Erised

      Хогварт — одна из лучших в мире школ чародейства и волшебства. Это место, где всегда и на каждом шагу творится магия. Школа основанная четыремя волшебниками и разделённая на четыре факультета: Гриффиндор, Слизерин, Пуффендуй и Рейвенкло.       Родители Чанбину с самого детства рассказывали об этом невероятном месте, где он обязательно будет учиться. И каждый раз твердили, что такому талантливому и чистокровному магу место исключительно на факультете Слизерина. Так что, приехав в школу впервые и почувствовав на своей голове вес Распределяющей Шляпы, он ни на секунду не сомневался, куда его определят. Он заранее знал, где его место.       — Хм… — Шляпа же, казалось, была в неком затруднении. Она то и дело мычала и повторяла: "Вот оно как…". Но через несколько секунд всё же сумела подвести итог. — Решено! Слизерин!       Как только директор снял с его головы шляпу, он уверенно прошел к столу, за которым сидели ученики теперь уже его факультета и радостно принимали в свои ряды. Ребята за другими столами их восторга не разделяли и смотрели с некой опаской. Все знают, что студенты Слизерина поддерживали Тёмного Лорда в войне. Но это дело прошедших времён, так что сейчас редко кто-то за стенами школы упоминает об этом.       Следом за ним к месту распределения подходили следующие ученики и с радостью принимали свой новый факультет. Как известно, на Слизерин попадают люди с большими амбициями. Но как правила решающую роль всё же играет кровь. Шляпа и по сей день по заветам Салазара Слизнорта определяла на факультет только чистокровных. А оттуда и высокомерие многих учеников факультета.       «Глупости, всё это,» — думал всегда Со. — «Если бы только кровь играла роль, то половина учеников других факультетов тоже попадала бы на Слизерин. Хвастаться нам нечем,» — но вслух этих слов никогда всё же не произносил. Знал, как другие ребята могут на это отреагировать. Для них обучение на Слизерине по-настоящему многое значило.       Так что Чанбин не возникал, часто отмалчивался и говорил всегда исключительно по делу. Даже среди учеников его факультета не многие с ним общались, стоит ли говорить про других. Был разве что один ученик с Пуффендуя, с которым он ещё в Хогварт-Экспрессе познакомился до распределения.       Уён оказался славным мальчишкой, сумевшим сразу же расположить к себе Чанбина и разговорить его. Так что даже после распределения и нескольких месяцев учебы в школе на разных факультетах они пересекаясь всё же приветствовали друг друга и обязательно перекидывались парой фраз. Наедине могли порой и сильно расшуметься, бурно обсуждая что-либо. Но это случалось так же редко, насколько редко Со получал плохие отметки.       Основная компания юного волшебника всё же состояла из учеников его же факультета. Особенно ярко среди его ровесников выделялись Ли Минхо, Ян Чонин, Кан Ёсан и Пак Сонхва. Вот кого он без сомнений назвал бы высокомерными и амбициозными чистокровными волшебниками. Другие его мнение несомненно разделяли, и их компанию старательно обходили стороной.       Чанбину посчастливилось каким-то чудом в их компанию затесаться. Так что круг его знакомств достаточно быстро разросся сразу до пятерых друзей. Минхо и Чонин были ребятами острыми на язык, при любом удобном случае упоминающими чистоту своей крови и каждый раз на уроках без стеснения доказывающие окружающим своё превосходство. Сонхва и Ёсан же были поспокойнее. Бин бы даже смело сказал, что слишком спокойными и равнодушными к окружающим. Казалось, их двоих вообще мало что волновало. Но общались они тем не менее только узким кругом, не подпуская к себе окружающих.

***

      Чанбину уже шестнадцать, он перешёл на пятый год обучения и впереди его ждал экзамен СОВ. Но до этого ещё целый учебный год. Так что сейчас просто ехал в Хогварт-Экспрессе к школе в вагонах переполненных учениками разных факультетов, обменивающихся история летних каникул,       — А потом… — Уёну вообще было не сильно важно, слушает ли его Чанбин. В любом случае, он ещё успеет потом предъявить ему за это. — Так и прошло моё лето, — подытоживает, наконец, и смотрит выжидающе. Но не дождавшись ответной реакции спрашивает. — Ну и в какой момент ты перестал меня слушать? — он не выглядит разочарованно. В конце концов за всю поездку он молчал лишь около десяти минут, в которые говорил Чанбин. А сейчас они уже недалеко от школы, значит говорил он чуть больше часа.       — После истории про поездку на ферму драконов, — поворачиваясь к другу, спокойно отвечает Чанбин. — Подумал, что тоже хотел бы туда съездить и потерял суть, — ни капли лжи в его словах нет, и Чон это чувствует.       — Тогда следующее лето проведём у меня и съездим ещё раз, — на его лице уверенная улыбка, потому что родители точно ему разрешат. А эта поездка чуть ли не их ежегодная рутина. — Ты что делал летом? Даже сову не соизволил мне отправить.       — Отправлял вообще-то, — пожимает плечами. — Раза три или четыре, да вот только она возвращалась обратно. Видимо, вы как раз в эти моменты были в отъезде, — лицо пуффендуйца вытягивается от удивления и резкого осознания. Они ведь и правда отпускали всех работников в свои отъезды. Их потом завалило почтой так, что ещё три дня все вместе разгребали. — Да ничего особенного не делал. Съездили семьёй к родственникам в Ирландию один раз. А так я всё лето дома провёл.       — Звучит ужасно скучно, — заявляет Уён. А Бин только отмахивается, как бы говоря, что нормально всё, он к этому привык.       Дверь их купе открывается и на пороге появляется студент с повязанным на шее сине-серебристым галстуков и идеально выглаженной рубашкой — Сынмин, их ровесник. Тот молча заходит к ним и садится на пустующее место, захлопывая за собой дверцу.       — Я тут у вас потусуюсь, у меня шумно, — он всё такой же грубоватый и наглый, как обычно. Но все прекрасно знают, что за напускной холодностью Сынмина не скрыто ничего плохого. Он просто действительно не выносит шумных компаний, предпочитая концентрировать всё своё внимание на учёбе в спокойной и тихой обстановке.       — Я бы не сказал, что у нас тут так уж и тихо, — с лёгкой насмешкой в голове произносит слизеринец, и чувствует чуть слышное "Эй!" со стороны Уёна.       — Лучше пусть шумит один, чем трое, — эти слова окончательно добивают парня. И он просто обиженно отворачивается к окну, действительно создавая тишину, о которой Ким мечтал всю дорогу. — Идеально, — чуть слышно произносит парень и окончательно расслабляется.

***

      Новый учебный год как и всегда сопровождается уже заезженным распределением новых учеников по факультетам, радостными приветствиями от старост и спокойным ужином. Спокойно он на самом то деле проходил только за столами Слизерина, за столами других же факультетов царил настоящий хаос из гула голосов учеников.       Чанбин то и дело замечал разговоры гриффиндорцев с пуффендуйцами, яркие споры на тему ещё даже не начавшихся уроков среди когтевранцев и просто весёлую атмосферу вокруг. Сам он сидел в компании чуть ли не святой четвёрки всея Слизерина и просто жевал свой ужин. Ребята мало общались между собой, если уж говорить на чистоту. Как правило Минхо просто затевал какие-нибудь споры со старостой Гриффиндора, а там уже как пойдёт. Их, откровенно говоря, считали слишком уж наглыми и нелюдимыми. Некоторые без зазрения совести называли их высокомерными придурками.       Впрочем, репутация его факультета всегда была не очень хорошей. Слишком много всего наложило отпечаток на учеников. Стереть эти стереотипы было непросто. Директор старался какое-то время, но вскоре и ему надоело отмывать репутацию факультета, которого, казалось, всё более чем устраивает.       После ужина он намеренно задержался в столовой, просто провожая толпы первогодок, которые шли за старостами в свои корпуса. Ему хотелось переждать и отправиться в свою комнату позже. Тем более дорогу за пять лет обучения он хорошо выучил.       Когда в столовой оставались лишь единицы, он выдвинулся в подземелья. Петляя по знакомым коридорам, он неожиданно для себя заметил дверь, которой раньше точно никогда не видел. Хогвартс вообще был удивительным мести, поражая воображения даже волшебников. У него вдруг промелькнуло воспоминание про рассказ одного из учителей о Выручай-комнате, которое было разрушено давно. Но он всё же потянул дверную ручку на себя.       Комната была, на удивление, открыта. В ней не было совсем ничего. Пустое пространство с большим зеркалом у одной из стен. Дверь сама по себе закрылась за его спиной, и он просто проходит вглубь, к зеркалу.       Он проводит пальцами по красиво выгравированным буквам, не понимая и капли написанного, пока не видит отражение... Им рассказывали на уроках, это Зеркало Еиналеж. Осознание приходит слишком быстро и слишком резко, но непонятные слова уже сами выстроились в фразу: «Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание».       Чанбин решает всё же взглянуть на отражение. В зеркале был он сам, но внутренняя часть его мантии было красивого жёлтого цвета, серо-зелёный галстук сменился чёрно-жёлтым, а нашивка змеи на барсука. Форма Пуффендуя.       — И это то, о чём так я мечтаю?       После этих слов к нему начали подходить другие ребята. Сначала Уён, обнявший его и улыбнувшийся в отражении, потом Крис — староста Гриффиндора, а вместе с ним и Джисон, которого Минхо вот уже 3 года считал главной целью своих издевательств. Людей вокруг его отражения с каждой секундой становилось всё больше. Большинство он знал в лицо, но не помнил имён. Все они с улыбкой смотрели на него из-за волшебного зеркала. Все они были учениками Гриффиндора, Когтеврана и Пуффендуя. Вокруг не хватало только слизеринцев.       Чанбин, кажется, впервые за всю свою жизнь ощутил себя невероятно одиноким, потому что в реальной жизни из по-настоящему близких друзей у него был только Уён, с которым в силу своей компании он практически не общался в стенах школы. Ему не было стыдно общаться с ним и было плевать, что скажет на такую дружбу "святая четвёрка". Но он знал, насколько Уёну их компания неприятна и как тот не хотел привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому они и общались только тогда, когда оставались наедине друг с другом.       Он просто смотрел на своё отражение окружённое толпой людей. Смотрел и думал о том, как было бы прекрасно, будь это всё реальностью. И смогло бы это отражение стать его настоящим, если бы в тот самый первый день в Хогвартсе Шляпа отправила его на Пуффендуй       Он коснулся рукой отражения, оставляя на зеркальной поверхности следы от своих пальцев. От этого зеркала он чувствовал только холод, в то время как само отражение дарило ему уют и спокойствие. Да, в таком мире он бы точно хотел оказаться. Но то было лишь отражением, находящимся в Зазеркалье, а это его одинокая реальность, в которой он уже пять лет учится на Слизерине.       Отпускать картинку оказалось сложнее, чем он думал в самом начале. Но это было банально необходимо. Завтра его ждут серые учебные дни с новыми уроками и новой информацией. И может он даже сможет поймать момент, чтобы поздороваться и немного пообщаться с Уёном.       Он покидает волшебную комнату, прикрывая за собой дверь, и обещает себе вернуться завтра, чтобы ещё немного полюбоваться столь сладкой мечтой.