Прошу тебя, отдохни

      От хронической усталости и мигрени подкашиваются ноги. Хрящи болезненно трутся друг о друга, а единственная здоровая глазница переодически закрывается, не в силах преодолеть всю навалившуюся тяжесть.       По правое плечо королевского ученого шагает его помощница, Альфис, еле поспевая за ним. Та переодически срывается на бег и наконец догоняет быстро идущего скелета, запыхавшись уже в который раз.       — Я с вами точно… уф… сброшу л-лишние килограммы. Ахах…       Это была шутка, но в ответ собеседник не издал ни звука, показывая всем видом всю нелепость данных комментариев. Снова отставая, ящерка опускает голову чуть вниз, рассматривая полы своего лабораторного халата. Лёгкий румянец заполняет ее щеки, а извинения начинают литься ручьём, наконец вытаскивая Гастера из мыслей.       Дингс быстро моргает, будто что-то попало в его глазницу и неприятно щекочет череп. Однако от этого мутная дымка усталости никуда не девается, заставляя гениального ученого сдаться и в очередной раз чуть ли не столкнуться с бегущим на него монстром в форме.       Ядро снова «шалит», пуская энергетические импульсы различной силы, что ломает любую технику, будь это утюг или же стационарный компьютер. Это очень вредит подземелью: экономике, уровню жизни, благоустройству и так далее. От этого погибают и монстры: рабочие и обычные граждане. Кого-то может замкнуть вместе со стиральной машиной, кого-то — с гирляндой или чем-либо подобным. Все попытки окончательно стабилизировать Ядро проваливались с громким крахом, оборачиваясь, если не повезёт, очередными смертями.       Подбираясь к главной системе огромного механизма, что питает все Ядро, Виндингс включает терминал. Его встречает зеленоватый экран, на котором высвечивается ошибка. Махинаций понадобилось больше, чем в предыдущий раз, но, громко «охнув» и слегка дрогнув, Ядро начало стабилизироваться. Гул и всплески лавы в последний раз разнеслись эхом по бесконечным коридорам лаборатории, пока не настала гробовая тишина, прерывающаяся только тихими разговорами сотрудников.       Кисти с дырами, ещё порхая над клавиатурой, выводили общую диагностику. Результаты заставили напряжённый рот скелета дрогнуть и еле заметно искривиться. Все хуже, чем ожидалось. Постройки и ловушки попадают под удары энергии, постепенно разрушаясь и приходя в негодность, как и обычные мосты и лифты, что примыкают к огромному строению посреди лавы.       Тонкие белоснежные фаланги пальцев касаются переносицы, потирая ее уже в который раз за этот день. Очки слегка сползают, а старый скотч еле слышно скрипит. Взгляд опускается на низкого роста ученую, которая сразу отводит от него свой взгляд и неловко чешет затылок. — Эм. Д-доктор Гастер, у-у вас есть и-идеи? Ядро в пос-следнее время… ах… т-точно, вы же, н-наверное, уже думаете над р-решением.       Высокому скелету приходится вздохнуть, прогоняя горячий воздух окружения сквозь кости, последний раз обернуться на потухший экран и отправиться дальше. «Конечно, доктор Альфис, я думаю над тем, как решить данную проблему. Мне нужно больше времени».       Две магические руки, снова воспарив в воздухе, показывают символы языка жестов. К сожалению, возможности выучить язык монстров ему не предоставилось, а его родной шрифт (он готов даже поспорить на это) совершенно никто в подземелье не знает.       Боль в черепе вернулась тянущей негой, раздаваясь неприятным звоном в глазнице и перетекая по позвоночнику в конечности слабыми волнами. Желание сейчас же взять сигарету посетило Гастера, но тот раздраженно и отчаянно отмахнулся от этой мысли. Король Азгор не терпел запаха курева, особенно от него. В прошлый раз он потерял добрых полтора часа на лекции Дримурра. Он слишком занятой монстр, чтоб повторять такое из раза в раз.       Рабочие наконец-то перестают носиться как угорелые (огненные элементали тут не причём) по Ядру и наводить панику, тем самым облегчая работу глазницы скелета. Мельтешение перед «глазами» плохо влияет на сосредоточенность и здравый рассудок.       Выходя из лабораторной области, Гастеру пришлось повертеть черепом, чтоб убедиться в том, что остался один. Альфис будто «исчезла», в очередной раз не предупреждая. Но, скорее всего, учёный просто не заметил прощания и быстрого топота коротких лап. Ее отсутствие негативно расслабляет, снова подкашивая кости в усталости.       В очередной раз поправив большую стопку бумаг с отчетами, Дингс ускоряет свой шаг почти до предела, напрягая остатки действующей магии. Та недовольно отзывается на увеличившееся усилие, подчиняясь владельцу больших «мозгов». Белоснежный лабораторный халат слегка развевается, сверкая своими полями, которые частично запачканы коричнево-чёрной сажей. Чистотой не отличается и обувь и нижняя часть брюк. Но времени на переодевание нет, так как большая и массивная дверь в приемный зал стремительно приближается.       Свободной левой рукой доктор легонько толкает «ворота», проходя в огромное помещение. В рецепторы ударяет запах цветов, который даже сюда проникает из примыкающего тронного зала.       Король неизменно сидит за длинным столом, который большим пластом растягивается чуть ли не на всю длину помещения. Сотня (или больше) стульев задвинуты, но один, по правую руку от Азгора, приветливо отодвинут, приглашая присесть.       Оказавшись рядом с Дримурром, Гастер кладёт пустую руку на грудь и опускает голову в поклоне, снова собирая из ноющей магии две полупрозрачные кисти. «Ваше величество, прошу вашего прощения за трехминутное опоздание. Ядро снова потеряло стабильность, но я все уладил».       Уложив объемную папку на стол и устроившись поудобнее на стуле, учёный приготовился к началу рассказа.       Еженедельные отчёты о работе всей лаборатории и Ядра обязательны, так что, как бы доктор ни желал посвятить больше времени работе, приходилось тратить около часа на это собрание.       Столкнувшись взглядом с его величеством, Виндингс замечает искры недовольства и волнения в зелёных глазах собеседника. Недоумение сразу же отражается на черепе скелета, а парящие руки обрисовывают путь ближе к владельцу. «Ваше величество, что-то не так? Я приношу очередные извинения за опоздание».       Неужто короля так расстроила его не пунктуальность? Конечно, опоздания — это не очень хорошо, но три минуты… Это, по расчётам Гастера, не должно было повлиять на правителя. Он ожидал встретить очередное: «Здравствуй, Гастер. Ничего страшного в этом нет. Ты выполнял то, что было необходимо. Присаживайся» в доброжелательном тоне. Но в этот раз молчание слишком затянулось, а угрюмое выражение лица Дримурра навевает опасения и негативные мысли. — Нет, Гастер, дело не в этом. Ты разве не видел себя в зеркало?       Недоумение сменяется удивлением. Глазница широко раскрывается, челюсть сжимается сильнее, а кости напрягаются. Почему Азгор говорит об этом? Главная цель визита Дингса — доклад о Ядре и лаборатории, научных разработках и экспериментах, но никак не обсуждение его внешнего вида. — Какие огромные у тебя синяки под глазами, Гастер! Ты вообще себя не жалеешь. Я же говорил тебе на прошлом собрании: отдохни хоть немного от работы. Тебе не обязательно проводить столько времени в лаборатории!       Низкий баритон короля начинает расслаблять магию ученого, расформировывая магические руки и делая их ещё прозрачнее. Пришлось собрать «всю волю в кулак», чтобы не упустить остатки работающей материи. Это начало раздражать. Хотелось поправить правителя, что рассеивание магии под глазницами наоборот создаёт дополнительную магию в основной расход, но тот выглядел слишком настойчиво и взволнованно, чтобы начать с ним спор. Да и сам скелет не в силах обернуть разговор в эту сторону.       Разве Азгор говорил ему отдохнуть при прошлом визите? Пришлось порыться в черепе, чтоб отыскать эту информацию. И правда, в прошлый раз (и не только) правитель напоминал Гастеру об отдыхе, но тот благополучно забывал данные пожелания, зарываясь в работу.       Лёгкое чувство вины колит душу. Память подводит, а в отношении к королю это недопустимо.       Тяжело вздохнув, доктор внимательно рассматривает лицо Дримурра. По выражению лица он ждет незамедлительных объяснений. «Кто-то должен выполнять ту работу, что делаю я, иначе продуктивность лаборатории и Ядра упадёт, а это негативно скажется на всем подземелье. Если вы не настроены на выслушивание моих отчётов, то я вынужден уйти. У меня слишком много дел».       Раздражение выходит из-под контроля, отчего лицо Дингса слегка кривится, а магические кисти воспаряют чуть выше, становясь ярче, и слегка подрагивают при воспроизведении жестов. Как же хочется курить.       Азгор вздыхает, медленно и еле заметно покачивая головой в разочарованном жесте. Он не понимает такого ярого стремления себя загубить намеренной бессонницей, излишним напряжением и постоянным умственным штурмом. Могучее тело короля плавно поднимается с трона, заставляя измотанного скелета тоже оторвать пятую точку от сидения. Атмосфера начинает набирать оттенки опасных оборотов, что заставляет меньшего монстра вцепиться кистями в стол.       Рост ученого составляет не менее ста девяноста сантиметров, что позволяет его фигуре быть статной и внушительной. Она создает впечатление большой важности, заставляя других монстров-ученых уважать его и беспрекословно выполнять его поручения. С интеллектом Виндингса не может сравниться никто другой в подземелье, а может быть и никто во всем мире, что формирует его ауру как холодного и гениального ученого всех времен. Его одежда только чёрных и темно-серых оттенков (если не считать лабораторный халат): она подчеркивает белоснежный череп и хирургически точные руки с дырами в ладонях. Единственная глазница спокойно смотрит свысока, заставляя любого монстра вздрагивать от прожигающего взгляда. Зачастую ученый наигранно улыбается. Его улыбка превращает веселую теплую атмосферу в ледяную.       Но по сравнению с великим и широким телом Дримурра Дингс кажется тоненькой палочкой, которая чёрным цветом мельтешит подле короля. Сейчас эта разница как никогда заметна, что заставляет притупившийся инстинкт самосохранения скелета приготовить магию к боевым действиям. Доктор как никто другой может контролировать страх, но перед его величеством даже он не в силах не думать о защите. Особенно после смерти его детей и развода с Ториэль.       Азгор медленно обходит стол, подходя к учёному. Тот внимательно следит за передвижениями могучего монстра, вглядываясь в золотистую переливающуюся шерсть, которая закрывает лицо повелителя. Напряжение неумолимо растет, как и количество вопросов, на которые в ближайшее время не найдётся ответа.       Оказавшись примерно в трех шагах от скелета, Дримурр начинает сокращать и это расстояние, постепенно разрушая хрупкое личное пространство Гастера. — Ты же знаешь, что и так очень много сделал для монстров. Для всех монстров. Ты не должен разрушать свою душу.       Чрезмерно маленькое расстояние начинает сильно давить на Дингса, будто обхватывая кости не только со стороны повелителя, а со всех сторон, пробегая болезненными импульсами страха до самой души. Доктор еле заметно вздрагивает и отходит, наверстывая несколько шагов, что заставляет застыть объемную фигуру Азгора на месте. Глазница пронзает взволнованное лицо его величества, молча сообщая о дискомфорте.       Неловкое молчание снова виснет между двумя монстрами, пока Джи не задумывается о времени, которое он тратит на какую-то ерунду. «Хорошо, я зайду к вам позже, когда вы будете настроены на разговор. Позвольте мне отлучиться: у меня ещё много дел».       Магические руки оказываются по правое плечо от владельца, слегка подрагивая под такт слов. Основная пара тянется к рёбрам, чтобы скреститься около них в недовольном жесте, но ученый вовремя останавливается. Этикет не позволяет таких вольностей, а на эмоциях скелет вовсе перестает себя так прекрасно контролировать. Пришлось занять их папками с отчетами.       Очередной глубокий вздох от правителя не заставляет долго ждать. На этот раз Дримурр становится намного настойчивее, уже более смело и упрямо подходя к доктору, который слегка округляет одну глазницу. Второму приходится сначала пятиться, а после развернуться и направиться вон из зала.       Вся ситуация была бы комичной, если бы не тема их разговора. — Гастер, я настаиваю на твоём отдыхе. Почему ты работаешь так усердно? Я не спорю, ты очень много делаешь, но мы не нуждаемся в подобном так сильно, как ты думаешь. Разве так трудно дать себе перерыв? Или тебя это беспокоит?       Высокий монстр быстро шагает за более низким, что с папкой в руках пытается оторваться от догоняющего. «Ваше величество, я не нуждаюсь в отдыхе. Отдых — это удел монстров с большой эмоциональной составляющей. У меня есть работа. У меня есть темы для исследований, экспериментов и изобретений. Это все, что имеет значение. Это то, за что я…»       Живу — это слово он не успел договорить.       Крупные и мягкие лапы пытаются ухватиться за белоснежный халат, мешая Гастеру продолжить дальнейший путь. Несколько листов падает на каменный пол, хаотично разлетаясь по сторонам. Приходится вызвать ещё пару магических рук и взять папки из основных, чтобы правитель не раскидал и их тоже.       Оба останавливаются, будто бы борясь друг с другом. Учёный пытается оттолкнуть от себя более сильного и могучего Азгора, и у него вполне неплохо выходит. Это заставляет короля более усердно сопротивляться. Его высочеству хочется обнять скелета, который изнуряет себя и свою душу. Того, у кого прошлое было настолько темное, что даже ему практически ничего неизвестно, кроме пары моментов.       При вопросах о его давнем детстве скелет всегда опускает свой взгляд в пол, заметно пытаясь не выйти из себя.       Того, кто считает себя ничтожеством.

«Ты и так уже много сделал».

«Мне нужно продолжать работать».

«Ты самый гениальный учёный в подземелье».

«Мне нужно работать ещё сильнее: я недостаточно делаю».

— От этого у тебя появляется только больше работы. Каждый монстр нуждается в отдыхе. Ты должен остановиться. Эмоции — это абсолютно нормально, и они никак не влияют на отдых. Тебе просто нужно позволить себе…       Отдохнуть — теперь очередь короля не договаривать.       Того, кого Азгор с Ториэль нашли под завалом: полностью потерянного маленького гения, который первый раз убил человека и повысил УР.

— Все в порядке, мой дорогой. У всех в этом мире наступает такой момент.

— …

      Того, у кого нет никого ближе, чем работа. «Я ничего не чувствую. Ничего. Дайте мне уйти, прошу вас. Я должен работать. Я должен. Я… Я не вижу причин, по которым…»       Самообладание королевского ученого начинает ослабевать. Он давно работает до предела, отчитывает себя за переломные моменты Ядра, не успевает составлять отчёты, проверять все лаборатории на активность и экспериментировать одновременно. У него нет решения проблемы с душами, а ведь это его главный проект. Скелет очень много времени проводит вместе с правителем, борясь с его депрессией и пытаясь отогнать от него ужасные воспоминания о бедных детях и отвернувшейся королеве. Доктор должен решить проблему с человеческими душами и барьером, чтобы королю не пришлось больше убивать детей. Доктор должен, должен, должен.

      Лазер прорезал вторую дыру в кисти, наконец-то переставая шуметь. Череп скелета обессилено лежит на столе лицом вниз. Рядом лежит блокнот, испещрённый глубокими укусами челюсти ученого. Так сильно саднит магию, так сильно болит душа.

      «Если они узнают об этом… меня никто не простит. Даже Азгор. Все отвернутся от меня, возненавидят. Но… зато Дримурр не умрет за нас. Никто не умрет. Все наконец-то увидят свет. Мы будем свободны благодаря этому эксперименту».

      Как же дрожала душа, когда Гастер просыпался на стуле возле кровати его величества, а тому снова снился кошмар. Бессонница начинала уходить, но ужасы оставались, отпечатываясь на измученном Азгоре темным пятном. Тот выглядел жалко в такие моменты, даже в темноте: слёзы текли ручьём, зелёные и мудрые глаза были наполнены страхом и горем. Он очень тяжело переживает потерю. В тяжелые моменты правой руке ученого оставалось только пристроиться напротив, обхватить в объятиях грузное тело и говорить: «все хорошо, ты уже проснулся» или «я тебя не могу понять, но я уверен, это очень больно. Это нужно пережить, и потом все будет намного лучше». Подобных фраз было очень много. Дримурр был совсем не против того, что к нему обращались на «ты». Он даже обнимал ученого в ответ и всхлипывал.       Хотя… Гастер очень даже понимал короля. Только, в отличии от него, он мог что-то с этим сделать, но по собственной воле остался в стороне, поплатившись за это огромной ценой.       Напирающий правитель наконец-то побеждает в небольшой схватке, прижимая к своему могучему и крепкому телу скелета, который уже перестал всячески сопротивляться. Магические руки с папками растворяются, роняя отчёты на пол. Вторая пара сильно тускнеет, периодически и вовсе пропадая. «Я ничего не… ч-чувствую. Н-ничего не…» — Все хорошо, Гастер. Все хорошо.       Переливчатый баритон заполняет череп, в котором царит полный хаос. Эмоции, что раньше не могли вырваться из-под замка, теперь бились о душу со всей мочи, будто стараясь разорвать ее. Мысли путаются, отдавая неверные команды телу, через некоторое время отменяя их. Кости начинают тихо дрожать, издавая жалобный стук, что не остался без внимания Азгора. Тот прижимает учёного к себе ещё сильнее, согревая, давая опору, что так была необходима Дингсу раньше.       Доктор буквально повис на мягких и крепко держащих его руках, обмякая и закрывая здоровую глазницу. От тела правителя отдает приятным для скелета теплом. Последняя пара магических рук пропадает из-за полностью исчерпанной магии. Кости перестают издавать звуки беспомощности, успокаиваясь и раздаваясь негой ужасной усталости. Так хочется спать…