Мы невозможны..

Вся ночь для Сары прошла в раздумьях о коротком разговоре, после вечеринки, с Майклом. Она не могла понять с какой целью, человек, который наплевал на чувства других, решил извиниться перед ней. Голова разрывалась от любопытства, варианта было два: первый – это, что Тёрнер всё-таки понял безжалостность своего поступка, как он сделал ей больно, а второй был более приближён к реальности, что Майкл на время своего пребывания в Сентфоре решил найти девочку-игрушку, а тут как раз его бывшая девушка, которая до сих пор любит его. Саре больше хотелось верить в первый вариант развития событий. Если с этим вопрос всё было более-менее понятно, то фраза: «до завтра», она не представляла, что её ждёт, потому что завтра она никуда не собиралась, но вопрос так и остался даже без предположительного ответа. *** Завтра наступило, но своё «обещание» Майкл так и не выполнил, возможно он сказал это из вежливости. Сара весь день провалилась на кровати всё ещё переваривая вчерашний вечер, родители позвали её прогуляться по городу, но она отказалось, настроение было подавленное. О’Нил ругала себя за то, что опять поверила этому человеку. Раздался звонок в дверь, Сара подумала, что вернулись родители, поэтому открыла не задумываясь. На пороге стоял Майкл. О’Нил удивилась такому повороту, но ей было приятно, что этот человек сдержал своё обещание. - Может впустишь меня или ты хочешь, чтобы я заболел? – ухмылка, такая знакомая и родная для неё, не покидала лица Майкла. Никто не решался заговорить первым, тишина в комнате была уже около часа. Сара лежала на кровати сверля потолок своим взглядом и иногда поглядывала на сидящего на полу Майкла, который в свою очередь смотрел куда-то в сторону окна. – Так зачем ты пришёл? – вопрос словно разрушил некую нить спокойствия между ними. – Просто хотел увидеться, нельзя? - Увидел, что дальше? - Сара парировала с его словами, недоверие в груди нарастало с каждой сказанной им фразой. - Ничего криминального, поход в кино или в кафе, куда захочешь, куколка? - ухмылка. Она вздрогнула от последнего слова. «Куколка». Это было его старое прозвище, которое он использовал, когда они были вместе, когда его слова еще не имели такого горького привкуса. Оно всегда звучало как обещание чего-то нежного, но теперь казалось насмешкой, ярлыком, приклеенным к ее новой, более хрупкой версии. – Не называй меня так, – ее голос прозвучал неожиданно резко, хотя она старалась держать его ровным. – И я никуда не пойду. Майкл медленно поднял голову. Его глаза, обычно полные циничного огня, сейчас казались усталыми, но под этой усталостью таилась та самая хищная решимость, которую она так хорошо знала. – Ты уверена, Сара? Ты выглядишь так, будто тебе нужно развеяться. Ты не хочешь просто забыть обо всем, что было? Она села, скрестив руки на груди. Ее тело напряглось, готовясь к обороне. – Забыть? Ты думаешь, я могу просто забыть? Ты ушел, Майкл. Ты растоптал все, что было между нами, и теперь ты стоишь здесь, в моей гостиной, и предлагаешь мне попкорн? Он откинулся на стену, его поза была вызывающе расслабленной. – Я пришел извиниться, Сара. Я уже сказал это. И я сдержал слово. Я здесь. А теперь, что ты собираешься делать? Продолжать сидеть и злиться на меня? Это очень в твоем стиле, но я надеялся, что ты стала умнее. Ее сердце бешено колотилось. Он использовал ее же слабости против нее. Если она откажется, она подтвердит его правоту: она слаба, обидчива и не может двигаться дальше. Если согласится — она отдаст ему контроль. – Ты не извинялся, Майкл, – тихо сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Ты просто констатировал факт, что тебе удобно извиниться. Ты не понял, как мне было больно. Ты пришел сюда, потому что тебе скучно, или потому что ты хочешь убедиться, что я все еще в твоем распоряжении. Он улыбнулся, и эта улыбка была не ухмылкой, а чем-то более опасным — признанием. – А если и то, и другое? – Он встал, делая шаг к ней. – Допустим, я пришел, чтобы убедиться, что ты не собираешься становиться скучной. Разве это не повод для праздника? Кино, Сара. Полтора часа темноты. Ты можешь ненавидеть меня там, это даже веселее. Он подошел к ней вплотную, и она почувствовала знакомый запах его одеколона, смешанный с запахом уличного воздуха. – Ты же знаешь, что я не могу устоять перед тобой, – прошептал он, наклоняясь. – И ты знаешь, что я не уйду, пока ты не согласишься. Так что же, куколка? Играем?