Фенечки-колечки

      Что это? Их начало? Если это и правда так, то он станет самым счастливым человечком на свете. Если бы Санрайз только мог пожелать, остался бы в этих объятиях навечно. Чтобы в мгновение остановилась каждая минута и этот вечер остался недвижимым; чтобы чужие руки обвивали его хрупкую спинку и дальше… Правда, не все желания исполнимы.       — Может, нам пора спускаться? Уже холодновато… — Санрайз сунул руки в рукава поглубже, чтобы холодный ветерок не обдувал их.       — Хочешь ко мне на чай? — неожиданно предложил Мун, огладив кудрявую головку.       — На чай? Ну… — Сани задумчиво замялся, — А ты далеко живёшь? Не поздно будет? — заволновавшись       — На пятом этаже, — Мундроп растянулся в улыбке, коротко усмехнувшись.       Только услышав это, Санрайз поднялся с его груди и недоумённо уставился на него. Мун глянул в ответ мягко, пусть всё ещё и по-доброму насмешливо.       — Я так и знал! — он громко воскликнул, непроизвольно цепляясь за куртку Мундропа, округляя на него зенки. — Я знал, что в этом что-то есть!       Мун зажмурился и широко улыбнулся, после звонко рассмеявшись. — Ох, да! Ты меня раскусил, признаю, — он, словно сдаваясь, махнул свободной рукой, признавая своё поражение. — Хочешь увидеть Антрацита?       — Хочу! — Санрайз не задумываясь отвечает, только звучит такое предложение. Если его обиталище так не далеко — нужно принимать предложение. Если в этом обиталище живёт милое усатое создание — нужно принимать предложение!       Санрайз поднялся первым, начиная стряхивать со штанов налипшую на них пыль. Чувствовалась толика печали покидая это чудесное место, но рано или поздно это произошло бы. К тому же, кто знает, вдруг ему ещё выпадет возможность подняться сюда снова.       Мундроп спустился первым, за собой утянув только спускающегося Сани: отлепил от лестницы, словно котёнка с дерева, поставив на ноги, чем вызвал только смятение и испуг. Санрайз не успел привыкнуть к тому, что его периодически пытаются таскать, особенно так внезапно, что заставило его на этот раз непроизвольно пискнуть и сгорбиться. Ему было страшно упасть, но, по всей видимости, у Муна действительно достаточно сил, чтобы удержать его. Да и кажется, что эти реакции ему только нравились.       Мундроп повёл его вниз, спускаясь до названного пятого этажа. Когда они только поднимались, Сани не успел запомнить никакую из тех дверей, что они проскакивали, торопясь на самый верх, потому даже предположить было нельзя, какая дверь могла принадлежать Муну. Оказалось, его дверь была самой обыкновенной: металлической кирпичного окраса. Не его… хозяина или хозяйки. Вряд ли у него достаточно средств для приобретения квартиры.       Когда Мундроп открыл дверь и пустил Санрайза внутрь, жилище и впрямь оказалось не самым новым, как и само здание в целом. Только Мун зажёг свет в прихожей, как от темноты отделился некий чёрный сгусток, выплывший к ним.       — Ой… — проронил Санрайз, увидев чёрного кота, которого так часто видел на фотографиях, теперь лицезрев в живую.       Животное замедлилось, заметив кого-то незнакомого, навострило уши и прищурило на чужого свои отливающие тёплой желтизной зенки.       Мун, успевший за эти несколько секунд стянуть куртку и повесить её на крючок, вопросительно обратился сначала к Санрайзу, позже замечая пришедшего Антрацита.       — Хах, здорово, дружище, — он мягко улыбнулся, приветствуя своего питомца, который заметно оживился, услышав его голос, тут же шустро засеменив к нему. — Иди сюда, — Мун позвал его, слегка наклонившись и опустив руки, в которые Антрацит без промедлений прыгнул, наконец радостно мурлыкнув.       Санрайз пронаблюдал за этим, приятно тронувшись такой картиной. Но теперь он почувствовал некую неловкость… только от чего? От того, что мало чем вписывался в их идиллию? Или перед Антрацитом? С ним всё может быть.       В эту минуту Мундроп заулыбался ещё довольнее, взяв кота в руки так, словно бы текучий мешочек, придерживая под пузом и обращая к Санрайзу, чтобы он наконец смог разглядеть Антрацита, как следует.       — Познакомьтесь, мусьё, — Мундроп заговорил наигранно-важно. — Этого молодого человека зовут Санрайз. Вам нужно познакомиться, — другой рукой он пригладил кота по спинке, констатируя всё происходящее.       — Как всё официально, — отозвался Санрайз, замечая на себе внимательный взгляд маленьких глазок.       — А как ещё? Держи, — и Мун просто вложил в его руки Антрацита, пустившись по квартире дальше, таким образом оставляя их… знакомиться? Он так же будет знакомить его со своими родителями? Ой, погодите…       Санрайз робко перехватил кота в свои ладоши, смяв под своими пальцами его гладкую и мягкую шерсть. Антрацит глянул на него всё теми же прищуренными зенками, принюхиваясь шевельнув розовым носиком. Он перестал казаться таким настороженным, мирно прибывая в чужих руках. Антрацит был худеньким, но в меру: было заметно, что кормят его достаточно, чтобы он не похудел слишком сильно или пополнел. Подобающе домашнему коту, он казался изящным и аккуратным, что особенно дополняла гладкая шерсть.       Санрайз улыбнулся, когда Антрацит склонил к нему мордочку, будто доверчиво кивая. Любовь к кошкам в целом и такая приятная расположенность Антрацита к нему заставила просто растаять. Сани не сдержался и прижал его к себе, приложившись лобиком к его мягонькому, после опустил на пол, наконец засобиравшись пройти дальше за Мундропом.       Антрацит невольно направил его на кухню, когда побежал на поиски своего хозяина, где тот уже успел поставить чайник: упитанный шарик со свистком. Санрайз стеснённо остановился где-то в проёме, тихо ожидая каких-либо указаний.       Кухня была самой обыкновенной: от части кажущаяся скудной. Первое, что Сани заметил, так это то, что на подоконнике Мун держал пепельницу, а где-то поодаль от холодильника кошачьи миски Антрацита, которые он любезно успел наполнить для него. Верное дело в первую очередь позаботиться о сытости питомца. На этих самых окнах висела узорчатая тюль, скрывающая сейчас вид на улицу.       Правда, такое положение вещей никак не защищало котика от дыма, который всё равно попадал бы в его маленький носик, а потом и в лёгкие. Или Мун более предусмотрительный, и, если курит, выгоняет Антрацита из кухни, открывает форточку и ещё некоторое время держит вдали от окон и пропахшего места, чтобы как можно меньше гадости поступило к нему. Есть ли у него здесь балкон? Учитывая, что квартира располагается по середине и по двум единственным увиденным дверям было ясно, что жилище однокомнатное, балкона могло и не быть.       Для Сани походы в гости — это чувство неловкости в многократной степени, страх двинуться куда-то не туда, сделать что-то не то, или что-нибудь испортить. Часто хотелось интересоваться всем, но стеснение редко позволяло делать это.       — Чего стоишь? — тут Мундроп заговорил, выводя его из размышлений, — Садись, — и указал рукой на небольшой столик, за который приглашал сесть.       Санрайз сцепил руки между собой, задевая взволнованными пальцами фенечки на руках. Он негромко угукнул, всё-таки сумев занять место за столом. Первое указание уже есть.       Только он сел на стул, как к нему на колени мгновенно запрыгнул Антрацит, успевший так скоро насытиться едой из мисок. Сани удивлённо ойкнул, вскинув руки от неожиданности. Но в конечном итоге пригладил смольную кошачью шерсть, от чего Антрацит легонько замурлыкал. Он был приятно тёпленьким, ласковым и спокойным.       — А ты ему понравился, — заметил Мун, тепло улыбаясь. — Гордись этим, Антрацит очень избирательный.       — Да? А не заревнуешь? — Санрайз удивился, а потом с хитринкой улыбнулся. Подобный факт его приятно тронул, заставив почувствовать себя немножко особенным.       — Хах, — Мундроп коротко хмыкнул, не давая ответ на вопрос, нырнув рукой в навесной шкафчик. — Ну давай, на твой выбор несколько чаёв. Или предпочтёшь кофе? — он протянул Сани коробочку, в которую было свалено множество вкусов чая: от чёрных фруктовых до необычных и даже ореховых. «Несколько» — было мягко сказано, потому что этого чая было так много, что в какой-то момент показалось, что Мун его и не пьёт вовсе.       — Ого… — тихонько проронил Санрайз, с любопытством заглянув в чайную сокровищницу. Он протянул к ней руку, зарывшись пальцами в стопочку упаковок, пока не нашёл среди них всех парочку пакетиков с клубничным чёрным чаем, — Вот этот, — и вытянул один, скромно улыбнувшись, обращаясь к Муну.       — Хороший выбор, — подметил он, утягивая выбранный пакетик. В этот момент чайник закипел, что выдал его звонко наливающийся свист, который Мундроп тут же прервал, сняв чайник с плиты.       Санрайз обратил внимание на левую руку Муна, где когда-то сидело кольцо-ладошка, от которого у того оставалась еле-еле заметная коричнево-зелёная полоса на среднем пальце. Сани замечал это пятно раньше, но не мог понять, от чего оно, да и то за целый месяц успело посветлеть и пропасть. Когда Мундроп надел это кольцо Сани на палец, он заметил, что такое же начало появляться и у него, что удивило и даже заставило тревожиться. А потом Эмма объяснила ему, что дешёвая бижутерия имеет свойство облазить от воды и оставлять такие пятна, отчего носить их не снимая неудобно. А потом она пошутила про то, что они уже делают подарочки друг другу. Правда, Санрайз ещё не успел сделать ни одного подарка… Ой, ай!       Санрайз пронаблюдал за Муном, непроизвольно потянувшись рукой к запястью, сжав фенечку в пальцах. Он опустил глаза на руки, осматривая свои браслеты: один был розово-голубым, когда-то сплетённый им самим, другой — бирюзовый, был сплетён из различных ниточек темнее и светлее, сделанный бабулей для него ещё совсем давно. Третья фенечка на другой руке голубого цвета, с вплетёнными в него бусинами, тоже была от неё.       Сани потянулся к месту на розово-голубой фенечке в районе узелка, который держал его на руке: потянул и развязал, легонько стянув с запястья. Антрацит, всё так же сидящий на его коленках, внимательно пронаблюдал за этим, не производя каких-либо движений. Хах, а его Фуфа уже давно кинулась бы на шевелящиеся ниточки.       — Мун, — Санрайз негромко позвал его. Тот безмолвно развернулся, взглядом вопрошая продолжать. — Дай руку, пожалуйста, — попросил он, протягивая свою.       — Какую?       — Любую.       Мундроп задумчиво потупился, после обернувшись к нему снова, шагнув вперёд, и поставив перед ним на столик чашку; беззаботно протянул левую ладонь, вероятно, не совсем догадываясь, что Сани задумал. Он робко потянул пятерню Муна на себя, ощущая, как та успела нагреться от тепла в квартире, а особенно на кухне. Санрайз заволновался, почувствовав дрожь в пальцах от одного прикосновения к чужой руке. Но он всё-таки подтянул вторую руку с фенечкой, и замешкавшись, натянул её на запястье Мундропа, принявшись сбивчиво завязывать узелок.       — Ух-ты, это мне? — вдруг спросил Мун, умилённо улыбнувшись.       — Да, тебе… — Санрайз легонько стушевался, наконец сумев завязать фенечку без дополнительной помощи. Он глянул на него, но потом снова смущённо опустил взгляд, постеснявшись смотрящих на него глаз.       — Ох, спасибо, Санрайз, — вкрадчиво проговорил Мундроп, потянувшись рукой к его лбу, чтобы смахнуть с него кудрявые прядки, а после наклониться и мягко поцеловать в него. Сани только больше раскраснелся, стеснённо улыбнувшись.       Антрацит у него на коленях мурлыкнул, глянув на них словно бы по-кошачьи ехидно.       — Буп, — Мун мягко ткнул котика в носик, на что тот ответно лизнул его палец. Санрайз был готов лопнуть от того, какими они были милыми, что выдавала его улыбка.       Мундроп следом стукнул о стол и сахарницу, на которую безмолвно глянул, словно призывая насыпать себе сахару самому. Но Санрайз не сделал этого, отрицательно махнув рукой, что вызвало в Муне удивление, о чём сообщил его взгляд.       Но потом он преспокойно выдвинул стул и для себя, на который расслабленно сел, тут же сделав глоток из своей чашки, от которой исходил кофейный аромат. Мундроп повертел руку с фенечкой перед собой, довольно улыбаясь. Его даже не смутил цвет, который так разнился с его стилем. Но было заметно, как ему нравится.       Санрайз задумался, наблюдая за ним. Он так долго свыкался и жил со своими чувствами, что теперь не знал, как воспринимать тот поцелуй, пусть тот и казался немым признанием. Сейчас Сани ощущал, как беспощадно иссохли его губы, после тех страстей, что с ними проделал Мундроп. Ему хотелось поговорить, на что и решился сейчас, когда уже не чувствовалось такое напряжение.       — Ну... — Сани замялся, легонько понурив головушку.— И теперь это всё значит, что мы вместе? - он взглянул на Муна с надеждой, ощущая, как взволнованно начинает биться его сердце.       Мундроп ответил ему спокойным взглядом, который развеял излюбленным жестом, скользнув рукой под подбородок и ухмыльнувшись.       — Мне очень хотелось бы, чтобы значило. А тебе?       — Да! - нетерпеливо выпалил Санрайз, но после осёк себя, — То есть, да, — стеснённо улыбнувшись кончиками губ.       Мун негромко хмыкнул, вздыхая, словно бы облегчённо. В следующую минуту он потянулся рукой к личику Сани, которое теперь горело трепетным восторгом, и легонько склонив его к себе, оставил мягкий поцелуй на конопатой щеке.       — Я очень рад, — сказал он у самого его уха, трогая мозг до самых потайных мыслей.       Санрайз вспыхнул, снова розовея, уже пряча своё лицо в ладоши, смущённо пыхтя. Но он улыбался, от того, какое счастье чувствовал на самом деле.       — Не торопишься в общежитие? - вдруг поинтересовался Мундроп. — Комендантский час и всё такое, - он ехидно улыбнулся, цитируя слова Сани с хэллоуинского вечера.       — Если ты меня проводишь — я никуда не тороплюсь, — на ехидство Санрайз ответил тем же, на что получил по-доброму насмешливое фырканье.       Мун сполз подбородком на свои руки, уложенные на столе, оставшись в любующейся позе. — Ты просто солнце.

✧✧✧✧✧✧

      Этот вечер заставил перемениться немало вещей. Первым делом пропали страхи, так терзающие Санрайза всё это время. Новым утром он почувствовал себя так, словно бы прошла самая страшная гроза, а за ней на небе выступили белые просветы, через мгновение налившиеся розовым солнечным светом. Кажется, что расслабился и Мун. Границы между ними окончательно разрушились.       Правда, Сани испытывал некоторое стеснение, не знающий подобных отношений и ухаживаний. Он не думал, что когда-нибудь влюбится в парня, который вдруг начнёт отвечать взаимностью и установит активную позицию между ними. Если Санрайз и размышлял об отношениях, то всё-таки видел рядом с собой девушку. Но девушка не повела бы его на крышу, или на фонтаны, как это было совсем недавно… а Мундроп повёл. Да, дамы бывают разные, но сейчас Санрайз не смог бы представить рядом с собой кого-то, кроме Муна.       Ему до того нравилось с ним, что почти никакие колебания не беспокоили его. Но открыто показывать Сани ничего не желал, страшась грубостей, которых можно было набраться в один щелчок. Благо Мун понимал всё и сам, тыркаясь с ним в укромные уголки, способные спрятать их от чужих глаз. Только вот Эмма… ох, Эмма, до чего ты догадливая особа.       «- Что ты вчера делал, что губы потрескались? — спрашивала она его.       — Ох, ну… не знаю. Обветрились? — строил из себя дурачка Санрайз, заметно начиная нервничать.       — А можно нескромный вопрос?       — Насколько?..       — Ты целовался с ним? — Прозвучало более, как утверждение, чем вопрос.       — АЙ! Погоди! Нет! — Санрайз округлил глаза, начиная отрицательно растряхивать руками.       — Господи, Санрайз!!! — верещала она».       Да, пора бы и перестать раздувать щёчки, но ведь это нормально быть неготовым ко всему сразу в полной мере, даже не вспоминать без смущений о том, что они с Муном умудрились наделать на крыше. И никаких глупостей — только глубокий поцелуй! Но пусть Санрайз и хотел бы повторить его, закусывая губу, сейчас он мог разве что бесконечно мягко жаться к Мундропу, оставляя на его скулах мокрые поцелуи. Хотя то, что ему так нравилось, он всегда получал, когда они оставались наедине друг с другом.       Мундроп казался таким взрослым и умелым, пусть их разница и составляла несчастных три года, Сани всё равно умудрялся принижать себя, считая каким-то неумехой, не способным даже завязать фенечку на руке с первого раза! Если сомнения и были, то только эти: он не до конца верил, что мог привлечь внимание такого парня. Мундроп такой ух-х! А он такой мех-х… Но тот, словно предчувствуя это, успевал рассеивать сомнения своим вниманием. Мун — удивительный человек.       Всё оставалось таким же, разве что с ощутимым ароматом влюблённости в воздухе. И лёгким напряжением, которое часто трогало Сани меж лёгких, заставляя взволнованно озираться, когда библиотека вдруг опустевала и они оставались одни. Всё проходило так гладко и степенно, что время проходило незаметно, превращая две недельки в одно приятное продолжительное мгновение. А внимание Мундропа заставляло трепетать всё внутри.

✧✧✧✧✧✧

      Мун без колебаний падает на кровать Сани, потягиваясь так, что каждый позвонок внутри него звонко хрустит. Санрайза обдавало мурашками, когда он элементарно хрустел пальцами, что уж там говорить о спине, шее и прочих суставах? Ещё и почти одновременно. Мундроп выгибался, протягивая ноги словно бы кот, начиная пыхтеть.       — Ты будто по нескольку часов в позе камушка сидишь, — прокомментировал Санрайз, начиная рыться в своей сумке, в которой успешно прятал все свои причиндалы.       Знаете ли, не так-то просто готовить сюрприз, когда тебя каждый раз прерывают: приходится просить не подглядывать, обещая позже обязательно показать. Санрайз ровно так же прятал от Муна коллажик, который мучал уже который день, желая предоставить в качестве скромного подарка, куда более настырно скрывая от него. В определённый момент даже излюбленная библиотека перестала быть безопасной, учитывая, как Мундроп часто заставал его там. Потому Сани тыркался везде, с горем пополам сумев доделать работку.       — Хах, на парах всё именно так и происходит, — ответил Мун, приподымаясь, заводя большие пальцы в кулак, хрустя ещё и ими. И вот снова. — Что ты хотел показать? — он спросил, сдвигаясь в сторону, освобождая место для Сани.       — Сейчас… — тихо ответил он, доставая из самых глубин свой блокнот. А когда достал, присел рядышком, раскрывая его и ища меж страниц подарочную работу.       Мундроп с любопытством наблюдал за ним, не нарушая тишины, пока Санрайз не сделает этого сам. Когда он вытащил нужный лист, то осмотрел его, сразу не показывая, но потом робко протянул, раскрывая лицевой стороной.       — Вот, это тебе.       Мун безмолвно принял работу, начиная разглядывать её поражёнными глазами. Санрайз, словно бы делая подарок маме на праздник, скромно сложил ручки на коленях, ожидая и, даже от части побаиваясь реакции. Он легонько поджал губки, наблюдая, как Мундроп бегал взглядом по листу, что стал значительно плотнее от слоёв всего, что на него наклеено.       А смотреть там было что: Санрайз умудрился сделать его фото исподтишка, когда тот ни о чём не подозревая, хохотал от чего-то. Он с нескрываемым стеснением предоставил фото работнице фотоателье, желая красиво распечатанную бумажку. Хотя для Сани любое фото Муна по умолчанию казалось красивым. Для всего остального Санрайзу хватало своих материалов. Ему особенно понравилось наклеивать на лист чёрную бумагу, рисуя на ней белой ручкой звёздочки и маленькие кружочки.       Мундроп вдохновлял его своим внешним образом, таким отличным от собственного: дерзким и местами неряшливым. Вместе с фенечкой он носил чёрные браслеты, периодически надевая даже клипсы на уши. В целом, Мун делал это постоянно, что отразилось на новой работе. Она была более тёмной, от части монохромной, с придуманной фразочкой, нагоняющей ласковые впечатления: «Сегодня не день Святого Валентина, но мне очень хочется делать тепло сейчас, когда ты сможешь взять эту страничку в руки» — Санрайз до того утоп в слащавых чувствах, что назвал лист страницей. Его округлый почерк, местами неряшливый, поделивший в себе часть печатных букв, смотрелся в композиции со всем очень гармонично. Санрайз стеснялся откровенно рисовать или клеить сердечки, оставив множество звёздочек за место них. Здесь всё было посвящено Муну, сделанное специально под его предпочтения. Даже чёрный котик в углу отсылался о таком же прелестном Антраците.       — Боже мой, когда ты успел сфотографировать меня? — Мун улыбнулся, всё не поднимая взгляда, вероятно, неоднократно перечитывая сентиментальные словечки. — Спасибо большое, Санрайз, это очень мило, — он воодушевлённо вздохнул, сделавшись значительно ласковее, словно бы его нос заполнил приятный ласковый аромат, одурманивший в мгновение мысли.       — Тебе нравится? — неуверенно переспросил Санрайз.       — А ты сомневаешься? — Мундроп усмехнулся, задавая встречный вопрос. — Конечно! У тебя золотые ручки, солнце, — он потянулся к руке Сани, чтобы легонько подтянуть ту к себе и мягко сжать в своей.       Санрайз скромно улыбнулся, начиная розоветь. «Солнцем» или «солнышком» его нередко называла мама, что сейчас вызвало в нём особенно тёплые чувства. И да, он всё же немного сомневался. Работая над коллажиком, он держал в голове мысль о том, что перед Муном стесняться нечего, и такая на вид детская работа, не станет для него чем-то глупым — но Санрайз на то и Санрайз, чтобы елозить на месте от волнения. Но только что-то звучит вслух — он перестаёт так трястись.       — Я очень рад, — сказал он, начиная тянуться к Мундропу, чтобы заключить того в свои объятия. Тот ответно потянул Санрайза на себя, прижимая, словно желая прохрустеть его костями, как своими; погладил по спине, мокро чмокая в конопатую щёку.       — Ах, нужно было делать коллаж с собой, а не со мной, — прокомментировал Мундроп, произнеся это у самого уха Сани.       — Почему? — он удивился, отстраняясь и заглядывая тому в глаза.       — Чтобы я мог видеть тебя каждую минуту. Свою морду я не люблю, — Мун ответил, сначала маняще склонившись, а после весело усмехнувшись. Он отложил коллажик на стол, чтобы вдруг не помять его.       — Я люблю! Не говори так, — запротестовал Санрайз, сжимая пальцами чужую кофту на плечах. Он рассерженно блеснул глазками, ещё больше заливаясь краской, то ли от собственных слов, то ли от возмущения.       Такие реакции в глазах Муна всегда выглядели милыми и забавными, что и на этот раз заставило его зажмуриться и негромко запыхтеть от восторга, что Сани ещё больше завело.       — Мун, серьёзно! — он скуксился, надувая губки, пока не почувствовал, как на его талии внезапно сомкнулись длинные пальцы. — Ай! — Санрайз пискнул, после ощутив щекочущее и смешащее ощущение, заставившее его закричать. — Нет! — он непроизвольно взвизгнул, после заходясь весёлым гоготом.       — Да! — Мундроп защекотал его упорнее, игнорируя сопротивление, которое Сани попытался оказать: крепко сжимая в ответ чужие руки, пихаясь в грудь и дёргаясь. От щекотки живот тут же скрючило, что воздух из лёгких вырвался с писклявым стоном.       Мун свалил его на постель, совершенно не жалея.       — Верещишь, как девчонка, — продолжал он свои казни, наблюдая, как его жертва канючит и извивается под ним.       Санрайз весь раскраснелся, жмуря глаза и истерично хохоча. Его волосы беспорядочно падали на лоб, раздражая ещё и его. Он всё хватался за руки Муна, пока не нащупал на одной из них голое место и не ущипнул.       — Эй! — Мундроп возмутился, рефлекторно одёрнув руки. — Не щипаться!       — Не щекотаться! — громко возразил Санрайз, отчаянно вцепившись в чужой живот, надеясь, что у Муна там тоже найдутся слабости. И он их нашёл!       — Стоять!!! — на секунду его тон стал выше, сравнимый с тем же писком. — Мы так не договаривались! — он улыбался, также ощущая щекотку от сбивчивых пальцев Сани. Мундроп схватил того за запястья, порывисто отцепляя от себя и тесно прижимая к мягкой постели.       — Ты первый начал! — рассмеялся Санрайз, порядком выдохшийся, но всё такой же весёлый. Он сбивчиво дышал, пытаясь перекатываться из стороны в сторону, но у него ничего не получалось. Он весело пыхтел, пока не обратил внимание на внимательный взгляд Муна над собой, вдруг настороживший и смутивший: тот неожиданно перестал смеяться, просто начав разглядывать его. — Мун?..       А он в свою очередь склонился к нему, напористо смяв его губы своими. В эту минуту Санрайза грубо ошпарило жаром. Этот поцелуй был влажным, но недолгим, так как Мундроп отлип от него, ослабив хватку и на руках, оставаясь так же надзирать.       — Я хочу… — он, словно чего-то не договаривая, положился одной рукой на часто вздымающуюся грудку, что боязливо сжалась, как только это произошло. После Мун мягко поцеловал Сани в щёку, парой поцелуев скользнув губами к его шее.       Он запылал, не успев продолжить фразу в своей голове, ужасно растерявшись. От горла к желудку сползло что-то горячее, кажущееся одновременно с этим гадким и скользким. Тело в секунду окоченело, а в глазах помутилось.       — Мун! — крикнул Санрайз, перепугавшись пуще прежнего. Он дёрнулся, упираясь руками в грудь Мундропа, заставляя того подняться.       — Что не так? — недоумевал он.       — Мне нужно выйти! — Санрайз выскользнул из-под него, порывисто вскакивая с кровати. — Я сейчас!       И он трусливо удалился из комнаты. От части буквально. Санрайз пошёл по коридору общежития, даже не зная, куда и для чего. В его голове вертелось только: «Боже мой, боже мой!». У него с трудом выходило скучивать мысли: он горел, словно бы сидел подолгу у костра.       Сани наткнулся на туалетную дверь, в которую тут же тыркнулся в надежде спрятаться. Это был самый дерзкий побег, какой он когда-либо совершал. Он даже не успел подумать, какое впечатление мог оставить на Муне. На его месте Санрайз в шоках накрыл бы лоб рукой, уставившись бездумно в пол.       Он открыл дверь, юркнув внутрь, оборачиваясь спиной и закрывая её. Санрайз тяжело выдохнул, упав лбом на деревянную преграду.       — Ты чё тут забыл? — послышалось откуда-то сзади. И тут он обернулся, замечая двух одногруппниц: те глядели на него, как на откровенного дурака, удивлённые и ошарашенные.       — Простите! — виновато пискнул Санрайз, ещё более смущённо округляя глаза, тут же покидая уборную. Она была женской. Как так можно было оплошать?!       Он незамедлительно толкнулся в соседнюю комнату, которая к его счастью оказалась пустой. Мужскую уборную от женской отличал её более потрёпанный вид, вызывающий каждый раз неприятное отторжение. Если бы Сани мог, ходил бы в женскую: в уютную светлую комнату с имитированной под розовый кварц плиткой. Тогда возникает вопрос, как можно было перепутать такие отличные друг от друга места.       Нашёл о чём думать сейчас… Но эти мысли помогли даже немного прийти в себя. Санрайз подошёл к раковине, в которую тут же пустил холодную воду, плеснув её себе в лицо. Уже сейчас он не до конца понимал, для чего устроил этот переполох, когда мог спокойно поговорить. Между ним и Муном происходят вполне нормальные вещи, до этого рано или поздно всё равно дошло бы… Господи, идиот!       Санрайз подтянул вырез футболки, натягивая её на лицо, тем самым вытирая воду со лба и щёк. Сбивчиво вздохнул, понурив голову вниз. Он всё-таки нашёл в себе смелость выйти, наконец направившись обратно в свою каморку.       Слава всему святому, что соседей Сани сейчас не было.       Он с великим облегчением обнаружил там Мундропа, но волнение всё равно заставило ноги вдруг дрогнуть, прогнав иные чувства, кроме страха.       — Мун, прости, пожалуйста, я просто… — Санрайз было начал, стараясь как можно чётче озвучить скомканные мысли, но осёкся: Мун безмолвно приложился указательным пальцем к губам, словно бы запрашивая молчания, обдав его усталым взглядом, после чего проговорил:       — Давай ты просто скажешь, что не готов и мы продолжим этот разговор в другой день? — Мундроп томно прикрыл веки, говоря спокойно и размеренно, от части торопясь, словно бы другой сценарий не подлежал бы рассмотрению.       Санрайз опешил. Его больше поразило не то, как Мун внезапно высказал это, а с каким настроением. Вся радость от подарка, смех от глупой щекотки, а после и обольстительность — пропала, превратившись в усталость, с заметными нотками разочарования. Ещё и этот жест... так незаурядно его ещё не затыкали. Сани ещё не знал, как это, потому только смутно догадывался, каким большим было то чувство, которое он так нагло затоптал.       Мундроп, не дожидаясь ответа, поднялся, обращаясь к столу, с которого стащил коллажик.       — Ещё раз спасибо, — проговорил он, ступая на встречу исступлённого Сани. Мун опустил руку на его золотистые кудри, мягко огладив их. — Давай, до завтра, побегушкин, — он оставил у него на лбу осторожный поцелуй, наконец легонько улыбнувшись, вероятно, стараясь предать хоть немножко уверенности. И мирно ушёл, оставив со своими мыслями наедине.