полусферах, обтянутых плотной тёмно-синей джинсой. Всё, что выше или ниже, могло выглядеть как угодно, хоть вообще отсутствовать, Брок бы не особо огорчился, а вот эти вот полушария были великолепны. Полукруглые, твёрдые даже на вид, они притянули взгляд Брока. — Лейтенант? Даже назойливое жужжание чужих голосов не могло переключить внимание на что-то другое. — Рамлоу! — рявкнул Фьюри. И тут случилось невозможное: идеальная задница исчезла! Брок даже сначала не понял, что произошло, страшно расстроился, начал злиться, но в бок что-то больно ткнуло, возвращая обратно на грешную землю. — Рамлоу, да ради бога, вернитесь к нам! — воскликнул Фьюри и хотел было щёлкнуть пальцами перед носом Брока, но его запястье оказалось плотно зафиксировано. — Рад вас снова видеть. — Ага, и я вас, — хмыкнул Брок, выпуская его руку, и перевёл взгляд на новенького. — Рамлоу. — Роджерс, — представился тот и для чего-то улыбнулся. Но Брока не интересовало лицо будущего страйковца. Он даже имени его запоминать не собирался. Всё равно больше недели никто в их отряде продержаться не мог, не приживались. Так что и этому Роджерсу Брок давал примерно столько же. Но вот жопа была на диво хороша. *** — Лаки, когда я говорил, что винтовку любить нужно, это не означало, что её домой забрать можно! Даже спрашивать не буду, чем ты там с ней занимался, поберегу психику, — отмахнулся Брок от возможного объяснения случившейся у завсклада истерики по поводу нехватки одной единицы вооружения. — Ты мне лучше вот что скажи, родное сердце, ты вынес её как? Прямо в руках? Через КПП? Ну тогда всё понятно. Брок хотел было добавить что-то ещё, но взгляд скользнул левее и… связь с реальностью оказалась потеряна. И снова Роджерс в тесноватых спортивках выхаживал по беговой дорожке, нацепив наушники и не слыша ничего вокруг. Броку оставалось только облизнуться и мысленно отвесить себе пинок. *** — Мэй, ну ты же девочка, не роняй так уж низко мальчикам самооценку, — взмолился Брок, постукивая карандашом по планшету с перечнем нормативов. — Они у нас нежные, сломаются. А мне чинить. Коньяк, между прочим, ещё после метания ножей закончился. Роллинз что-то одобрительно угукнул, но у Брока снова случился отлив крови от одной головы вертикально вниз до другой, потому что в десяти метрах левее Роджерс имел неосторожность начать в этот момент заниматься разминкой. Если повороты корпуса Брок ещё смог перенести достаточно спокойно для обострившегося чувства прекрасного, то вот наклоны с касанием ладонями пола выбили воздух из лёгких почище хорошего удара под дых. Серые спортивки обтянули ягодицы Роджерса так, что простора для фантазии там просто не оставалось. А вот желание сорвать чёртову тряпку и явить миру совершенство во плоти вскипало с каждым наклоном всё сильнее. *** — Слушай, ты, ондатра тоскливая, ты на солнышко позагорать выполз или всё-таки мы к стрельбам наконец приступим? — вкрадчиво поинтересовался Брок у Васкеса, уже десятую минуту пытавшегося прицелиться в нужную точку. Васкес тяжело вздохнул и всё-таки нажал спусковой крючок. Глухо ухнул выстрел, винтовка, словно живая, дернулась в руках. — Семёрка! — крикнул со своей позиции Роллинз и выразительно показал сникшему Васкесу кулак. — Отбой! — Та-ак! — протянул Брок, недобро прищурившись. — Как там ты вчера говорил, отпрашиваясь с обеда? Белке в глаз или в жопу раз? Ну что? Иди готовься. Чтоб был чистеньким и смазанным у меня на столе через час. Кто там дальше? — Роджерс, — подсказала Мэй и пихнула Брока в бок. А тот уже и сам видел, как его главная головная боль опускается на землю на боевом рубеже и приникает щекой к цевью винтовки. И ведь не было оговорено его участие в отрядных стрельбах, Роджерс же щит метает, да в рукопашку врагов в реанимацию укладывает. Но тут нет, упёрся, заявил, что тоже хочет поучаствовать. Словно Брок выезд на природу с барбекю и бабами устроил, а не искал причину доебаться до бойцов. — Приготовиться к стрельбе! — рявкнул Роллинз. — Огонь! Дальше Брок ничего не видел и не слышал. Вот кто его дёрнул скользнуть взглядом по фигуре вытянувшегося на земле Роджерса. От того, как дернулась его задница в момент выстрела, у Брока всё внутри оборвалось. В горле пересохло, ладони вспотели, сердце предательски заметалось в груди и при следующем выстреле болезненно сжалось, предсказуемо рухнув в трусы. — Десять! — оповестил Роллинз. *** От Роджерса нигде не было спасения. Стоило Броку на чём-то сосредоточиться, загнав фантазию вместе с либидо как можно глубже, на горизонте снова появлялся он… она… ОНИ! Стивен Грант Роджерс и его великолепная, охренительная, самая совершенная жопа на свете. И ладно бы она была приделана к кому попроще, Роджерс… к нему лезть было опасно как минимум для должности. Брок дураком не был и прекрасно понимал, что сейчас за поинтересоваться максимум, что можно получить, так это вежливый посыл в удивительные дали. Но в то же время нельзя было игнорировать тот факт, что Роджерс всё-таки человек другого столетия, родившийся тогда, когда Брока и толерантности ещё и в проекте не было. Так что ожидать от этого старовера можно было чего угодно. А Брок пока не собирался оплачивать сыну своего стоматолога колледж. Тут вывод напрашивался только один: смотреть смотри, а слюни за собой подтирай вовремя. Мало ли кто не тот поскользнется. Хороший план! Отличный даже! Вот только Роджерс с упорством бронетранспортера игнорировал все попытки Брока его не замечать. Роджерс был везде. В зале, кафетерии, на весёлых стартах, устроенных командирами отрядов чисто по фану и желанию лишний раз попонтоваться друг перед другом подготовкой бойцов. Роджерс преследовал Брока даже в раздевалке и душевых, словно у него не было личного кабинета с полным набором девайсов для комфортной жизни. Но нет, Роджерс каждый день продолжал испытывать терпение и самоконтроль Брока только потому, что желал быть как можно ближе к народу. Ведь он такой же боец, как, например, Джон Таузиг. А ведь нихрена! Но как можно доказать носорогу, что он цапля и должен, как все нормальные птицы, пиздовать на юг, а не весело топтаться на последнем, что осталось от выдержки Брока? Правильный ответ — никак! Брок закрыл глаза и устало потёр ладонями лицо, стараясь наскрести в себе сил подняться с лавки и дойти-таки до душевых, чтобы смыть с себя три сеанса дрочки в тренерской. — Вот же… неприятность, — раздался рядом чей-то тяжёлый вздох. Хотя почему чей-то? Голос Роджерса Брок узнал бы из миллиона. Потому что обычно он не сулил ничего хорошего. Только одни проблемы напополам с какой-то запредельной дозой недотраха. Открыв глаза, Брок повернул голову на звук чужого голоса и замер с открытым ртом. Всего в паре метров от него, растерянно глядя на разошедшиеся-таки прямо на геройской заднице штаны, стоял Роджерс. И выражение на лице при этом имел такое, что смеяться как-то сразу расхотелось, да и вид на капитанские тылы в этот раз открывался как нельзя более удачный. Тем более что, похоже, Роджерс белья под спортивными штанами не носил. — Матерь божья, — прохрипел Брок, разглядывая на молочной коже левой ягодицы светлую россыпь мелких веснушек и яркую точку родинки у самого крестца. Как оказался рядом, Брок не помнил, как и того, почему, вместо того чтобы предложить Стиву свое полотенце прикрыться, сдёрнул остатки штанов вниз и вжался лицом в бархатистую кожу. Иначе как затмением своё поведение Брок назвать не мог. Лунным затмением. Полным лунным, мать его, затмением. Потому что в себя пришёл только от долгого умоляющего стона, в тот момент, когда останавливаться было уже слишком поздно, потому что ягодицы Роджерса очень удобно лежали в ладонях, а язык проворно орудовал в его заднице, разлизывая, разминая тугие мышцы входа. — Пожалуйста, Брок, ещё! — взмолился в этот момент Стив — и Брок снова пропал. Это потом уже выяснилось, что всё это жопное дефиле было тщательно подстроено и спланировано. Стив ещё в день их знакомства обратил внимание на горячего итальянца, нисколько не впечатлившегося свалившейся на него честью работать с самим Капитаном Америкой. А вот интерес к собственной заднице вдохновил. — А ты страшный человек, Роджерс, — протянул Брок, устало вытянувшись на стареньком диванчике в тренерской. Натруженные мышцы приятно болели, на животе медленно подсыхало пятно спермы, а задница, никак не ожидавшая, что ей тоже уделят внимание в очередном секс-марафоне, сладко ныла, намекая на то, что точно не будет против повторения заезда. И Брок её полностью поддерживал. — Не понимаю, о чём ты, — усмехнулся Стив, снова развернувшись к Броку его любимой частью тела. — Просто я всегда получаю то, что хочу!