Вражда

— Вы можете что-нибудь рассказать о Драко Малфое, мистер Поттер? — Конечно, сэр. Прошлое мигающей пленкой проносится перед глазами; на мгновение Гарри переносится в огромный каменный замок, заполненный гулом учеников. Перешептываются между собой люди на портретах; время от времени по коридорам разносится заливистый смех пролетающих призраков. Здесь – его дом, сюда извечно стремится его душа. А бывший враг, "слизеринский змей", как ворчал Рон, проходит мимо с кривящимся лицом. Не смотря в глаза. Нельзя, они всё выдадут, они их погубят. — У вас были нормальные отношения? Многие свидетели говорят, что вы никогда не ладили. — Это правда, сэр, в школьные годы мы были врагами. Драко зажимает его возле Выручай-комнаты. Его поцелуи — жадные, голодные — лучшее, что Гарри испытывал. Ему хочется ещё больше, почувствовать Драко ближе, чем через кусок ткани, взобраться в его сердце, жить там, никого не впуская. Старательно беречь от насмешливой колкости Нотта и Паркинсон, сохранить от безликих невест, которых подберёт Люциус. Лишь бы Драко смотрел на него вот так – с такой нежностью и отчанием, что внутри что-то разрывается. — Вы можете сказать, что он преднамеренно совершал попытки убийств в Хогвартсе? — Вряд ли, сэр. Он был всего лишь запуганным подростком. По ночам Гарри чувствует его боль. Она витает в воздухе, как запах зелий в подземельях Снейпа; почти можно дотронуться. На людях всё, как прежде – надменность, презрение, застарелая вражда. Но под лунным светом под сводами Выручай-комнаты оживает всё. У Драко дрожат руки, и их не согреть ни одним заклинанием. Он жмется к Гарри, как маленький ребёнок. Его тёплые слезы обжигают душу. В эти моменты Волан-де-морта хочется убить особо сильно — хотя бы за то, что заставил этого человека страдать. — Его родители ненавидели вас? — У нас были нейтральные отношения. Драко приходит встревоженный, напряженный; его магия искрится в воздухе. "Я рассказал матери, Поттер. Я не хочу жениться, слушая от них речи, что я ничего не предпринял для отмены свадьбы". Губы сжаты в полоску. Но как же красив он даже сейчас, такой – скованный древними обязательствами и семейным долгом, готовый выступить вперёд ради них. Ради них двоих. Той ночью он берет руку Гарри, проводит по ней замерзшими пальцами и легко прикасается губами, словно гладит концом пера. Они вместе замирают над ответным письмом — "Я хочу, чтобы ты был счастлив. Надеюсь, что так и есть". Понимающий и проницательный взгляд Нарциссы вспыхивает непережитым воспоминанием. Она, брезгливо морщившаяся при виде Рона и Гермионы в магазине. Идеально причесанная, всегда по-аристократичному изящная. "Все они, слизеринцы, одинаковые", злобно вздыхает Симус в гостиной. Но разве все? Когда у одного из них сердце сильнее стали и храбрая мать, даже запуганная бесконечными Пожирателями. Когда один из них так ласково умеет касаться, так отчётливо говорить прикосновениями. Любовь Драко — это единственное, что заставляет Гарри чувствовать себя избранным. — Как вы считаете, мистер Малфой был жестоким? — Я так не думаю. В полумраке большого помещения Драко раздраженно цокает и осторожно водит порезанной рукой Героя перед источником света. Глаза его — напряженные и испуганные, какие бывают когда Гарри неловко показывает очередное ранение. На каждом шраме – следы его заботливых рук. Однажды ночью Гарри находит Драко в библиотеке, крадущего огромные книги по целительной магии, после того, как Слизерин победил Гриффиндор благодаря нападению на ловца. — Он когда-нибудь кичился своей Тёмной Меткой? — О ней знали только его лучшие друзья, сэр. Уродливый узор на тонком запястье не подходил Драко — бледному, нежному, светлому. Гарри не мог отвести от неё взгляда, но был вынужден отступить под шквалом ласк и страстных поцелуев. "Смотри на меня, – доносился спокойный шёпот, – только на меня". И он смотрел – на ловкие руки, проводящие по плечам, на серые глаза, внутри которых, как скрученная клубком змея, притаилось желание. За высоким потолком тёмный волшебник творил планы по вторжению в замок, а отец Драко помогал ему, склонив голову. Отец человека, который сейчас, нависая над Гарри, нежно целовал его шею и щёки. Было больно, но он смотрел. — Что ж, ладно. Спасибо вам за помощь, мистер Поттер. Солнечный свет, ослепительность министерских коридоров, прохладные улицы — все это кажется Гарри глупой картонной иллюзией. Бывших Пожирателей будут судить, как серийных преступников, особенно Люциуса и Нарциссу. Непонятно, зачем про их сына допрашивают только сейчас. Настоящего в их мире мало — это он знает точно. Но среди этой крохотной части есть Драко, который сейчас ждёт его в согретой постели, постукивая по столешнице ногтями. Наверняка он параллельно читает какую-нибудь новую магическую брошюру. Гарри придёт домой, расправит плечи, снимая с себя тяжелый груз министерских взглядов, и Драко наконец будет любить его так, как хочется.