Пытаясь согреть душу алкоголем

      Трудно представить, что даже такой огромный замок, как например Хогвартс, когда-нибудь превратиться в нечто совсем иное и единственное, что в нем не изменится — название.              2150-е годы стали роковыми для школы. К этому времени волшебников практически не осталось, и те были не чистых кровей. Маггловский мир поглотил все, частые войны, эпидемии, катастрофы наполовину сократили население. Место, где раньше был спрятан Хогввртс, было рассекречено еще в начале 2140 года. Магглы не трогали школу. Либо побаивались, либо им было вовсе это неинтересно. Ни кто точно не знает как и когда, но последний из директоров Хогвартса перенес весь замок в новое укромное местечко вместе с преподавателями, магическими существами, которых осталось крайне мало, учениками, не забыв при этом видоизменить и само помещение изнутри и снаружи.       Теперь, когда детей с волшебными способностями практически не осталось, школу совсем забыли. Даже не каждый волшебник знал о ее существовании. Замок, от которого впрочем осталась всего одна башня и всего четыре этажа, утратил свою популярность. Факультеты сократились и из них подучилось что-то наподобие их смешения.       На первом этаже располагались кабинеты. Уроки проходили как и прежде, предметы и их названия не изменились. Этажом ниже расположился огромный зал, который служил для различных мероприятий по праздникам, а в будни там обедали ученики и профессора. На том же этаже было четыррадцать комнат для проффесоров и одна для ректора.       На следующий этаж вела огромная лестница, которая бы привела к комнатам «общежития» школы, которое было предусмотрительно разделено на две половины: женскую и мужскую. Всего обучалось не больше ста-ста пятидесяти учеников. Среди них была и семья Харгривз. Их отец — Реджинальд, был болен неизвестным недугом, из-за чего их домашнее обучение прекратилось.       Будучи уже одиннадцатилетними, дети попали в магическую школу. Харгривзам было достаточно легко учиться. Закалка, умение работать, с детства данное Реджинальдом строгое воспитание, помогли детям спокойно учиться, хотя и не без приключений.       Однажды, на уроке зельеварения, четверокурсники варили напиток Живой Смерти. Все шло хорошо, ученики справлялись. Вот только у Пятого зелье не принимало должного вида, а именно — не принимало розоватого оттенка, а все еще оставалось черным. Не зная, что делать, он стал мешать зелье. Напиток забурлил и начал подниматься. Было ощущение, что оно вот-вот взорвется. Профессор Карл Лист приказал срочно покинуть помещение. Последним выходил испуганный Пятый. Не успел он перешагнуть порог и закрыть дубовую дверь, как котел взорвался.       Уже позже, когда всех сокурсников проверяли на наличие ран, обнаружили, что Пятого нигде нет. Он исчез. А в это время Харгривз уже покорял вершину из обломкових школы в будущем. Он хотел перескочить во времени назад, что бы исправить ситуацию, но ошибся по-крупному.

***

      Стук в дверь. В комнату заглянула Элисон.       — Эй, Пять, — весело поприветсятвовала она своего брата. — Доброе утро, Лисси, — повернулась она к девушке.       — Доброе утро, — поприветствовали они хором в ответ.             — Пятый, тебя ректор к себе вызывает, — объявила Элис.       — О, наверно опять какой-нибудь «важный» разговор, — закатил глаза брат.       — На этот раз ты ошибся, — хитро прищурившись ответила сестра. — Он хочет поговорить по поводу твоего возвращения, распорядиться на счет твоего размещения и дальнейшего обучения, — на секунду Элисон замолчала. — Хотя врядли ты будешь теперь учиться, — хихикнула она.       — Ну очень смешно, — буркнул Пятый.       — Он у себя в кабинете, смотри не сдохни от «важного» разговора, — съязвила Элис и, взяв за руку Лис, вышла из комнаты.       «Ну зашибись» — подумал Харгривз. «Сейчас начнутся расспросы, где и как, что видел, как вернулся…черт».

***

      — Что-то он уже долго не выходит, — заметила Лиса.       — «Важные» переговоры надо проводить, как говорится, с чувством, тактом, расстоновкой, — заулыбался Диего. Лис еле заметно заулибалась, но лишь на секунду. Вчерашний разговор все еще не укладывался в сознании шестнадцатилетней. Завтрак не лез в горло, мысли путались.       — Надеюсь все с ним в порядке, — еле слышно произнесла Лис, ковыряя вилкой яичницу с беконом. Она понадеялась, что ее никто не услышит, но Клаус предательски продолжил ее фразу.       — Господи, Боже! Что с ним вообще может случиться? Он пережил апокалипсис и лишние пятьдесят лет. Хуже ему уже в этой жизни не будет!       — Не знаю… Не совсем согласен. Он вечно ищет себе приключения на задницу и не удивлюсь если сейчас опять куда-нибудь свалит, забросив нас и заодно учебу — воскликнул Диего.       — Какой же ты стал проницательный, — в зал зашел Пятый.       — Как прошли переговоры? — лениво потягиваясь спросил Бен.       — Лучше не бывает, — поморщившись ответил брат.       — Заметно. И лицо такое, будто лимон целиком проглотил, — заметил недовольный чем-то Лютер, видимо самим присутствием Пятого.       — Вообще-то я пил чай проглотил случайно дольку, но не суть, — скептически окинул взглядом семью и остановил взгляд на сестре. — Лисси, дорогая, можно тебя на минутку, — улыбаясь позвал он сестру к себе. Когда они вместе направились к выходу, Клаус с расширенными глазами крикнул им вдогонку:       — Эй, всмысле «дорогая»? Я прикол не понял! А нас ты так почему не называешь? — к этому времени Лисс под руку с Пятым уже поднимались по лестнице на третий этаж. Харгривзы недоуменно переглянулись. Кто-то закашлялся и быстро вышел из-за стола, остальные, перешептываясь, стали обсуждать сплетни с однокурссниками.       — Куда ты меня ведешь и зачем? — задыхаясь от быстрой ходьбы спросила Лис.       — Значит так, быстро собирай все свои пожитки и дуй скорее в мою бывшую комнату, где сейчас Ноэль и Тони живут, — приказным тоном, но уже более мягким, чем раньше, скомандовал Пятый.       — Пять, ты заболел или еще не выздоровел? Какие вещи? Куда?       — Я сказал быстрее! И только самое необходимое! — грозно произнес в ответ брюнет и быстрым шагом направился в противоположную сторону от комнаты Лис. Ей ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. Она доверяла брату, но все еще не зажившая рана на руке не давала девушке поступать в пользу Пятого. Что-то подсказывало ей, что этого делать нельзя. Говорят, любовь слепа. Так вот, правильно говорят. Лисси, отбросив все сомнения, понеслась собирать вещи.