Семь дней, девять часов, пятьдесят девять минут и три — четыре — пять секунд

      Уже неделю Люси ходила как в воду опущенная. И если поначалу все было более менее приемлемо, то сейчас девушка была похожа на грустного призрака. Ровно семь дней, пять часов, тридцать шесть минут и четыре — пять — шесть секунд прошло с того момента, как Нацу ее оставил. Она чувствовала себя брошенным щенком и это сильно било по ее самолюбию.       Люси была красива, привлекательна, умна. У нее было огромное множество поклонников, желающих вступить с ней в длительные отношения, но демон ее дернул ответить взаимностью на чувства этого Драгнила. Если бы она тогда, три года назад не поцеловала бы его в ответ на неловкое признание, то сейчас не испытывала бы такой съедающей изнутри, обжигающей тоски.       Ее квартира, оплату которой полностью на себя взвалил Драгнил, напоминала каждым своим сантиметром о парне, который так бесцеремонно бросил ее семь дней, пять часов, сорок минут и одну — две — три секунды назад. Кровать, в которой они каждый день засыпали и просыпались в обнимку, теперь не была таким желанным элементом мебели, она была большой для нее одной, холодной и пугающей. Холодильник, который постоянно ломился от огромной кучей еды сейчас был особенно пустой, ведь бездонного желудка Драгнила здесь больше не было. Обеденный и письменный столы больше не вызывали в ней тех ели заметных ноток возбуждения, когда она на них смотрела, ведь Драгнил больше не трахал ее на этих поверхностях. Ванная комната, коридор, гостиная, диван — каждое место в этой чертовой квартире напоминало о нем и сердце Люси сжималось до микроскопических размеров, принося ужаснейшую боль.       Когда с момента ее одиночества прошло семь дней, шесть часов, сорок три минуты и тридцать пять — тридцать шесть — тридцать семь секунд, девушка не выдержала давления квартиры и нарастающей тоски. Быстро собравшись, она вышла на улицу в надежде отвлечься на окружающий мир. Но и тут ее ждало разочарование.       Этот подъезд, эта дорога в их общую гильдию, где Драгнил был не последним человеком, этот маленький магазинчик у дома, куда они любили заходить вечером, покупая продукты, любимое полусладкое вино и тортики, этот парк, где с недавнего времени Нацу катался с ней на велосипедах по выходным, эти бордюры вдоль реки, на которых она постоянно балансировала, держа его крепкую руку своей маленькой ладошкой, ощущая как напрягаются его мышцы и сжимаются пальцы, когда она специально оступается, желая в очередной раз увидеть его заботливо-испуганное выражение лица.       Весь город, который стал ей родным за эти несколько лет после вступления в Хвост Феи, напоминали Хартфелии о Нацу, о его любви, которую он когда-то дарил ей в невероятных объёмах. И снова глаза намокли, снова она сдерживает слезы, ведь она сильная и независимая девушка, храбрая волшебница величайшей гильдии страны. Она не плакала, когда калечила свое тело на заданиях и определенно точно она не будет плакать от удушающего чувства одиночества спустя всего каких-то семь дней, восемь часов, три минуты, пятьдесят семь — пятьдесят восемь — пятьдесят девять секунд. Нет, она не следит специально за временем, просто глаза сами находят наручные часы, а мозг выцарапывает эту информацию зачеркивая палочки, словно заключенный в тюрьме.       Осенью темнело быстро, и в восемь часов уже была откровенно говоря ночь. Зайдя в тот маленький магазинчик у дома, Люси на автомате купила кусок отборной говядины, бутылку их любимого вина, и пирожное, покрытое розовым кремом. Медленно плетясь домой, Хартфелия была уже морально готова вновь погрузиться в эту холодную, опустевшую без него, обитель отчаяния. Люси планировала приготовить немного его любимой говядины, поместить в рот маленький кусочек, запив огромным количеством красного полу сладкого, в одну харю съесть тортик и отдаться эмоциям, пытаясь уснуть в такой огромной, излучающей какой-то могильный холод кровати, тщетно кутаясь в одеяло в попытках согреться. Она уже семь дней, девять часов, пять минут и четыре — пять — шесть секунд не ощущала его горячих сильных рук на своем теле. Она не чувствовала его губ, целующих ее во все дозволенные только ему места. Она не слышала шепот, не вздрагивала от его горячего дыхания. Она не видела его, такого родного, любимого, но теперь отвратительно далекого человека.       Говядина была не вкусной, вино (она еще раз посмотрела на этикетку, удостоверившись, что купила именно полусладкое) слишком сухое, розовый крем на торте был не таким розовым, а начинка абсолютно отвратительной. Квартира сильнее чем когда либо давила, и Люси впервые за эту неделю проронила слезу, в очередной раз смотря на часы. Семь дней, девять часов, пятьдесят девять минут и три — четыре — пять секунд. Он должен был уже вернуться. Еще позавчера его наглая задница должна была показаться в квартире. Ведь этот чертов Драгнил уверял ее, что задание, на которое он отправился вместе с Хэппи и Греем, в чисто, чтоб ее блять на хуй всю посадили, мужской компании было легким и оно точно не займет много времени, буквально дней пять (с учетом времени на дорогу конечно же). Утерев слезы, девушка воспылала такой мощнейшей яростью к ее еще не пришедшему домой парню, что боже мой, лучше бы он еще столько же не приходил.       Скрип окна, такой знакомый и любимый заставил Хартфелию прийти в себя. Злость как рукой сняло, желание «рвать и метать» сменилось на «запрыгнуть на такое любимое тело и удушить в объятиях». Глаза вновь намокли, только в этот раз слезы были вызваны не отрицательными чувствами. — Люська, я дома. Ты что, мою любимую говядину приготовила? — принюхавшись, он задорно посмотрел на девушку и, улыбнувшись ей так, как только он может, развел руки в стороны в приглашающем жесте. — Придурок! — с этими совами Хартфелия накинулась на него, обхватив руками шею, а ногами сжав талию. Уставший Драгнил не выдержал такого напора и оступившись повалился на кровать сильно обнимая столь любимую ношу. Весело рассмеявшись, он уткнулся в женскую шею носом, вдыхая такой родной аромат. И никакое мясо, так соблазнительно пахнувшее на кухне, никакие «махачи» и задания не нужны были. Когда Люси, его Люси так нежно и сильно обнимает его, он забывал обо всем на свете. Ведь по его наручным часам, которые они купили в качестве парных вещей на каком-то задании еще полтора года назад, его не было дома, рядом с ней, ровно семь дней, девять часов, пятьдесят девять минут и три — четыре — пять секунд.